Глава 3. Двенадцатый домик.

Эван стоял на вершине холма и смотрел вниз. Лагерь раскинулся перед ним, как картинка из учебника истории — только учебник вдруг ожил и задышал. Внизу виднелись странные постройки: белый мраморный храм, красное здание с колючей проволокой на крыше, аккуратный домик, увитый плющом и цветами. Чуть дальше возвышалась стена для скалолазания с застывшей лавой, а за ней темнел лес — густой, настороженный. Виноградная лоза над его головой уже растаяла, оставив только лёгкое покалывание в затылке и запах сладких ягод. Гленн, сатир, всё ещё стоял на коленях, бормоча что-то благоговейное. — Вставай уже, — тихо сказал Эван, протягивая ему руку. — А то люди смотрят. — Люди... — Гленн поднял на него глаза, полные слёз умиления. — Сэр, вы такой добрый! Прямо как ваш батюшка! Ну, когда он не в гневе, конечно. Эван хмыкнул и помог сатиру подняться. Тот отряхнул мешковатые штаны, поправил бейсболку и вытянулся по струнке. — Сэр! Я провожу вас до домика! Или, может, сначала показать столовую? Или кузницу? — Гленн, дыши. — Да, сэр. Дышу, сэр. Они начали спускаться по тропинке, и чем ближе подходили к лагерю, тем больше народу замечало их. Кто-то замирал, кто-то показывал пальцем, кто-то бежал к остальным, размахивая руками. — Эван, сэр, — зашептал Гленн, — на вас смотрят. Все смотрят. Вы произведёте фурор! — Я просто иду, — вздохнул Эван. — Вы просто идёте, но как! С достоинством! С грацией! — Гленн. — Да, сэр? — Заткнись на секунду. — Есть, сэр! Эван улыбнулся и ускорил шаг. --- Внизу, у подножия холма, уже собралась небольшая толпа. Первым, кто шагнул навстречу, был высокий семнадцатилетний парень. Коротко подстриженные песчано-светлые волосы торчали в разные стороны, словно он только что встал с постели. Голубые глаза смотрели с хитринкой и живым интересом. — Привет, — сказал он, протягивая руку. — Лука Кастеллан. Сын Гермеса. Добро пожаловать в Лагерь полукровков. Тот ещё цирк, но жить можно. Эван пожал руку. — Эван. Сын... ну, вы, наверное, уже видели лозу над головой. Дионис, да? — А, так ты знаешь? — Лука поднял бровь. — Обычно новенькие приходят в ужас, когда узнают. А ты спокойный. — Я уже пережил нападение монстра, полёт через всю страну и сатира, который кланяется мне как божеству, — усмехнулся Эван. — После этого боги уже не так пугают. Лука рассмеялся. Его волосы при этом подпрыгнули ещё сильнее. — Мне нравится этот парень, — сказал он кому-то за спиной. — Ладно, пойдём, покажу тебе, что к чему. Но сначала... готовься. Сейчас набегут. И они набежали. Первой была девчонка с идеальными волосами и огромными глазами цвета карамели. — Ой, какие глаза! — выдохнула она. — Ты где такие взял? Это линзы? — Силёна, отстань от человека, — фыркнул кто-то. — Я Силёна, дочь Афродиты, — прощебетала девушка. — Если захочешь совета по стилю — я рядом. Следующими были двое парней, судя по всему близнецы. — Трэвис, — представился один, протягивая руку и одновременно пытаясь незаметно стащить что-то из кармана Эвана. — Коннор, — представился второй, отпихивая первого. — А он сейчас попытается стащить у тебя что-нибудь, пока ты будешь смотреть на меня. Не обращай внимания, это рефлекс. — Я ничего не терял, — улыбнулся Эван. — Пока не терял, — поправил Трэвис, пряча руки в карманы с невинным видом. — Будешь терять, мы рядом. — Синхронно, — хмыкнул Коннор. — Это наша фишка. И близнецы исчезли в толпе так же внезапно, как появились, а Эван для себя отметил, что судя по повадкам этих парней и хитрым глазам - они как и Лука сыновья Гермеса, бога воров. Потом подошла девочка чуть постарше, с тёплым взглядом и руками, испачканными землёй. — Миранда, дочь Деметры, — сказала она, с любопытством разглядывая его. — Слушай, мифы гласят, что дети Диониса обладают способностью управлять растениями. Скажи, это правда и ты тоже так можешь? Эван замялся. — Честно? Я сам не знаю. Была одна ситуация... — он понизил голос. — На меня напала эмпуса. В Лос