Mission 40: «Цена веры»

В тесном чреве фургона, пропахшем бензином, табачным дымом и застарелым страхом, впервые за долгое время разгорелся спор. Не напряженный, не злой, а какой-то почти домашний, выросший из пустяка и оттого еще более ценный после всего пережитого. Нико, устроившись на своем коронном ящике из-под патронов, яростно тыкала гаечным ключом в сторону Неро, который, привалившись к стенке, с мрачным видом пытался игнорировать ее нападки. Август, сидевший на импровизированной койке рядом с Леди, только закатывал свой единственный глаз. — Да говорю тебе, эта хреновина сломается через пять минут после первого же удара! — Нико, казалось, готова была запустить ключом в голову Неро, если тот не прекратит спорить. — Ты куда столько энергии подаешь? Она же не выдержит! Ты хочешь, чтобы «Увертюра» разлетелась на куски прямо у тебя на руке, когда ты будешь Венгеру заряжать?! Неро фыркнул, машинально сжимая и разжимая механические пальцы протеза, который издал низкий, рокочущий гул. — Я всего лишь спросил, можно ли увеличить мощность удара! Ты же сама говорила, что я должен «вкладываться по полной», а теперь орешь, что я ее сломаю. — Вкладываться — да! Но не как бешеный берсерк, а с умом! Твоя демоническая рука, может, и выдерживала прямой контакт с рожей Голиафа, а это, — она постучала ключом по металлическому корпусу протеза, — точнейший механизм! Тут нужно соблюдать баланс, а не лупить со всей дури! Ты вообще слушал, что я тебе объясняла, когда ставила ее?! Там же система охлаждения, стабилизаторы… — Ты говорила «бей сильно, заряжай энергию, круши», — перебил Неро. — Вот я и бью. — Я говорила «бей сильно, но контролируй»! — Нико всплеснула руками. — Где в твоей башке находится этот «контроль», а?! Август, все это время сохранявший молчание, аккуратно сложил тряпку, которой до этого протирал Фулмен, и негромко кашлянул. — Если вы не прекратите, я начну стрелять, — произнес он ровным голосом, в котором, однако, угадывалась тень улыбки. — По очереди. Сначала по банкам с маслом, а потом по вашим головам. Нико и Неро синхронно повернулись к нему. Механик сдвинула очки на лоб, и ее веснушчатое лицо осветилось искренним возмущением. — Ты еще скажи, что я ему должна за прошлый ремонт! Этому однорукому берсерку! Да я на него ползарплаты угробила, пока собирала эту конструкцию! Он мне теперь по гроб жизни должен! — Я тебе ничего не должен, — буркнул Неро, хотя его губы дрогнули в подобии улыбки. — Ты сама хотела «испытать новый прототип в полевых условиях». Вот и испытывай. Я просто даю тебе обратную связь. — Обратную связь?! Да ты мне чуть всю проводку не спалил, когда полез на эту Артемиду! Я потом полчаса сидела и перепаивала контакты! — А я тебе говорил — надо было лучше изолировать. — Ах ты… В этот момент оба замолчали и переглянулись. Спор, который еще секунду назад казался им важным, вдруг потерял всякий смысл. В фургоне воцарилась тишина, нарушаемая только слабым, прерывистым дыханием Леди и мерным гулом генератора. Все трое, как по команде, перевели взгляды на неподвижную фигуру, лежавшую на койке, укрытую синей курткой Беатрис. Мех на воротнике куртки чуть подрагивал в такт дыханию женщины, словно пытаясь согреть ее. Неро тяжело вздохнул, и его лицо вновь приняло то мрачное, отстраненное выражение, которое не покидало его с тех пор, как он потерял руку. Он смотрел на Леди, на ее бледное, осунувшееся лицо, на котором застыла маска боли, и в памяти его сами собой всплыли образы из прошлого. Того самого прошлого, когда он, еще будучи желторотым рыцарем Ордена