Тёмная сторона бога

Над Пальметто висела луна — не белая, а вывернутая наизнанку, как будто кто-то перевернул небо и забыл вернуть его обратно. Закат расползался по горизонту алым, будто не светил — кровоточил. Жан стоял на крыше общежития, вцепившись пальцами в холодный бетон парапета. Ветер трепал его волосы, но он не двигался. Он привык к страху. К поклонению. К тени чужого имени, которое годами висело над ним, как приговор. Он привык быть под Богом. — Ты опять смотришь в небо, — сухо сказал Аарон, выходя на крышу. Жан даже не обернулся. — Иногда кажется, что если смотреть достаточно долго, оно посмотрит в ответ. — Небо не смотрит, — отрезал Аарон. — Люди смотрят. И люди судят. Жан тихо усмехнулся. — Ты всегда такой рациональный? Даже когда мир разваливается? Аарон подошёл ближе. Он не любил мистику. Не верил в богов. Но он верил в страх. И видел его в глазах Жана. — Мир не разваливается, — сказал он. — Это просто тень. А тень есть только там, где есть свет. Жан наконец посмотрел на него. — А если свет — это тоже обман? Если имя, которому ты служил, оказалось пустотой? Если всё, во что ты верил, — лишь обратная сторона чего-то куда более тёмного? Ветер усилился. Луна словно повисла ниже. Аарон сделал ещё шаг и оказался почти вплотную. — Тогда выбираешь сам, чему поклоняться, — тихо сказал он. — Или не поклоняться никому. Жан вздрогнул. Он слишком хорошо знал, что значит быть чьей-то волей. Чьим-то рабом. Чьим-то солдатом. — А если я снова ошибусь? — прошептал он. — Если снова стану тенью чужого имени? Аарон смотрел прямо, без дрожи. — Тогда я буду рядом. И если понадобится — стану твоей тенью. Но не твоим богом. Молчание между ними было густым, как ночь. Жан медленно опустился на колени — не в поклонении, а потому что силы внезапно покинули его. Столько лет он падал перед теми, кто называл себя выше. Столько лет верил, что спасение приходит сверху. Аарон резко схватил его за плечи. — Не смей, — тихо и зло. — Передо мной — никогда. И в этом было больше силы, чем в любом кресте, в любом имени, в любом страхе. Луна всё так же висела над городом, но уже не казалась всесильной. Жан впервые понял: темная сторона бога — это не небо. Это люди, которые позволяют себе быть богами. И если у него и будет вера — то только в того, кто стоит рядом, а не над ним.