Анджелесе. И я... в общем, я был в таком странном состоянии, в трансе почти. Помню только, что лоза у дома выросла и задушила её. А как — не помню. Очнулся — она уже рассыпалась. Вокруг повисла тишина. — Эмпуса? — переспросил кто-то из толпы. — Серьёзно? — Ты задушил эмпусу виноградом? — уточнил Трэвис, высовываясь из-за спины брата. — Ну... она рассыпалась, — пожал плечами Эван. — Я только копыто потом подобрал. В рюкзаке лежит. — Он задушил эмпусу виноградом и забрал копыто на память, — медленно проговорил Коннор. — Этот парень или псих, или гений. — Или и то, и другое, — хмыкнула Миранда, и в глазах её загорелся интерес. — Слушай, нам обязательно надо потренироваться. Я хочу посмотреть, что ты на самом деле можешь. — Я сам хочу посмотреть, — признался Эван. И тут из толпы выдвинулась она. Девчонка с каштановыми волосами, собранными в пучок, с копьём в руке и таким выражением лица, будто она только что жевала лимон вместе с кожурой. — Кларисса, дочь Ареса, — представилась она тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Ещё один маменькин сынок? Или, погоди, папенькин? Судя по всему, твой папаша - это наш садовник. Лука рядом напрягся. Но Эван просто улыбнулся. — Ага, — сказал он спокойно. — Садовник, который помог мне задушить эмпусу. Хочешь, как-нибудь расскажу? Кларисса открыла рот. Закрыла. Открыла снова. — Чего? — выдавила она. — Ну, историю. Страшную. Про то, как я в трансе виноградом монстра убил. Вокруг засмеялись. Кларисса побагровела, развернулась и зашагала прочь, бурча под нос про "ненормальных новеньких". Лука проводил её взглядом и хлопнул Эвана по плечу. — Ты либо смелый, либо самоубийца. — Я просто сказал правду, — пожал плечами Эван. — Знаешь, — Лука улыбнулся, — ты мне нравишься. Пошли, покажу твой новый дом. --- Они прошли мимо странных построек: белый мраморный храм — домик Зевса; низкое, длинное здание из серого камня с маленькими ракушками, — домик Посейдона; красный, с колючей проволокой — домик Ареса; уютный, увитый томатами — домик Деметры. И наконец остановились у самого дальнего, чуть покосившегося здания. Стены когда-то были тёмно-пурпурными, но краска облупилась, плющ разросся так, что закрывал окна, а крыльцо заросло сорняками. — Домик Диониса, номер двенадцать, — объявил Лука. — Пустовал всегда, ну по крайней мере так говорят. Ты вроде как первый. — Первый? — Ага, по идее у Диониса много детей, но в Лагерь они как-то не добираются. А ты, видимо, особенный. Раз ты не только живой досюда добрался, но ещё и сразу же, переступив границу Лагеря оказался признанный. Эван промолчал. Он вспомнил тёплое покалывание. — Ладно, осваивайся, — Лука хлопнул его по плечу. — Вечером ужин. Найдёшь дорогу? — Найду. — И не переживай, если что. Я рядом. — Спасибо, Лука. — Не за что. Добро пожаловать в семью. И ушёл. --- Внутри домик оказался пыльным и печальным. Несколько коек, полки с древними книгами, стол, покрытый слоем пыли. — Ничего, — сказал Эван вслух. — Сделаем. Он достал из рюкзака театральную маску, повесил на стену. Отступил на шаг. Уже лучше. Стук копыт за спиной заставил его обернуться. В дверях стоял кентавр - настоящий прямо как в мифах, получеловек - полуконь. — Добро пожаловать в Лагерь полукровков, Эван, — сказал он. — Я Хирон, директор по спортивной подготовке и главный по вопросам и проблемам. — Здравствуйте. — У тебя есть вопросы? О быте, тренировках, соседях? Или, может, о твоём отце? Эван обернулся, взглянув на маску, а затем посмотрел на кентавра с той самой пронзительной голубизной. — Вопросы? Еда тут нормальная? Хирон моргнул. — Что? — Шучу. Всё в порядке. Домик пыльный, но я приберусь. Ребята вроде дружелюбные. Тренировки... разберусь. Спасибо, что спросили. Правда. Он помолчал и добавил: — Но вы и так это каждому новенькому говорите, да? Проверяете, не плачет ли кто в подушку. Выдохните. Я в порядке. Идите отдыхайте. Хирон застыл. Потом усмехнулся в бороду. — Что ж. Похоже, ты действительно в