Меча, впервые столкнулся с силой, которая навсегда изменила его жизнь. — Помню, — произнес он тихо, и его голос, лишенный обычной резкости, заставил Августа и Нико насторожиться. — Когда я впервые встретил Беатрис… и Данте. Повисла пауза. Было слышно, как на крыше фургона барабанит мелкий дождь, принесенный порывом ветра. — Ты никогда толком не рассказывал, что там произошло в Фортуне, — осторожно заметил Август, откладывая Фулмен в сторону. — А что рассказывать? — Неро горько усмехнулся, глядя на свою правую культю. — Я был идиотом. Свято верил в Орден, в Санктуса, в то, что мы защищаем людей от демонов. А потом появился этот тип в красном плаще, подстрелил нашего Святого Отца прямо посреди службы и разнес половину собора. Ну, знаешь, обычный день в Фортуне. Нико тихо присвистнула, но промолчала, понимая, что сейчас не время для шуток. — Сначала я просто хотел его убить, — продолжил Неро, и его взгляд ушел куда-то в пустоту, сквозь стены фургона. — Мне приказали найти и схватить его. И девчонку, которая была с ним. Я тогда даже не знал, что она — его дочь. Просто думал, что они заодно. Преследовал их до самого замка, а потом… потом появилась она. — Беатрис? — уточнил Август, хотя и так знал ответ. — Ага. — Неро чуть заметно улыбнулся, вспоминая. — Она была мелкой совсем. Одиннадцать лет, а держалась так, будто всю жизнь только и делала, что демонов крошила. Я тогда еще подумал: «Что за черт? Ребенок с мечом, который появляется из воздуха, и двумя пистолетами. И она еще мне помогает?» Она вытащила меня из расщелины в горах, когда я чуть не замерз насмерть. Прикрывала спину в библиотеке, когда эти механические твари полезли. А потом, когда меня чуть не убили в лаборатории Агнуса… она была там. Кричала, чтобы я не сдавался. И Ямато… он выбрал меня. А она, мелкая, просто сидела и смотрела с такой верой, как будто знала все наперед. Он замолчал, и в фургоне снова повисла тишина. Август знал эту историю в общих чертах, но сейчас, слушая Неро, он словно видел все это собственными глазами: заснеженные горы, мрачные залы замка, безумного ученого и двух детей, которые, спина к спине, сражались против целого мира. — Она всегда была такой, — тихо сказал Август. — С первого дня, как я ее встретил. — Мы тогда прошли через ад, — продолжил Неро. — Через комнату пыток, водопад, через кладбище с этими тварями. Она ни разу не пожаловалась, ни разу не отступила. И когда я нашел Кирие, когда мы победили Санктуса… она была там. Уставшая, израненная, но счастливая. А ее отец стоял в стороне и смотрел на нас с такой гордостью, будто это не мы только что спасли мир, а он сам. — Неро снова усмехнулся. — Он тогда мне Ямато оставил. Сказал, что я достоин. А она назвала меня братом. Нико, которая все это время слушала, затаив дыхание, вдруг шмыгнула носом и поспешно отвернулась, делая вид, что поправляет проводку на передатчике. — Вот же ж… — пробормотала она, вытирая глаза рукавом. — Чего ты раньше молчал? Это же… это же целая эпопея! — Я думал, вы знаете, — пожал плечами Неро. — Беа рассказывала. — Она рассказывала в общих чертах, — возразил Август. — Но не так. Не от первого лица. Спасибо, что поделился. Он помолчал, а потом добавил: — Данте, значит, тоже был там. В той Фортуне. — Был, — кивнул Неро. — Он вообще везде был. И в той Фортуне, и в нашей. Этот гад всегда появляется в самый последний момент с этой своей ленивой ухмылкой, и все сразу становится как-то… проще. — Похоже на него, — согласился Август. В этот момент с койки донесся слабый стон. Все трое мгновенно повернулись. Леди медленно открыла