Mission 39: «Скрытые в тени»

Двигатель «Ангела» мерно урчал, словно большой, уставший зверь, заполняя салон вибрацией и теплом работающих поршней. Снаружи, за укрепленными стальными листами окнами, мир окрасился в багровые тона, но здесь, внутри этого тесного пространства из металла, кожаных сидений и бесконечного табачного дыма, царила иллюзия безопасности, столь редкая и оттого еще более ценная. Нико, устроившись на своем коронном месте — перевернутом ящике из-под патронов, заменявшем ей и стул, и верстак, и операционный стол, — полностью погрузилась в процесс. Ее татуированные руки, покрытые свежими, еще не отмытыми пятнами масла и сажи, двигались с той уверенной, почти хирургической точностью, которая всегда проявлялась у нее в моменты наивысшей концентрации. Она колдовала над массивным, отливающим черным обсидианом осколком рога Голиафа, который они добыли с немалым трудом. Вокруг механика, словно инструменты в оркестровой яме, были разложены ее верные помощники: микросхемы, извлеченные из разбитых коммуникаторов, мотки разноцветных проводов, баллончики со сжатым воздухом, и пара самодельных аккумуляторов, позаимствованных из какого-то древнего армейского генератора. Тонкое жало паяльника в ее пальцах выводило на демоническом осколке тонкую серебристую вязь, соединяя грубую, первобытную мощь с хрупкой, почти изящной механикой. — Не смотри на меня так, — бросила она, не поднимая головы от работы и чувствуя на себе взгляд Неро. — Ты смотришь так, будто я сейчас вместо протеза атомную бомбу соберу. И, кстати, эта идея не лишена смысла, имей в виду. Если с первого раза не получится — просто приложу магнит от динамита, будешь жать демонов с утроенной силой. Неро, сидевший на водительском сиденье, промолчал, лишь сильнее сжав левую руку на руле. Его протез, громоздкий и чуждый, гудел, наполняясь энергией от миниатюрного генератора, который Нико крепила к нему. Но он уже чувствовал его потенциал, ту скрытую силу, которую Нико обещала высвободить. Август, прислонившись спиной к холодной стенке фургона у входа, методично, движение за движением, протирал Фулмен. Его единственный глаз, зоркий и цепкий, скользил по карте города, разложенной на коленях, но мысли снайпера были далеко — там, где виделась ему знакомая фигура в синей куртке. V же сидел в самом дальнем углу салона, отрешенно перелистывая страницы своего растрепанного томика. Грифон, устроившийся на плече поэта, лениво чистил перья на груди. Он нахохлился и был подозрительно тих, что для него являлось вернейшим признаком крайнего неудовольствия происходящим. Казалось, лишь его верная Тень, невидимая и неслышимая, готова была сорваться в любое мгновение по первому же мысленному приказу. Беатрис сидела у окна, поджав ноги и обхватив колени руками. Ее взгляд, задумчивый и немного отстраненный, был направлен на проплывающие мимо руины, но мысли витали где-то далеко, перебирая события последних дней, словно старые, пожелтевшие фотографии. На коленях лежала книга в кожаном переплете с золотым тиснением. Она держала ее бережно, чувствуя, как тепло от горячих страниц греет пальцы. — Ты как? — Август, закончив возиться с оружием, подсел к ней ближе и негромко спросил, касаясь ее холодных пальцев своей теплой ладонью. — Смотрю, — ответила она, не отрывая взгляда от окна, за которым проплывал очередной остов рухнувшего здания. — Город совсем изменился. Раньше здесь был торговый центр... мы с папой заходили туда за комиксами, когда еще я и знать не знала о Фортуне. А теперь этот центр — просто груда бетона. Она повернулась к нему, и в ее глазах на мгновение блеснула непрошеная влага, которую она тут же сморгнула. Синяя куртка с меховым воротником, которая была все еще на ней, сейчас казалась ей странно тяжелой, будто впитала в себя всю боль и отчаяние этого города. — Ты держишься, — сказал Август, не спрашивая, а утверждая. — Это главное. — Я знаю, — ответила она, слегка коснувшись кулона на шее, по которому всегда угадывалось ее волнение. — V, ты говорил, что знаешь более короткий путь через подземелья. Расскажи нам. V, словно очнувшись от глубокой медитации, поднял глаза от книги и обвел собравшихся долгим, пронзительным взглядом. Его голос, когда он заговорил, был тих, но каждое слово падало в тишину салона, словно камень в глубокий колодец. — Клипот — не просто древо, пустившее корни в землю. Это сеть, опутавшая собой все уровни города, от