порядке. Но если что — я рядом. Он вышел. Эван развернулся к рюкзаку. Театральная маска на стене смотрела пустыми глазницами, но в комнате уже становилось уютнее. --- На следующий день Миранда отыскала его после завтрака. — Пошли, — сказала она решительно. — Будем экспериментировать. Они ушли на край лагеря, где начинались поля и огороды детей Деметры. Миранда показала ему грядки с зеленью, кусты с ягодами, клумбы с цветами. — Давай, — сказала она. — Попробуй позвать. Эван протянул руку к обычной траве. Закрыл глаза. Постарался почувствовать то самое покалывание, что было в ночь нападения. Ничего. — Может, не хочет, — вздохнул он. — Попробуй с цветами, — предложила Миранда. Эван попробовал. Цветы даже не шелохнулись. — Странно, — нахмурилась Миранда. — У нас обычно сразу что-то получается. Пусть слабо, но хотя бы листик дрогнет. А у тебя... — Мёртвый номер, — усмехнулся Эван без особого расстройства. — Ладно, я не обижаюсь. Может, это был разовый акт? — А с виноградом? — вдруг спросила Миранда. — Ты говорил, лоза тебя слушалась. Давай попробуем что-то плодоносящее. Она привела его к старой виноградной лозе, которая вилась у забора. Эван снова закрыл глаза, положил ладонь на ствол и просто... попросил. "Привет. Я не знаю, как это работает. Но если ты меня слышишь — дай знак." И вдруг он почувствовал. Слабое, едва уловимое тепло. Кончик лозы чуть дрогнул и потянулся к его руке. — Ого! — выдохнула Миранда. — Ты видел? — Видел, — Эван открыл глаза и уставился на свою ладонь. — Она... меня слышит. — Только виноград, — задумчиво сказала Миранда. — И эмпусу ты задушил именно виноградной лозой. Значит, у тебя связь с плодоносящими растениями. С теми, что дают урожай. Это логично — твой отец бог виноделия. — То есть я могу общаться только с едой? — усмехнулся Эван. — Выходит, что так. — Миранда улыбнулась. — Но это уже что-то. Давай попробуем ещё. Они провели вместе часа два. Эван учился чувствовать лозу, просить её, а не приказывать. Получалось криво, неуверенно, но иногда лоза откликалась — тянулась к нему, выпускала новый листок, слегка обвивала запястье. — Смотри, — показал он Миранде, когда лоза сплелась в слабенькое колечко у него на пальце. — Прогресс, — одобрила она. — Ещё пара недель — и ты сможешь вырастить себе виноград прямо на подоконнике. — Это было бы неплохо, — улыбнулся Эван. — Соскучился по домашнему. Вечером, когда он вернулся в домик, на крыльце его ждал сюрприз. Кто-то — Миранда с компанией, судя по следам земли — украсил вход гирляндами из виноградных листьев. А над дверью красовалась надпись, выложенная лозой: «Добро пожаловать, Эван». Он засмеялся и зашёл внутрь. Домик больше не казался чужим. --- Первые дни пролетели быстро. Стрельба из лука давалась Эвану... никак. Дислексия и СДВГ, которые в обычной жизни помогали ему мыслить нестандартно, здесь играли против него. Он мазал раз за разом. — Да чтоб тебя! — рычал инструктор. — Ты в небо целишься? — В мишень, — вздыхал Эван. — Просто она, кажется, двигается. — Мишень не двигается! — Значит, у меня галлюцинации. Но между выстрелами он рассказывал анекдоты. К концу тренировки все, включая инструктора, покатывались со смеху, а мишени так и остались нетронутыми. — Ты безнадёжен, — сказал ему сын Аполлона, вытирая слёзы. — Но с тобой весело, так что приходи ещё, если захочешь. Фехтование давалось немногим лучше. Лука, который взял шефство над новичком, терпеливо объяснял стойки, показывал удары, поправлял хват. — Не зажимайся, — говорил Лука. — Расслабь кисть. — Стараюсь. — Меч — это продолжение руки. — Рука устала. — Потерпи. Эван терпел. Получалось плохо, но он не расстраивался — вместо этого шутил, смешил окружающих и как-то незаметно располагал к себе всех. Даже суровые дети Ареса, приходившие поглазеть на "цирк", невольно улыбались. Кларисса наблюдала за ним с подозрением. --- В первой же игре в захват флага Эвана поставили в команду Аннабет Чейз - десятилетняя дочь Афины, суровому