глаза. Ее взгляд был мутным, расфокусированным, но живым. Она обвела помещение непонимающим взглядом, наткнулась на склонившегося над ней Августа, на Нико, застывшую с паяльником в руке, на Неро, который смотрел на нее с мрачным облегчением. — Что… — прохрипела она, пытаясь приподняться. — Где я? Где эта тварь? Данте? — Тварь мертва, — коротко ответил Август, помогая ей сесть. — Ты в безопасности. Данте… пока нет. Но мы работаем над этим. Леди перевела взгляд на свою грудь, заметила синюю ткань, укрывавшую ее, и ее пальцы слабо сжали край куртки. — Это… Беатрис? — спросила она, и в ее голосе, несмотря на слабость, послышались стальные нотки. — Где она? Она жива? — Жива, — твердо сказал Август. — И в порядке. Она накрыла тебя своей курткой. Сказала, что когда ты очнешься, ты поймешь, что она не сломалась. Что мы все еще боремся. Леди закрыла глаза и глубоко вздохнула. Несколько секунд она просто сидела, приходя в себя, а потом спросила: — Триш? Вопрос повис в воздухе. Неро опустил голову, избегая ее взгляда. Нико замерла, не зная, что сказать. — Мы не знаем, — честно ответил Август. — Мы нашли только тебя. Артемида использовала тебя как ядро. Триш… она где-то там. Мы найдем ее. Обязательно. Леди сжала зубы, и на ее скулах заходили желваки. Она хотела встать, но слабость не позволила. Нико тут же подскочила к ней, придерживая за плечи. — Ты пока не в форме, подруга, — сказала механик. — Но не переживай, я тебя быстро на ноги поставлю. У меня есть одна настойка — бабкин рецепт. Правда, от нее потом во рту как после пожара, но зато бодрит. — Нико, — слабо усмехнулась Леди. — Ты даже тут умудряешься меня лечить. — А то! — гордо ответила механик. — Я вообще универсальный солдат. И механик, и оружейник, и медик по совместительству. Неро, наблюдавший за этой сценой, позволил себе короткую улыбку, но она тут же исчезла. Он посмотрел на Августа, и их взгляды встретились. — V и Беатрис ушли, — сказал он. — Как и планировалось. V говорил про какой-то путь к руинам особняка, где спрятан меч Спарды. Мы должны верить, что у них все получится. — А если нет? — тихо спросила Леди. — Тогда у нас нет запасного плана, — честно ответил Неро. — Но мы справимся. Мы всегда справляемся. Тем временем рев Гильгамеша был подобен грому. Земля содрогалась от каждого его шага, и каждый удар его лезвий-рук превращал многотонные обломки зданий в облака мелкой крошки. Беатрис бежала, не чувствуя под собой ног, сжимая Серену, которая вибрировала в ладони, предупреждая о близкой опасности. V поспешал рядом, его трость отбивала по растрескавшемуся асфальту неровный, прерывистый ритм, а дыхание давно превратилось в хриплый, свистящий кашель. — Быстрее, Беатрис! — прохрипел он. — Еще немного, и мы станем отбивной! — Вижу проход! — крикнула она, заметив узкую щель между рухнувшими опорами моста. Грифон, взмыв в воздух, попытался отвлечь преследователя. С его клюва сорвалась шаровая молния, ударившая Гильгамеша прямо в сочленение шеи. Разряд был такой силы, что на мгновение в переулке стало светло как днем. Демон даже не замедлился. Он лишь повернул свою раскаленную маску в сторону птицы и взмахнул лезвием. Грифон едва успел увернуться, кувыркаясь в воздухе. — Бесполезно! — заорал он. — Я ему как комар слону! Только злю! — Не отвлекайся, Грифон! — рявкнул V. — Тень, прикрой! Из мрака выскользнула пантера и бросилась под ноги гиганту, пытаясь запутать его, вцепиться в сочленения. Но Гильгамеш просто отшвырнул ее, словно пушинку, ударом ноги. Тень с жалобным визгом врезалась в стену, оставив в ней глубокую