небес до катакомб. Это я уже говорил не раз. Неро, твой путь будет лежать через поверхность, через затопленные районы и старые городские библиотеки. Он перевел взгляд на Беатрис. — Наш с тобой путь иной. Я чувствую, что в глубине, среди заброшенных тоннелей и старых железнодорожных путей, гнездится паразит, питающийся силой самого Клипота. Мерзкое, но могущественное создание. Мы должны найти и уничтожить его, чтобы ослабить хватку Клипота на этом районе. — Звучит как план, — хмыкнул Неро, и в его голосе послышался знакомый азарт. — Август, составишь компанию снова? А то одному как-то скучно уже будет пинать демонов. Август переглянулся с Беатрис. В его взгляде читался немой вопрос, смешанный с тревогой. Она едва заметно кивнула ему, и он, сжав ее пальцы в коротком ободряющем жесте, повернулся к Неро. — Идем, — коротко бросил он, вешая Фулмен за спину и проверяя кобуру с Умброй и Люмен на поясе. — Покажем этим тварям, как работает снайперская поддержка с близкого расстояния. — Вот и чудненько! — раздался скрипучий голос Грифона. Птица встряхнулась и расправила крылья. — А то я уж думал, мы тут до скончания веков будем сидеть и сопли на кулак наматывать. Я птица действия! Мне нужны простор, небо и желательно парочка демонов, чтобы было на кого поохотиться! А в этой консервной банке даже крылья толком не расправить! — Грифон, — одернул его V. — Побереги свой пыл для битвы. — Да я всегда пылок! — парировала птица и снова затихла, но теперь в его молчании чувствовалось радостное предвкушение. Нико, закончив последний штрих, подняла над головой готовый протез. Это было нечто — грубый, но смертоносный на вид агрегат, в котором первобытная кость демона сочеталась с точнейшей механикой. Он больше не гудел тускло и неуверенно. Он пел — низким, рокочущим басом, полным готовой выплеснуться энергией. — Готово, боец! — объявила она, с гордостью протягивая его Неро. — Я назвала его «Крушитель». Он использует регенеративную энергию, заключенную в роге этой туши. При прямом контакте может создавать мощнейший кинетический импульс! Короче, будешь бить сильно. Очень сильно! Неро принял оружие с благоговением, и, заменив старый протез на новый, несколько раз сжал и разжал механические пальцы. В его глазах заплясали злые огоньки. Удивительным было и то, что фургон даже не занесло, пока Неро не держался за руль при смене протеза. — Отлично. Пора показать Уризену и его прихвостням, что мы еще живы. «Ангел», взвизгнув тормозами, остановился у зияющего провала бывшей кольцевой развязки. Дальше дороги не было — только багровая тьма, усеянная обломками былой жизни. Здесь их пути расходились. Август подошел к Беатрис и, не говоря ни слова, притянул ее к себе, крепко, но бережно обняв. Она уткнулась лицом в его плечо, вдохнув до боли знакомый запах пороха, металла и чего-то еще, что она про себя называла «запахом надежности». — Я с тобой, — шепнула она ему одними губами. — Знаю, — ответил он, касаясь губами ее волос. — Встретимся, когда все закончится. И не вздумай лезть на рожон без меня, белая. — За собой следи, — с этими словами она отстранилась. — Удачи. — Она нам не понадобится, — усмехнулся Неро и, активировав «Крушитель», первым шагнул в кровавый сумрак разрушенного проспекта. Август, бросив на Беатрис последний долгий взгляд, полный невысказанных слов и обещаний, последовал за ним. V, опираясь на свою трость, указал в сторону узкого, почти незаметного проема между рухнувшими опорами моста, откуда тянуло сыростью и запустением. — Нам сюда. Путь будет труден. Держись рядом. Грифон, взмыв в воздух, тут же разразился витиеватой жалобой на тему сырости и отсутствия нормальной добычи. Тень, выскользнув из-под ног поэта, бесшумной струйкой дыма скользнула вперед, в темноту туннеля, проверяя путь. Беатрис на мгновение замерла на краю, глядя вслед удаляющимся в багровой дымке силуэтам Неро и Августа. Затем глубоко вздохнула, крепче сжала в руки в кулаки и, отбросив челку с глаз, решительно шагнула в темноту вслед за своим загадочным спутником. Восторженный вопль Неро, донесшийся откуда-то сверху, был Уризену ответом. Они снова были в игре. И на кону стояло все. Городской ландшафт, по которому пробирались Неро и Август, больше напоминал вскрытую грудную клетку гигантского ископаемого чудища. Улицы, некогда бывшие транспортными артериями, теперь были затоплены по колено мутной, маслянистой водой, в которой плавали обломки