Глава 16: Пепел Надежды

На следующее утро Драко впервые вышел из казарм. Рана на спине все еще тянула, напоминая о себе острой болью при каждом движении, но он держался прямо. Король разрешил ему легкую службу. Гермиона ждала его у входа в сад. Когда она увидела его, на её лице расцвела улыбка. Не дежурная, не холодная маска Принцессы. Настоящая. Теплая. Она не могла при всех кинуться его обнять. Протокол запрещал. Но эта улыбка согрела его душу лучше любого целебного зелья. Его сердце пропустило удар. Руны на спине отозвались не болью, а странным, теплым гулом. — Доброе утро, Драко, — сказала она тихо, проходя мимо. — Доброе утро, миледи, — ответил он, склоняя голову. Он следовал за ней тенью, как всегда. Но сегодня дистанция казалась ему невыносимой, каждый шаг рядом с ней был пыткой. В библиотеке она остановилась. — Мне нужно найти один трактат по истории земледелия, — сказала она громко, чтобы слышали слушатели. Затем тише, только для него: — Принеси мне воду из фонтана во внутреннем дворе. Пожалуйста. Драко колебался. Оставлять её одну было против правил. — Я буду здесь, — заверила она. — Стража в коридоре. — Пять минут, — сказал он. — Достаточно. Он ушел. Гермиона выдохнула. У неё было время. Вечером она вернется сюда, чтобы окончательно расписать план. Она уже написала черновик: про дом, про Нотта, про связи. Спрятала его в тайнике среди книг о звездах. Тишина пахла пылью, старой кожей и окисленной магией. Гермиона склонилась над столом, освещённым одинокой свечой. Пламя колебалось, бросая длинные тени на карты звёздного неба. Она не слышала шагов — ступни воина не издают звука. Это было частью обучения. Быть тенью. Драко возник из мрака, как призрак. Он не ушел далеко. Инстинкт подсказывал ему, что надо вернуться. Его взгляд упал на стол. Пергаменты с расчётами: «Разрыв связи через отречение», «Кровь против Крови». Карта долины. Имя «Нотт», обведенное красным. Капля её крови, запекшаяся на пергаменте. Она порезалась, торопясь, переворачивая страницу. Руны на спине Драко дёрнулись. Не от раны, а от эха её отчаяния. Она планировала побег. План, который вел к смерти. Он резко хватает её за запястье. Кость хрустит под пальцами в перчатках. — Вы понимаете, что делаете? — голос Драко тихий, но в нём звенит сталь. Гермиона вздрогнула, роняя перо. — Отпустите! — она пытается вырваться. В её глазах не страх, а ярость. — Это мог найти кто-то другой. Стража. Советники. Сам Отец. Вас бы казнили за измену. Тише, чем горит эта свеча. — Вы бы не позволили, — выдыхает она, глядя в его серые глаза. — Вы же здесь, чтобы защищать меня. Даже от моего отца. Драко замирает. На секунду маска спадает. В его взгляде — боль, которую он носит много лет. Боль отца, боль матери, которую сбросили с балкона. Боль человека, который знает, что его жизнь не принадлежит ему. Он медленно разжимает пальцы. — Вы слишком многого хотите от меня, миледи. Он начинает собирать листы. Спокойно. Методично. Как будто убирает оружие после боя. — Нет! — её голос срывается на крик, но она заглушает его ладонью, оглядываясь на дверь. — Это недели поисков! Драко, пожалуйста... Я нашла способ. Я думаю, я нашла способ разорвать это. Драко подносит свитки к пламени свечи. Бумага вспыхивает жадно, оранжевый язык огня быстро пожирает пергамент, превращая знания в пепел. — Зато вы живы, — говорит он, наблюдая, как пепел падает на пол. — А это... важнее. Гермиона смотрит на огонь. Её надежда сгорает в тишине. Слёзы выступают на глазах, но она не дает им упасть. Драко поворачивается к выходу. — Почему? — шепчет она в спину ему. — Почему вы всегда выбираете долг? Драко останавливается у двери. Не оборачивается. Его спина напряжена под тканью — там руны горят огнём, передавая её слёзы как кислоту. Каждая её слеза жгла его кожу физически. — Потому что я не хочу видеть вашу голову на пике, — говорит он тихо. — Это... единственная причина, которая мне разрешена. Он уходит. Тень поглощает его. Дверь закрывается без звука. Где-то в казармах Драко снимает доспехи. Металл звенит в тишине комнаты. Он подходит к зеркалу. Снимает рубаху. Руны на спине пульсируют багровым. Он сжимает кулаки, чтобы не закричать. Но в его голове вспыхивают образы. Он обладает памятью воина. Он запомнил всё, что было на столе, прежде чем сжечь. Он понял. Она не одна. У неё есть сообщник. Нотт. Драко провел рукой по лицу. — Тео, — прошептал он. Он спас её жизнь. Но он только что убил её мечту. Но он не позволит ей пойти туда одной. Если она решила идти в ад... он пойдет за ней. Чтобы вытащить её, даже если придется нести на руках. — Прости, — прошептал он в пустоту. — Но я не дам тебе умереть. Король Уэнделл не спал. Он чувствует, как шатается трон. За окнами замка слышался гул. Народ бунтовал. Ситуация с Гринграссами ухудшалась. Люди требовали найти предателей. Они чувствовали слабость Короля. На утреннем совете, когда Гермиона входит в зал, Король улыбается. Улыбка не достигает глаз. Они остаются холодными, как лед на зимнем озере. — Ты сегодня выглядишь... взволнованной, дочь моя, — говорит он, когда все советники раскланиваются и выходят. — Нашла что-то интересное в архивах? Гермиона замерла. Она не ожидала удара так быстро. Король не ждет ответа. Он продолжает, отрезая путь к отступлению: — Любопытство — прекрасная черта. До тех пор, пока не становится угрозой стабильности. Стабильность — это жизнь, Гермиона. Без стабильности — хаос. Кровь. Смерть. Ты хочешь этого? Гермиона держит подбородок высоко. — Я хочу знать правду, отец. — Правда — это то, что я говорю, — отрезает Король. Позже, в коридоре, он останавливает её, поправляя диадему на её голове. Его пальцы холодные. — Библиотекарь доложил, что ты запрашивала старые свитки о Первом Короле. Надеюсь, ты осторожна... некоторые знания меняют того, кто их получает. Делают его... непригодным для трона. Гермиона держит взгляд. Она не отводит глаз, хотя инстинкт кричит бежать. — Я изучаю историю, чтобы лучше править в будущем. — История — это то, что я позволяю тебе помнить, — шепчет он, наклоняясь к самому уху. — Не забывай. Твой Воин тоже должен помнить. Иначе он забудет, как дышать. Он уходит, оставляя её одну в длинном коридоре. Гермиона прислоняется к холодной стене. Но она не отступила. — История — это то, что я позволяю тебе помнить, — эхом звучит голос отца. — Нет, — шепчет она. — История — это то, что мы напишем сами. За окном гул толпы усилился. Камни летели в стены замка. Король был прав. Стабильность уходила. Но на руинах старого мира можно было построить новый. Гермиона выпрямилась. Диадема на её голове тяжелеет, давя на виски. Она пошла по коридору. Твердым шагом. Король смотрел ей вслед из тени колонны. — Беги, — прошептал он. — Чем дальше забежишь, тем больнее будет падение. Но в его голосе впервые прозвучала нотка сомнения. Тени сгущались. Колесо ада, которое крутилось поколениями, начало скрипеть. И дети, выросшие в тени этого преступления, готовы были заплатить любую цену. Даже если этой ценой станет сам трон.