вмятину. V пошатнулся, теряя связь с одним из своих слуг, когда Тень исчезла в тени поэта. — Вперед! — закричал он, превозмогая боль и усталость. — Там! Они нырнули в щель, протискиваясь между бетонными глыбами и ржавой арматурой. Гильгамеш, не умея маневрировать в таком узком пространстве, издал яростный рев и обрушил свой удар на опоры моста. Бетон застонал, пошел трещинами. Беатрис и V выбежали на открытое пространство, когда поняли, что попали в ловушку. За их спинами рушился проход, а впереди высилась глухая стена. — Тупик! — выдохнула Беатрис. — Под нами! — V указал на едва заметную трещину в земле. — Бей! Беатрис уже не колебалась. Она вложила в один-единственный удар всю свою боль, всю ярость, всю любовь к тем, кто ждал ее. Серена вспыхнула ослепительным багровым пламенем, и асфальт под ногами провалился. Они кубарем покатились в темноту, а Грифон, подобрав Тень, камнем спикировал за ними. В тот же миг на то место, где они только что стояли, обрушился огромный кулак Гильгамеша, превращая руины в пыль. Падение было долгим. Беатрис несколько раз ударилась о выступы, пока не рухнула на холодный бетон. Из легких выбило воздух. V, более удачно приземлившийся благодаря своему фамильяру, сидел, привалившись к стене, и тяжело дышал. — Все целы? — прохрипела она. — Почти… — ответил поэт. — Кажется, мои ребра спорят с моим позвоночником о том, кто из них треснул первым. — А я, кажется, проглотил камень! — проворчал Грифон. — И вообще, это худший способ путешествовать! Почему мы не могли просто телепортироваться?! — Потому что это был единственный путь, — ответил V, с трудом поднимаясь. Он бросил взгляд на Беатрис. — Ты едва на ногах стоишь. Мы не можем идти дальше в таком темпе. — Я в порядке, — запротестовала она. — Ты не в порядке, — спокойно возразил он. — Твой последний удар забрал больше сил, чем ты готова признать. Мы все на пределе. Нам нужна передышка. Хотя бы полчаса. Иначе следующая битва станет для нас последней. Он был прав. Беатрис чувствовала это каждой клеточкой своего тела. До возвращения в Ред-Грейв она могла сражаться часами. Теперь же, после двух месяцев изнурительных тренировок, постоянного нервного напряжения и одной битвы за другой, ее демоническая регенерация работала на пределе. Мышцы ныли, реакции замедлились, а Серена отзывалась с едва заметной задержкой. Она выдохнула, опускаясь на груду какого-то мусора. Спорить не было сил. Они расположились в небольшой нише, где стены старых канализационных тоннелей образовывали подобие комнаты. Грифон, нахохлившись, уселся на обломок трубы. Тень растворилась во мраке. V закрыл глаза, погрузившись в медитацию. Беатрис же сидела, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку на стене. В голове крутились обрывки мыслей. «Я больше не могу ждать, — пульсировала в висках мысль. — Не могу сидеть сложа руки, пока папа там, в лапах этого чудовища. Пока Триш, возможно, еще жива. Этот путь, эти поиски меча — все это правильно, но… Что, если мы опоздаем? Что, если, пока мы бродим в поисках меча и папы, Уризен закончит начатое?» Она сжала кулаки. Ее чутье, которое всегда предупреждало об опасности, сейчас молчало. Но где-то глубоко внутри, на уровне инстинктов, зрела уверенность: она должна действовать. Не как часть плана, не как ведомая, а сама. Она посмотрела на V. Он был все еще слаб. Его тело было хрупким. И его план — найти меч Спарды — был разумен. Но разум не мог заглушить голос сердца, кричащий об одном: время уходит. «Просто еще немного, — решила она про себя. — Мы выполним эту часть плана. Но потом… потом