досок, ошметки того, что когда-то было одеждой, и черные, жирные хлопья пепла. Они шли вброд, и каждый шаг отдавался гулким эхом, многократно усиленным бетонными сводами тоннеля, в который превратилась бывшая магистраль после разрушения верхних ярусов эстакады. Перевернутые остовы легковых автомобилей торчали из-под воды, словно надгробья на исполинском кладбище технологий. Воздух, тяжелый и влажный, пах солью, ржавчиной и сладковатым, тошнотворным запахом тления, который, казалось, въелся в саму ткань мироздания. Корни Клипота здесь были повсюду. Они не просто пробивали асфальт — они заменяли его собой, создавая жуткую, пульсирующую багровым светом мостовую. Некоторые из них, толщиной с вековое дерево, уходили вертикально вверх, пробивая бетонные перекрытия и исчезая в темноте. Другие, потоньше, извивались под водой, словно голодные змеи, готовые в любой момент ужалить неосторожного путника. — Никогда не думал, что буду скучать по простым, незамысловатым подворотням Фортуны, — проворчал Неро, перешагивая через очередной дымящийся нарост на земле, из трещины в котором сочилась какая-то черная, маслянистая жидкость. — Там, конечно, тоже были демоны, но хотя бы без этого... филиала преисподней с декором из кишок. — Зато здесь не надо беспокоиться о том, чтобы ненароком не задеть мирных жителей, — философски заметил Август, чей шрам под повязкой зудел и пульсировал с такой силой, что, казалось, вот-вот прожжет ткань. — Только о том, как не дать этим тварям задеть нас. Расслабься, но не слишком. Слева, через пять секунд. Неро отреагировал мгновенно. Алая Королева взревела, раскручивая лезвие, и в тот же миг из мутной воды, взметнув фонтан брызг, выскочили сразу три эмпузы. Хитиновые панцири их переливались в багровом свете, а серповидные лапы рассекали воздух с мерзким, свистящим звуком. Неро, используя инерцию разворота, обрушил пылающий клинок на ближайшую тварь, разрубив ее хитиновую броню как яичную скорлупу. «Крушитель» на его правой руке ожил, выбросив мощный кинетический импульс; сгусток чистой энергии сорвался с механических пальцев и врезался во вторую эмпузу, превратив ее тело в груду дергающихся в агонии ошметков. Август не отставал. Фулмен рявкнул дважды, и заряды картечи, усиленной благословенной солью, превратили в фарш сначала третью эмпузу, а затем и четвертую, пытавшуюся подкрасться со спины по ржавому остову автобуса. Бой был стремителен и безжалостен: прикрывая друг друга, они расчистили заваленный обломками проход к старому входу в городскую библиотеку — величественному зданию с колоннами, некогда бывшему храмом знаний, а теперь превратившемуся в мавзолей. Внутри библиотеки царил иной, более изысканный, но оттого не менее жуткий хаос. Тысячи книг, сорванных с полок неведомой силой, устилали пол разноцветным ковром, по которому, шипя, расползались чернильные лужи, смешиваясь с бурой, засохшей кровью. Массивные дубовые стеллажи были опрокинуты, словно костяшки домино, и в их завалах прятались более опасные твари. Адские Каины, закутанные в свои изодранные балахоны, выскакивали из-за стеллажей, размахивая гигантскими косами. Они двигались рывками, как сломанные марионетки, и каждый взмах их оружия, покрытого зазубринами, оставлял в воздухе свистящий след. Неро и Август, не сговариваясь, встали спина к спине. Юноша, прикрыв глаза, полагался на чутье снайпера, который, в свою очередь, полностью доверял грубой силе и реакции своего напарника. Они кружились в этом жутком танце смерти, и их силуэты сливались в одну смертоносную тень. Август, уложив двоих Каинов точными выстрелами в головы, сместился к опрокинутому стеллажу и жестом указал Неро направление. Из-за груды книг, обломков и битого стекла медленно, с пугающей грацией, выплыла кошмарная фигура. Это был не просто демон. Это было живое оружие. Существо, которое Неро сначала принял за сгусток чистой, вибрирующей энергии, заключенной в гротескную, органическую оболочку. Леди — ее лицо, искаженное мукой и отрешенностью, угадывалось в переплетении хитина, плоти и каких-то механических трубок, служивших ядром этого чудовища. От демона исходил странный, пронзительный гул, похожий на пение небесных сфер, искаженное безумием Преисподней. — Артемида, — выдохнул Август, узнав описание из старых бестиариев, которые листал в убежище. — Один из высших. V предупреждал, что Уризен использует людей как живое топливо для своих игрушек. И эта