взгляду которой сложно было не подчиняться. Юноша не полез вперёд — держался в тылу, прикрывал младших и старался просто не мешать более опытным. А потом противники прорвались. Они выскочили из леса — трое здоровенных детей Ареса во главе с Клариссой, которая размахивала копьём и рычала что-то воинственное. Свои отступали, флаг был под угрозой. Эван оказался последним. — С дороги, салага! — заорала Кларисса. Эван не сдвинулся. Он понятия не имел, что делать. Меч он держал еле-еле, в драке участвовать не умел, но и бежать было нельзя. Он вспомнил ту ночь. Транс. Лозу. Он опустил ладони к земле, закрыл глаза и изо всех сил попросил. Пожалуйста. Помоги. Я не знаю, как это работает, но помоги. Ничего. — Что это он делает? — услышал он голос. — Понятия не имею. — Может, сдаётся? Эван открыл глаза. Кларисса стояла в двух метрах, занося копьё для удара. — Ну давай, — сказала она почти с сочувствием. — Покажи, на что способен сын садовника. Эван в отчаянии снова закрыл глаза и закричал внутри себя: Ну пожалуйста! Трава под ногами Клариссы чуть шевельнулась. Совсем чуть-чуть — так, что она даже не заметила. Одна травинка обвилась вокруг её лодыжки. Кларисса шагнула вперёд, травинка натянулась... и дочь Ареса грохнулась на землю, как подкошенная. — Что за... — заорала она, пытаясь встать, но запуталась в собственном копье. Эван стоял столбом, глядя на свои руки. Свои, воспользовавшись замешательством, рванули вперёд и выхватили флаг. — Ты! — Кларисса вскочила, багровая от ярости. — Это ты! — Я не знаю! — выпалил Эван, поднимая руки. — Честно! Я просто... попросил! — Попросил?! — взревела она. — Ну... да... траву... Кто-то сзади фыркнул. Потом ещё кто-то. А потом вся поляна зашлась хохотом. Кларисса, дочь Ареса, грозный боец, рухнула на ровном месте из-за какой-то травинки. — Я тебя прикончу, — пообещала она, но в голосе послышалось что-то странное — то ли уважение, то ли растерянность. — Я правда не специально, — повторил Эван. Кларисса посмотрела на него долгим взглядом, потом покачала головой и ушла. К Эвану подошла Аннабет. — Это было... странно, — сказала она. — Ты всегда так делаешь? — Первый раз, — честно признался Эван. — В смысле, второй. Но первый я вообще не помню. — Значит, будешь учиться, — улыбнулась Аннабет. — А мы поможем чем сможем. --- Кларисса не могла успокоиться несколько дней. Она ходила мрачнее тучи, но почему-то каждый раз оказывалась рядом, когда Эван тренировался с Лукой. Смотрела, поджимала губы, но молчала. А на четвёртый день не выдержала. — Хватит, — рявкнула она, выходя в центр круга. — Лука, отойди. Дай я покажу этому салаге, как надо. Лука поднял бровь, но отошёл. Эван сглотнул. — Будешь учить? — осторожно спросил он. — Буду показывать, — поправила она. — Смотри. Ноги шире. Спина прямая. Чувствуешь? — Пытаюсь. — Не пытайся. Делай. И она начала показывать. Медленно, чётко, почти красиво. Эван смотрел, повторял. Получалось коряво, но лучше. — Хорошо, — неожиданно сказала Кларисса. — Теперь спарринг. — Я же только начал... — Вставай в стойку. Эван встал. Кларисса атаковала. Меч вылетел из его руки на третьем ударе. — Плохо. Подними. Снова атака, снова меч летит в сторону. — Плохо. Ещё. На пятый раз Эван взмолился: — Слушай, может, перерыв? — В бою перерывов не бывает. На седьмой раз он вдруг почувствовал — землю под ногами, её дыхание, её следующее движение. Ушёл от удара. Крутанулся. Ткнул мечом в пустоту рядом с её плечом — контрольный, не боевой. Кларисса замерла. — Что... Атаковала снова. Эван снова ушёл. И ещё. И ещё. Он не понимал, как это получается, просто тело двигалось само. — Да как ты... — выдохнула она и пошла в открытую атаку. Эван встретил меч, скрестил клинки, надавил — и вдруг выкрутил её меч из руки. Оружие со звоном упало на землю. Тишина. Эван вышел из странного состояния, посмотрел на свои руки, на Клариссу. — Это... случайно, — выдохнул он. — Честно. Я не хотел. Кларисса молчала долгую секунду. Потом