я пойду своим путем». Через полчаса V открыл глаза. — Пора идти, — сказал он, поднимаясь. Они двинулись дальше через лабиринты подземных коммуникаций, пока не выбрались на поверхность в промышленном районе. Здесь, среди пустынных улиц и упавших труб, воздух был еще более тяжелым. Вскоре Беатрис уловила знакомый холод опасности. Она жестом остановила V и указала на открытую площадку впереди. Там, на возвышении, стояла она. Демоница, похожая на чудовищную помесь птицы и человека, чье тело покрывали черные перья, а на голове, вместо лица, красовался огромный, горящий ядовито-фиолетовым пламенем птичий череп. Это была Малфас. Перед ней, коленопреклоненный, стоял огромный рыцарь в черных доспехах с серебряными прожилками. Рядом с ним перебирал копытами неестественно спокойный конь, сотканный из тьмы и времени, чья грива струилась подобно расплавленному серебру. Герион. Беатрис и V затаились за грудой бетонных обломков, слившись с тенями. Грифон, сидевший на плече поэта, замер, даже перестав дышать. — …Время уходит, — донесся до них голос Малфас, низкий, шипящий. — Уризен недоволен. Меч Спарды все еще не найден. Рыцарь не поднял головы, но его тело едва заметно дрогнуло. — Я ищу, госпожа, — прогудел он. — Но руины особняка обширны, а магия, что защищает тайник, сильна. Мои воины прочесывают каждый угол. Однако… есть те, кто мешает. Охотники. — Охотники? — Малфас издала звук, похожий на каркающий смех. — Жалкие людишки? Они тебе не помеха. Ты — мой Верховный Рыцарь. Ты был создан из ярости и стали, чтобы служить мне. Твой герион способен управлять самим временем. Так используй его! Найди этот клинок. И помни: он должен быть целым и невредимым. — Да, госпожа, — покорно ответил Рыцарь. Малфас взмахнула крылом, и пространство вокруг нее исказилось. Еще мгновение — и она исчезла, оставив после себя лишь запах серы. Верховный Рыцарь медленно поднялся во весь рост. Его пустые глазницы шлема обратились в ту сторону, где прятались V и Беатрис. Он взял своего гериона под уздцы. — Выходите, — прогудел он, обнажая меч. — Я чую вашу кровь. Кровь Спарды. Время пришло. Беатрис переглянулась с V. Поэт кивнул. — В бой, — прошептал он, и из его тени вырвались Грифон и Тень. Битва началась мгновенно, и она была не похожа ни на одну из предыдущих. Рыцарь вскочил на гериона, и мир вокруг них исказился. Время потекло неравномерно: то замедлялось до состояния густой патоки, то ускорялось, делая движения врага почти невидимыми для глаза. Герион, издав леденящее душу ржание, ринулся в атаку, оставляя за собой призрачный, искажающий реальность след. Пространство вокруг него шло рябью, и любой, кто оказывался слишком близко, чувствовал, как его собственное время замедляется, делая его легкой добычей. — Осторожнее! — крикнул Грифон, уворачиваясь от взмаха огромного меча. — Эта лошадка балуется со временем! Я только что видел, как мое собственное перо падало целую вечность! Беатрис активировала трюк, пытаясь сократить дистанцию, но замедление времени сбивало ее с толку. Она появилась в метре от рыцаря, но ее собственный удар замедлился, позволив ему без труда парировать. Лишь благодаря отвлекающим атакам Тени, которая атаковала гериона с флангов, ей удалось избежать ответного выпада. Пантера двигалась с невероятной скоростью, но и ее движения в поле искаженного времени становились рывками, а не плавными перетеканиями. — Как нам попасть по нему, если эта тварь ломает само время?! — выкрикнула Беатрис, отпрыгивая от очередного выпада. V, стоя в стороне, читал строки из своей книги. Его голос, казалось, сам