тварь теперь с ядром внутри! Демон, не издав ни звука, кроме своего вибрирующего гула, атаковал. Ослепительный луч чистой энергии, сорвавшись с его конечностей, пронзил пространство, мгновенно испарив на своем пути стопку книг и оставив в полу оплавленную борозду. Неро едва успел оттолкнуть Августа в сторону, уходя перекатом за массивную гранитную колонну, которая тут же пошла трещинами от запоздалого попадания. — Вот же ж... — прохрипел он, чувствуя, как вибрирует от напряжения «Крушитель». — И как нам убить эту летающую пушку? — Как и любого другого демона, — холодно ответил Август, перезаряжая дробовик и активируя на поясе несколько небольших, но мощных энергетических зарядов, которые они подобрали по пути, разбирая остатки военной техники. — Нужно просто бить сильнее. Я отвлеку эту тварь на себя, а ты постарайся подобраться поближе со своей новой игрушкой. Кажется, этой твари не нравится, когда кто-то нарушает ее личное пространство! Снайпер выкатился из-за укрытия и открыл шквальный огонь из Фулмена по парящему демону. Дробь, смешанная с серебром, застучала по энергетическому щиту твари, заставляя его мерцать и искрить. Артемида, переключив внимание на нового, более нахального противника, развернулась к нему. Этого мгновения Неро и ждал. С яростным ревом он рванул вперед, используя «Крушитель», чтобы мощным прыжком сократить дистанцию. Он врезался в демона, словно живой таран, и, вцепившись механической рукой в его хитиновый панцирь, начал рвать и крушить. Каждый удар его клинка, каждый импульс протеза заставляли тварь визжать на частотах, недоступных человеческому уху. Август, не теряя ни секунды, перезарядил оружие и начал посылать один заряд за другим прямо в открывающиеся при атаках Неро сочленения на спине чудовища. Неро вонзил Алую Королеву в самую сердцевину твари и с холодной яростью прошептал: — Спокойной ночи, падаль. Передавай привет своим создателям. Артемида, издав последний, душераздирающий аккорд своего жуткого гимна, рухнула. Ее хитиновое тело пошло трещинами, из которых хлынул ослепительный свет, а затем рассыпалось прахом, оставив после себя лишь запах озона и горький привкус поражения. На полу, среди горстки дымящегося пепла, без сознания лежала Леди. Ее одежда была изодрана, а по лицу струилась запекшаяся кровь, но, что самое главное, она была жива. — Леди! — Неро, забыв о боли в израненных руках, бросился к ней. — Нико! Нико, черт возьми, ответь! — Слышу тебя, придурок! — раздался в наушнике встревоженный голос механика. — Вижу вас. Тащите ее к выходу из библиотеки, да побыстрее! У меня тут и без вас забот полон рот — пока вы развлекались, на фургон напала стая каких-то летучих тварей, еле отбилась! Убедившись, что Неро и его ноша скоро будут в безопасности, Август, сжимая в руке Умбру, окинул взглядом заваленный книгами зал. На периферии сознания мелькнул образ Беатрис. Интересно, как там она, одна, в компании этого странного поэта и его чудовищ? Сражается ли? Впрочем, времени на размышления не было. Следовало убедиться, что путь к отступлению чист. Вскинув дробовик и вслушиваясь в пульсацию своего шрама, он двинулся к выходу. Они вернулись к фургону раньше, чем ожидала Нико. Пока Неро бережно укладывал Леди на импровизированную койку в самом защищенном углу салона, механик уже разворачивала свою походную аптечку, мысленно прикидывая, сколько обезболивающего и регенеративных составов у нее осталось после стычки в церкви. — Ну и потрепало же ее, — пробормотала она, осторожно разрезая пропитанную кровью одежду на плече женщины. — Вроде серьезных внутренних повреждений нет. Демоническая дрянь, из которой состояла эта тварь, сыграла роль кокона. Но она слишком долго пробыла без сознания. Ей нужен покой, и как можно быстрее. Неро, стоящий рядом, смотрел на бледное лицо Леди, на котором застыла гримаса боли, и его здоровая рука сжималась в кулак с такой силой, что побелели костяшки. — Мы должны были прийти раньше, — глухо произнес он. — Если бы мы не задержались... — Хватит, — оборвал его Август, стоящий у входа в фургон и наблюдающий за пустынной улицей через прицел Умбры. — В такие моменты нет смысла гадать «если бы». Мы сделали, что смогли. И она жива. Это главное. Нико закончила перевязку и выпрямилась, вытирая руки промасленной тряпкой. Она бросила быстрый взгляд на передатчик, ожидая сигнала от второй группы, но динамик молчал. Затем перевела взгляд на Неро, на