расхохоталась. — Ты чокнутый, — сказала она. — Полностью чокнутый. То не умеешь, то выбиваешь меч у дочери Ареса. — Я правда не специально. — Знаю, — она хлопнула его по плечу. — Ты странный. Но, кажется, нормальный. Для салаги. — Это комплимент? — Лучшее, что ты от меня получишь. Пойдём перекусим, а то я на тебя всю энергию потратила. И они пошли в столовую вместе, пока все остальные удивлённо смотрели им вслед. ––– Вечером третьего дня Эван сидел у костра с компанией новых друзей. Кто-то жарил зефир, кто-то играл на лире, а кто-то просто сидел, слушая треск брёвен. — Слушай, Эван, — вдруг сказал Трэвис. — А ты знаешь, что твой батя — главный здесь? — В смысле? — Ну, Дионис, или мистер Ди, как его принято тут называть — директор Лагеря. Его Зевс сюда сослал в наказание. — И где он сейчас? — На Олимпе, — ответил Трэвис. — Совещание. Сегодня-завтра должен вернуться. — Понятно. Внутри ёкнуло. Скоро он увидит отца. — Ты чего замолчал? — спросила Миранда. — Думаю, — улыбнулся Эван. — Страшно немного. Я вообще не знаю, о чём с ним говорить. — Обычно такие разговоры начинаются с «привет», — хмыкнула Кларисса, которая сидела чуть поодаль, но внимательно слушала. — Потом можно спросить, почему его не было пятнадцать лет. Хотя я бы сразу врезала. — А я бы обняла, — мечтательно сказала Силёна. — Он в полосатой рубашке ходит и пьёт диетическую колу, — фыркнул Трэвис. — Не знаю, как там с объятиями, но выглядит он так, что впору самому плакать, а не обниматься. — Трэвис! — возмутилась Силёна. — Не слушай его, Эван. Твой отец прекрасен. Все боги прекрасны. Это же боги! — Ага, — хмыкнул Коннор. — Особенно когда Зевс в гневе молнии мечет. Прямо картинка. — Вы просто ничего не понимаете в истинной красоте, — надулась Силёна. Эван рассмеялся, глядя на эту перепалку. Страх перед встречей с отцом немного отступил. — Ладно, — сказал он. — Разберусь. В конце концов, он мой отец. Как бы ни сложилось. ––– Дионис спустился в Лагерь к вечеру четвёртого дня. Совещание на Олимпе было утомительным, как всегда. Зевс вещал о важности традиций, Афина строила стратегические планы, Арес предлагал всё взорвать. Дионис молча пил нектар (втайне мечтая о нормальном красном вине) и думал только о предстоящей встрече с сыном. Бог виноделия материализовался у Большого дома в полосатом прикиде, с банкой колы. Хирон сидел в своём инвалидном кресле, читая какую-то книгу. — Ну, я вернулся, — лениво бросил он. — Что тут без меня? Надеюсь, никто не умер? Хирон сдержал улыбку. — Вообще-то, Дионис, у нас пополнение. Твой сын. Прибыл три дня назад. Кола чуть дрогнула в руке Бога. — А. Этот. Ну и где он? - бросил он, пытаясь придать голосу полное безразличие. Хирон кивнул в сторону двенадцатого домика. Дионис повернулся и застыл. На крыльце его домика сидела целая толпа. Человек десять-пятнадцать полукровок. Все смеялись. В центре, на верхней ступеньке, сидел парень с чёрными волосами, отливающими фиолетовым в свете факелов. Ярко-голубые глаза сияли, когда он что-то рассказывал, активно жестикулируя, изображая в лицах какую-то сцену. Слушатели заходились от хохота. Рядом с парнем стояла глиняная кружка, из которой торчали веточки винограда, и все по очереди протягивали руки, срывая ягоды. Дионис молчал минуту. — Ну надо же... — тихо сказал он. — Собрал аудиторию быстрее, чем я за минуту до открытия бара. — Он о тебе не спрашивал, — заметил Хирон. — Вообще. Только сказал, что у него всё в порядке, и отправил меня отдыхать. В первый же день. Представляешь? Дионис усмехнулся. Впервые за долгое время — не саркастически, а тепло. — Весь в мать. Она тоже никогда ни о чём не просила. Он сделал шаг к домику, но остановился. — Ты не пойдёшь? — удивился Хирон. — Успею, — Дионис махнул рукой. — Пусть сначала доест свой виноград. А то подумает, что я пришёл проверять домашнее задание. И ушёл, насвистывая древнюю мелодию. А домик №12 гудел голосами и смехом до самой ночи. --- Конец третьей главы.