был вне времени, создавая вокруг поэта защитный купол. Он управлял фамильярами, заставляя их атаковать в те короткие промежутки, когда время вокруг рыцаря возвращалось в норму. — Бей в момент стабилизации! — крикнул он. — Сразу после его атаки! Герион не может удерживать искажение бесконечно! Смотри на его гриву! Когда она перестает струиться, время выравнивается! Беатрис поняла замысел. Она начала двигаться ритмично, в такт атакам врага, замирая в те моменты, когда время замедлялось, и атакуя сразу после того, как герион делал выпад. Это был танец на лезвии ножа, где одна ошибка означала смерть. Герион, словно почувствовав, что его ритм разгадали, ускорился. Он начал делать серии ложных выпадов, заставляя время идти рябью, а затем резко контратаковал. Рыцарь, пользуясь моментом, обрушивал свой меч с чудовищной силой. Беатрис не успевала уклоняться от всех ударов: одно из лезвий задело ее плечо, оставив глубокий порез. Тень была серьезно ранена очередным ударом ноги гериона и на время исчезла, растворившись в тени V. — Хозяин, эта коняшка меня раздражает! — орал Грифон, осыпая всадника молниями в момент его уязвимости. — Твоя лошадь — просто пародия на скакуна! Вот я — птица! Птицам время не помеха! Я сейчас такую молнию запущу, что ты своих потомков не увидишь, даже если бы они у тебя были! — Ты не сможешь его пробить, — холодно ответил V. — Отвлеки его. Дай Беатрис открыться. И тогда девушка, собрав всю свою волю, пошла на отчаянный риск. Она дождалась момента, когда герион, заходя для очередной атаки, создал особенно мощную временную воронку. Все вокруг замерло, превратившись в тягучую, вязкую субстанцию. Но она заметила то, чего не видел никто: сердце воронки, ее эпицентр, оставался свободным от искажений. Это была ловушка, но и единственная возможность. Беатрис рванулась не от воронки, а в нее. Мир вокруг застыл, а она, мобилизовав всю свою демоническую сущность, разрубила само время, сократив пространство. Она возникла не перед рыцарем, а за его спиной, в седле гериона. — Что?! — проревел Рыцарь, не ожидавший такой дерзости. — Сюрприз! — крикнула Беатрис, и Серена, вспыхнув багровым, вонзилась в основание его шлема. Одновременно с этим призрачные клинки, сорвавшись с ее левой руки, впились в бока гериона. Раздался оглушительный скрежет металла, смешавшийся с предсмертным ржанием. Герион взвился на дыбы и рухнул, рассыпаясь черным пеплом. Рыцарь, выброшенный из седла, попытался подняться, но V уже был рядом. Его рука легла на шлем поверженного врага. — Спи спокойно, воин, — прошептал поэт. Доспехи рыцаря пошли рябью, плавясь и втекая в ладонь V, пока от огромного стража не осталась лишь горстка праха. В наступившей тишине слышалось только тяжелое дыхание победителей. V, пошатнувшись, оперся на трость. — Теперь я знаю, — сказал он. — Я знаю, где находится меч Спарды. И… я знаю, где, возможно, находится Данте. Беатрис, зажимавшая рану на плече, резко вскинула голову. — Где? — В той же точке, что и меч, — ответил V. — Уризену нужна его сила, его кровь. Он не убьет его, пока не получит клинок, способный разрубить грань между мирами. Данте жив. После короткой передышки они двинулись дальше. Вскоре им удалось выйти на связь с Нико и запросить эвакуацию. Но пока они ждали фургон, Беатрис приняла решение. Она молча расстегнула кобуру и протянула V свой пистолет. Люмен. — Возьми, — сказала она. — Отдашь Августу. И скажешь ему… скажешь, что я вернусь. Скажешь, что со мной все будет в порядке. V, взяв оружие, посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом. — Ты