Августа и, понизив голос, произнесла: — Нам нужно решить, что мы скажем Беатрис, когда она вернется. Она и так на взводе с того самого момента, как мы покинули убежище. Август резко обернулся. Его единственный глаз сузился, а рука непроизвольно сжала цевье дробовика. — А что тут решать? — резче, чем ему хотелось бы, спросил он. — Леди жива. Это хорошая новость. Беатрис должна узнать об этом немедленно. — Не так быстро, снайпер, — возразила Нико, снимая очки и устало потирая переносицу. — Ты сам посмотри на нее. — Она кивнула в сторону раненой. — Леди без сознания уже долгое время, и я не могу гарантировать, что она вообще очнется. Ее жизненные показатели слабы. Что, если мы дадим Беатрис надежду, а через час Леди не станет? Это ее сломает. Окончательно. Повисла тяжелая, полная напряжения пауза. Неро, стоявший с мрачным видом, перевел взгляд с Нико на Августа и обратно. Наконец, он произнес: — Дьявол, и как я сразу не подумал... Ты права. Сейчас не время для пустых надежд. Мы все знаем, как много для нее значат Леди и Триш. Увидеть одну из них в таком состоянии, а затем... Он не закончил фразу, но всем было ясно, что он имел в виду. Август молчал, его лицо было мрачнее тучи. Каждая клеточка его существа протестовала против того, чтобы скрывать правду от Беатрис. Но логика и страх за нее перевешивали. Он знал, что если Леди умрет на глазах у его напарницы, это станет для нее ударом, от которого она может не оправиться. Не сейчас, когда ее главная цель — найти и спасти отца. — Я согласен, — с огромным трудом выдавил он из себя. — Но только до возвращения V. Он разбирается в демонических силах лучше нас. Возможно, он сможет определить ее состояние точнее. И тогда уже решим, как и что говорить Беатрис. Пока же... ни слова. Нико кивнула, а Неро, бросив последний взгляд на Леди, взял Алую Королеву и сел на ящик у выхода, нервно постукивая пальцами по рукояти. Впереди их ждало мучительное ожидание. Подземный мир, в который спустились V и Беатрис, был полной противоположностью разрушенному величию верхнего города. Здесь, в бесконечных лабиринтах заброшенных тоннелей метро, старых коллекторов и технических шахт, царила первобытная, влажная тьма, которую не в силах был разогнать даже пульсирующий багровый свет корней Клипота. Эти корни здесь были другими — тоньше, подвижнее, словно хищные лианы, тянущиеся ко всему живому. В воздухе стоял тяжелый запах сырой земли, ржавого металла и разложения. V двигался впереди, и его трость мерно постукивала по бетонному полу, задавая ритм их продвижению. Его шаги были медленны, но в них чувствовалась непоколебимая уверенность человека, который точно знает, куда и зачем идет. Беатрис следовала за ним по пятам, сжимая рукоять меча. Серена тихо вибрировала, предупреждая о близкой опасности, которая, казалось, поджидала за каждым поворотом. Грифон, сидя на плече V, беспрестанно ворчал. Его голос, усиленный эхом пустых коридоров, разносился по всему тоннелю. — Ну и местечко! — сетовал он, когда его крыло задело мерзкий на вид нарост, свисающий с потолка. — Темно, сыро, воняет, как в желудке у больного бегемота! И почему мы не могли пойти с тем рыжим? У него хотя бы оружие громкое, веселое! Бабах — и нет проблемы! А тут... крадемся, как мыши, в этой вековой плесени! — Потому что, Грифон, — тихо ответил V, не поворачивая головы, — не всякую проблему можно решить «бабахом». Некоторые проблемы, подобно змее, сворачиваются кольцами и ждут, когда неосторожная жертва сама ступит в центр. — Так разбудили бы эту змею и убили! — не унималась птица. — Чего проще-то? — V прав, — неожиданно поддержала поэта Беатрис, пристально вглядываясь в темноту впереди. Ее дар подсказывал ей, что источник их цели не статичен. — Это то, что мы ищем, оно живое. Живучее. И хитрое. Оно не просто ждет. Оно наблюдает за нами. Чтобы убить паразита, нужно сначала выманить его из норы, дать ему почувствовать себя в безопасности. — О! — Грифон аж подпрыгнул от возмущения. — Слышал, хозяин? Даже детка с мечом разбирается в стратегии лучше тебя! А ты — «не всякую проблему»! Тьфу! В этот момент они вышли к огромной подземной каверне, через которую проходила старая железнодорожная ветка. Огромные, покрытые сталактитами своды терялись в темноте, а ржавые остовы товарных вагонов, стоящих на путях, напоминали спящих гигантов. Тень, бесшумно скользившая впереди, внезапно замерла и припала к земле, издав низкое, едва слышное шипение. Ее шерсть встала дыбом, а в глубине черной, как сама бездна, груди загорелись холодные, расчетливые огоньки. — Ага! — встрепенулся Грифон, расправляя крылья. — Наша Тень что-то учуяла! Неужели, наконец, намечается драка?! Из темноты, из-за остова перевернутого вагона, показались они. Трое отвратительных, пульсирующих щупалец, покрытых слизью и зазубренными пластинами хитина. Они извивались, словно слепые черви, ищущие добычу. — Мерзость какая... — выдохнула Беатрис, выхватывая из ножен Серену. — Это его корни, — произнес V, не сводя с тварей горящих глаз. — Паразит, о котором я говорил, — Нидхегг. Он вплелся прямо в тело Клипота и питается его силой. Мы должны уничтожить эти отростки, чтобы добраться до его логова. В бой! И каверна взорвалась хаосом звуков и красок. Грифон, издав боевой клич, больше похожий на скрежет металла, взмыл под потолок и обрушил на одно из щупалец град электрических разрядов. Воздух наполнился треском и запахом озона. Тень, не дожидаясь команды, прыгнула на другого, вцепившись в него своими когтями-бритвами и начав рвать его на части с методичностью хирурга. Беатрис, призвав на помощь свою внутреннюю силу, материализовала два призрачных клинка и метнула их в третье, самое крупное щупальце, а затем сама, с помощью стремительного рывка, сократила дистанцию и обрушила на него Серену. Бой был яростным и скоротечным. Паразит отчаянно защищался, пытаясь достать их своими мерзкими отростками, но Беатрис, V и его фамильяры работали как единый, слаженный механизм. V, стоя в стороне, читал строки из своей книги, и от каждого произнесенного им слова его фамильяры, казалось, наполнялись новой, еще более яростной силой. Наконец, последнее щупальце было повержено, рассыпавшись грудой гниющей плоти. — Фу! — прокомментировал Грифон, брезгливо отряхивая лапы. — Ну и гадость! Даже трогать противно! Я, конечно, птица всеядная, но это уже перебор! — Не расслабляйся, — одернул его V. — Это были лишь его стражи. Главный противник еще впереди. Они двинулись дальше по путям, пока не вышли к огромному, пульсирующему кокону из корней и липкой желтоватой слизи, который полностью перекрывал тоннель. От него исходил тошнотворный, сладковато-гнилостный запах, а исходящая от него демоническая аура была настолько сильной, что у Беатрис закружилась голова. — Нидхегг, — произнес V, и в его голосе впервые послышалось отвращение. — Он свил здесь гнездо. В этот момент кокон с мерзким чавкающим звуком разорвался, и оттуда вывалилось оно. Тварь была огромна и настолько же отвратительна. Она напоминала гигантского, раздувшегося клеща, покрытого слизью, с множеством коротких, суетливых лапок и огромной, круглой как блюдце, пастью, усеянной рядами кривых, острых зубов. Вместо лица у него было лишь несколько рядов пустых, мерцающих багровым светом глаз, бессмысленно уставившихся в разные стороны. Из его спины, прямо из разрывов в хитиновом панцире, росло несколько извивающихся, словно змеи, щупалец-отростков. — И это, по-твоему, будущий король демонов? — с сарказмом вопросил Грифон, картинно взмахнув крылом. — Не смеши мои перья! Я видал слизней на грядках у фермеров, и те выглядят более величественно! Эй, ты, мешок с потрохами! Ты что, таким страшным уродился, или это последствия неудачной диеты? Нидхегг, казалось, понял оскорбление. Из его пасти вырвался низкий, утробный вой, от которого завибрировали стены тоннеля, и он, неуклюже перебирая лапами, ринулся в атаку. Его щупальца, извиваясь, вытянулись в сторону обидчиков, стремясь пронзить их насквозь. Битва с Нидхеггом была долгой и изнурительной. Тварь оказалась на редкость живучей. V, поняв, что обычными атаками ее не взять, призвал на помощь самого могущественного из своих слуг. Воздух содрогнулся, и из трещины в пространстве выступил Кошмар. Гигантский голем, сотканный из чистой, первородной тьмы и воли своего хозяина, обрушил на паразита всю свою чудовищную мощь. Каждый удар его каменных кулаков заставлял тварь содрогаться и отступать. Беатрис, воспользовавшись моментом, когда паразит был отвлечен, сосредоточилась. Она призвала всю свою силу, все, чему научил ее отец, все, что она переняла у Вергилия из другого мира. Серена в ее руках засияла ослепительным, багровым светом. Она активировала «трюк», исчезнув из виду и появившись прямо перед уродливой мордой Нидхегга. Рога, на мгновение проступившие на ее висках, исчезли так же