идешь к нему, — произнес он, не спрашивая, а утверждая. — К Уризену. — Я не могу ждать, V, — ответила она. — Ты знаешь, где сейчас мой отец. Отправляйся туда с остальными. Спаси его, если он и правда там. А я… я пока задержу этого монстра. Дай вам время. — Это самоубийство! — возмутился Грифон. — Возможно, — спокойно ответила она. — Но это мой выбор. И, не дожидаясь ответа, она вышла из укрытия, растворившись в багровом тумане. Спустя час, когда «Ангел», подпрыгивая на ухабах, затормозил у условленного места, V медленно вышел из развалин, опираясь на трость. Его встретили встревоженные лица. Август, искавший глазами знакомую фигуру, замер, увидев, что поэт вернулся один. Снайпер первый заметил, что плечи V опущены, а в руках, помимо трости, он сжимает что-то знакомое. — Где Беатрис? — спросил Август, и его голос прозвучал глухо. V молча протянул ему на раскрытой ладони пистолет. Тот самый Люмен. Август взял его, чувствуя, как немеют пальцы. — Ты… ты отпустил ее? — прохрипел снайпер. — Ты знал, что она задумала, и отпустил?! — Я выполнил приказ, — ответил V. — Приказ?! — взревел Неро, выходя из фургона. Его лицо было перекошено от ярости. — Ты, жалкий… Какой, к черту, приказ?! Она пошла к Уризену! Одна! Без поддержки, без плана, без всего! Ты должен был остановить ее, а не потакать ее безумному порыву! Она же погибнет! — Это был ее выбор, — повторил поэт, не поднимая глаз. — Ее выбор?! — Август схватил V за лацканы плаща и встряхнул так, что тот едва не выронил трость. — Ты, который видишь будущее, который знаешь все наперед, ты просто стоял и смотрел, как она уходит на смерть?! Я должен был быть с ней! Я чувствую ее боль, ее страх, каждую секунду! А она там одна! — Август, остановись! — попыталась вмешаться Нико, но он не слушал. — Если она погибнет, — продолжил он, и его единственный глаз налился кровью, — я лично заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще существуешь. Твои головоломки, твои стихи, твоя гребаная загадочность — все это не стоило ее жизни! Неро, встав рядом с Августом, сжимал рукоять Алой Королевы с такой силой, что побелели костяшки. — Я с ним согласен, — процедил он. — Говори, где она сейчас, или я из тебя душу вытрясу! V, несмотря на грубое обращение, не сопротивлялся. Он только поднял взгляд своих ярко-зеленых глаз на разъяренных мужчин. — Я знаю, где Данте, — произнес он тихо, но его голос, казалось, пронзил сам воздух. Август замер. Его рука, сжимавшая плащ поэта, дрогнула. — Что? — выдохнул он. — Я знаю, где держат Данте, — повторил V. — Рыцарь, которого мы убили, был слугой Малфас. Его воспоминания теперь мои. Уризен держит вашего отца в руинах вашего старого особняка. Там же спрятан Меч Спарды. Если вы сейчас все броситесь спасать Беатрис, вы погибнете все вместе, и Уризен победит. Если же мы используем это знание и ударим туда, куда он не ждет, у нас есть шанс. Есть шанс спасти и Данте, и весь этот мир. А она… она дала нам этот шанс. Не дайте ее жертве быть напрасной. Тишина. Тяжелая, свинцовая. Август медленно разжал пальцы, отпуская поэта. Его взгляд упал на Люмен, который он все еще сжимал в руке. Пистолет, который она оставила ему. Как напоминание. Как обещание. «Я вернусь». — Мы идем туда, — сказал он наконец, и его голос был тверже стали. — Мы найдем Данте и заберем меч. И после этого я пойду за ней, чего бы мне это ни стоило. Неро, все еще кипя от ярости, посмотрел на V, потом на Августа, потом на багровое небо в той стороне, где, по его ощущениям, находилась его сестра. — Тогда не будем терять ни минуты, — сказал он.