быстро, как и появились, но за этот краткий миг она вложила в один-единственный удар всю свою боль, всю свою ярость и всю свою надежду. — «И всяк, кто пал от твоей злобы, восстанет вновь, чтобы низвергнуть тебя во прах», — неожиданно для всех и, прежде всего, для самого себя, продекламировал V, наблюдая за этим отчаянным порывом юной воительницы. Клинок Серены, словно раскаленный нож сквозь масло, прошел через хитиновую броню, плоть и кость, разрубив сердце паразита. Нидхегг захрипел, его тело конвульсивно задергалось, и он, издав финальный, булькающий вой, начал рассыпаться прахом вместе со своим мерзким гнездом. — Вот так! — торжествующе заорал Грифон, делая победный круг над грудой разлагающейся плоти. — Сдох, гадина! А ты боялся, хозяин! Я же говорил, что мы — сила! Я, конечно, в первую очередь, но и ты, детка, сегодня была на высоте! Беатрис, пошатываясь от перенапряжения, отозвала меч и опустилась на землю. Она тяжело дышала, чувствуя, как силы постепенно угасают, уступая место страшной, выматывающей усталости. V подошел к ней и слегка поклонился. — Это был достойный удар, — тихо произнес он. — Данте гордился бы тобой. — Я знаю, — ответила она, вытирая пот со лба. — И я сделаю все, чтобы у него был для этого повод. В этот момент земля под их ногами содрогнулась. Уничтожение паразита, питавшегося от основного ствола, нарушило хрупкий баланс, и тоннель начал обваливаться. С потолка посыпались огромные глыбы, перекрывая путь к отступлению. — Бежим! — крикнул Грифон, хватая V когтями за плечо и взмывая в воздух. — Тень, прикрой! Тень, издав прощальное шипение, прыгнула навстречу облаку пыли и щебня, сдерживая обвал, чтобы дать им время уйти. Подскочившая на ноги Беатрис и V, не оглядываясь, бросились прочь по единственному уцелевшему проходу, в то время как за их спинами с грохотом рушился целый подземный мир. Спустя несколько часов, после бесконечного блуждания по темным, извилистым катакомбам, они, наконец, выбрались на поверхность. Их встретил уже знакомый багровый сумрак и тишина разрушенных улиц. Оба были измотаны до предела, в пыли и грязи, но на их лицах читалось мрачное удовлетворение от выполненного долга. Обусловленным местом встречи был все тот же перекресток у рухнувшей эстакады. «Ангел» уже стоял там, окруженный небольшой баррикадой из обломков, за которой Нико, вооружившись своим верным гаечным ключом, отбивалась от особо настырной стаи летучих демонов. — Ну наконец-то! — закричала она, заметив их. — Я уж думала, все, конец связи! У нас тут, между прочим, раненые и очень злые герои! Внутри фургона царила гнетущая атмосфера, пропитанная запахом крови и антисептиков. Неро, мрачный, как грозовая туча, сидел в углу, сжимая здоровой рукой рукоять меча. Его взгляд был прикован к импровизированной койке у дальней стенки, на которой без сознания лежала Леди. Ее дыхание было слабым и прерывистым. Нико, закончив с перевязкой, устало вытирала руки. Беатрис замерла на пороге фургона. В первое мгновение ее разум просто отказывался воспринимать увиденное. Леди была там. Живая. Настоящая. После двух месяцев полной неизвестности, после всех страшных предположений, которые она гнала от себя по ночам, эта женщина, ставшая ей почти второй матерью, лежала перед ней. Весь воздух разом покинул легкие Беатрис. Она сделала неверный, спотыкающийся шаг вперед, не видя ничего вокруг, кроме бледного, неподвижного лица Леди. Ее рука непроизвольно потянулась к кулону на шее, сжав его с такой силой, что металл впился в ладонь. В уголках глаз защипало, и она, не в силах больше сдерживаться, тихо всхлипнула. Это не были слезы полной, безоговорочной радости. Нет, к облегчению от того, что Леди жива, примешивалась жгучая, острая боль от того, через что ей, должно быть, пришлось пройти, и отчаянная, ничем не подкрепленная надежда на то, что и Триш тоже можно спасти. Август, все это время молча стоявший в тени, сделал шаг к ней навстречу, но Беатрис жестом остановила его. Она медленно, словно пребывая во сне, подошла к койке. Ее лицо исказилось от гнева и боли, но в то же время в ее глазах затеплилась та самая искорка, которой не было с того самого мига, как она увидела Данте, павшего на центральной площади. «Раз она жива, — пронеслась в ее голове единственная, отчаянная мысль, — значит, и Триш, возможно, тоже...» Она на мгновение задержала взгляд на лице Леди, а затем, повинуясь безотчетному порыву, расстегнула молнию своей куртки. Стянув с плеч ставшую почти родной синюю ткань, Беатрис аккуратно, стараясь не потревожить повязки, накрыла ею женщину. В этом жесте не было пафоса или напускного геройства. Он был продиктован чем-то более глубоким, почти инстинктивным. — Когда ты очнешься, — прошептала она одними губами, обращаясь к Леди, — увидишь эту куртку. И поймешь. Поймешь, что я не сломалась. Что мы все еще боремся. И что я иду за папой. За Триш. Август подошел к ней и молча взял за руку. Он все понял без слов. — Мы сделали все, что могли, — тихо произнес Неро, нарушая молчание. — Мы убили ту тварь, Артемиду. Но этого недостаточно. Мы должны идти дальше. — Мы тоже не сидели сложа руки, — ответил V, усаживаясь на ящик. — Мы уничтожили Нидхегга. Корни Клипота в том районе засохли и превратились в труху. Но это лишь временная передышка. Он обвел всех взглядом. — Следующий шаг — клинок самого Спарды. Без него нам нечего и думать о том, чтобы бросить вызов Уризену. Я знаю место, где он спрятан. Но мы не можем идти туда все вместе. У нас больше нет такой роскоши, как время. Август и Беатрис переглянулись. Неро, бросив полный боли взгляд на Леди, кивнул. — Мы не можем тащить ее за собой, — продолжил V. — Нико, ты будешь следить за Леди. Ей нужен покой и уход. А мы пойдем дальше. Беатрис посмотрела на Августа, на его уставшее, покрытое копотью лицо, на рыжие волосы, прилипшие ко лбу. Она знала, что он не согласится. Знала, что он захочет быть рядом. Но она также знала, что их пути снова разойдутся. — Я пойду с V, — тихо сказала она, и ее голос, несмотря на дрожь, звучал твердо. — Если меч Спарды действительно там, то я могу его унести. Август сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Он хотел возразить, но, взглянув сначала на безжизненное тело Леди, а затем на Беатрис — на то, как она, стоя в одной майке посреди холодного фургона, сжимает в руке свой кулон, — понял, что спорить сейчас — непозволительная роскошь. — Хорошо, — выдавил он из себя, и в этом слове было столько боли, что Неро, стоящий рядом, опустил голову. — А мы с Неро? Куда нам? — Мы пойдем за подмогой, — ответил за V Неро. — Мы вытащили Леди. И это доказывает, что Уризен не всесилен. Теперь нужно найти Триш и, если повезет, напасть на след Данте. V, ты говорил, что чувствуешь их остаточные следы. — Верно, — подтвердил тот. — Неро, ваша с Августом цель — точка, где в последний раз видели Триш. Мы же с Беатрис отправимся к руинам особняка Спарды. Нам нужно оружие, способное противостоять Уризену, которое там спрятано. И воспользоваться этим оружием, пока не найдем Данте или Триш, может только Беатрис. Тишина в фургоне повисла тяжелая, но решительная. Каждый знал свою задачу. Каждый понимал цену ошибки. Август подошел к Беатрис. Он достал из кобуры на поясе Люмен. Не Умбру, а именно Люмен. — Возьми, — сказал он, протягивая его ей. — Ты опять? У меня... — она хотела возразить, что у нее есть Серена. — Я знаю, — перебил он, глядя ей в глаза. — Но так мне будет спокойнее. Просто держи его при себе как напоминание о том, что я всегда рядом. И если наткнетесь на след того, что Триш жива, нажми на курок, и я пойму, что у нас есть еще одна причина не сдаваться. Беатрис, чувствуя, как к горлу подступает ком, приняла оружие. Металл, еще хранящий тепло его руки, показался ей тяжелее обычного. Может даже потому, что она давно не держала свои пистолеты. Она взяла его и, не говоря ни слова, обняла Августа, крепко прижавшись к его груди. Слезы, которые она так долго сдерживала, наконец, потекли по ее щекам, оставляя светлые дорожки на покрытой копотью коже. — Я вернусь, — шепнула она. — За папой. За Триш. За всеми. — Я знаю, — ответил он, целуя ее в лоб. — А я прикрою твою спину на расстоянии. Иди. И помни: пока ты сражаешься, я всегда буду ждать. Она мягко высвободилась из его объятий, бросила последний взгляд на Леди, укрытую синей курткой, и на то, как слабо, но ровно вздымалась ее грудь. Это простое движение дарило ей надежду, и она, впервые за долгое время, позволила себе поверить, что они могут выиграть эту войну. Дверь фургона распахнулась в багровый сумрак. V первым шагнул в кровавое марево ночи, и Беатрис, коротко сжав ладонь Августа на прощание, последовала за ним. Они растворились в темноте, оставляя позади умирающий город, двигаясь навстречу своей судьбе, которая с каждым шагом все теснее переплеталась с наследием самого Спарды.