Глава 6. Потерянный контроль

***

Министерство встретило её привычным гулом и запахом. Этот запах Гермиона всегда различала безошибочно — сухая бумага, чернила, магия, впитавшаяся в стены. Он был одинаковым в любом крыле, на любом этаже, в любом кабинете, и именно поэтому действовал почти успокаивающе. Это напоминало Хогвартс. Здесь всё подчинялось правилам. Здесь существовали инструкции, регламенты, формы допуска и подписи внизу страницы. Здесь не было места хаосу. По крайней мере, так должно было быть. Гермиона уверенно прошла через холл, кивнула охране и направилась в сторону кабинета. Каблуки отстукивали ровный ритм по мраморному полу, и она поймала себя на том, что идёт слишком быстро. Как будто спешит — хотя формально никуда не опаздывала. Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же. К сумке. Она попыталась отмахнуться от этого, сосредоточиться на утренних делах, на планах, на расписании. Но стоило на секунду ослабить контроль — и образ всплывал снова: тёмная кожа, аккуратные швы, привычный вес на плече. Пустота, которая теперь ощущалась слишком отчётливо. Гермиона закрыла глаза прямо посреди коридора, заставив себя остановиться. — Нет, — тихо сказала она в пустоту. — Только не это. Слова прозвучали почти как заклинание. Бесполезное, конечно, но отчего-то необходимое. В сумке были документы. Служебные заметки, которые ей прислали ещё будучи в Америке. Распечатки с пометками на полях, сделанными её собственным почерком — быстрым, угловатым, понятным только ей. Там был блокнот, куда она записывала всё, что не доверяла памяти. И, что особенно неприятно, личные вещи. То, что она совершенно не хотела бы объяснять кому бы то ни было. Особенно Малфою. От одной этой мысли внутри что-то неприятно сжималось — не страх, нет. Скорее раздражение, смешанное с уязвимостью. Она терпеть не могла, когда контроль ускользал, а сейчас именно это и происходило. Она вошла в кабинет, закрыла дверь и села за стол, аккуратно положив перед собой чистый лист пергамента. Если ситуация была неприятной — значит, с ней нужно было разобраться рационально. Как всегда. Гермиона глубоко вдохнула и начала перебирать варианты. Вариант первый: написать служебное уведомление. Плохо. Слишком официально. Слишком заметно. Любое служебное сообщение оставляло след — регистрацию, отметку, доступ для третьих лиц. Кто-нибудь обязательно увидит. Кто-нибудь обязательно задаст вопросы. А дальше — интерпретации, домыслы, чужие выводы. Нет. Вариант второй: попросить Эвелин. Ещё хуже. «Передайте, пожалуйста, Малфою, что у него моя сумка». Гермиона поморщилась, даже мысленно услышав эту фразу. Она звучала не просто неловко — она звучала как начало слуха. Как что-то, что через пару часов обрастёт ненужными деталями. В Министерстве умели додумывать. Вариант третий: написать ему напрямую. Гермиона замерла. Даже в мыслях это выглядело… неправильно. Слишком лично. Слишком легко истолковать не так. Любое слово, любая формулировка могла быть прочитана между строк — а она сейчас не хотела никаких строк, ни прямых, ни скрытых. Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Каждый вариант был опасен по-своему. И чем дольше она думала, тем очевиднее становилось: единственный способ сделать всё чисто — забрать сумку самой. Лично. Без свидетелей. Без формулировок, которые можно перекрутить. Без посредников. Но прямо сейчас — не сегодня. Работа не ждала. Она решительно открыла папку с текущими делами, заставив себя переключиться. Первые полчаса это даже удавалось. Она читала отчёты, делала пометки, вносила правки. Механически, точно, как всегда. А потом заметила закономерность. Сначала — едва уловимую. Повторяющееся название отдела. Два раза — случайность. Три — совпадение. Четыре — уже нет. Гермиона замедлилась, перелистывая страницы. Одни и те же фамилии. Повторяющиеся маршруты перемещений. Ссылки на архивные документы, которые редко поднимали. Она нахмурилась и снова пролистала страницу назад, проверяя себя. Нет, не показалось. — Эвелин, — позвала она, не повышая голоса. Секретарь появилась почти сразу — молодая ведьма с аккуратным пучком и планшетом в руках. — Да, мисс Гермиона? — Эти отчёты по международным соглашениям… — Гермиона постучала ногтем по папке. — Где хранится полная версия? Эвелин пролистала список на планшете, нахмурившись. — Основной массив — в архиве. Большая часть документов датируется первыми годами после войны. К ним редко обращаются. — Почему? — Они считаются… закрытыми по актуальности, — осторожно ответила она. — Формально не засекречены, но и не используются. Гермиона кивнула. — Спасибо. Когда дверь за секретарём закрылась, она снова посмотрела на бумаги. Архив. Слово отозвалось странным чувством — смесью профессионального интереса и осторожности. Архивы всегда были местом, где правда лежала слоями. Не нарушая правил, можно было узнать слишком много. Она посмотрела на часы. Завтра. Завтра она спустится в архив и перепроверит всё. Спокойно. Аккуратно. В рамках допуска. Решение показалось ей правильным, и потому она позволила себе отложить тему. Конечно же, на следующий день она туда не пошла. Совещания. Срочные запросы. Поправки к отчётам. Разговор с международным отделом. День рассыпался на фрагменты, не оставив места для архива. Она вспомнила о нём только вечером, уже дома. И разозлилась. Резко, почти физически. Потому что не записала напоминание. Потому что ежедневник был в сумке. Потому что сумка всё ещё была у Малфоя. — Чёрт, — пробормотала она, бросая ключи на стол. Гермиона прошлась по кухне, сжимая и разжимая пальцы. Почему в сутках не больше времени? Когда у неё был маховик на третьем курсе, жить было значительно легче. Тогда хотя бы существовала иллюзия, что всё можно успеть. Сейчас — нет. Она остановилась у окна и выдохнула. Завтра. Первым делом — архив. Решение было окончательным. Архив встретил её тишиной. Не пустотой — именно тишиной. Здесь не разговаривали громко, не спорили, не спешили. Полки уходили вглубь, каталоги стояли ровными рядами, и воздух был насыщен запахом старой бумаги и пыли. Гермиона двигалась осторожно. Она не нарушала закон. Не взламывала доступы. Не брала того, к чему не имела допуска. Она просто читала. И чем дальше она заходила, тем меньше ей это нравилось. Старые международные соглашения времён сразу после войны. Формулировки, написанные так, будто авторы сами не до конца понимали, что подписывают. Списки артефактов, официально уничтоженных — и пометки на полях, сделанные позже. Перемещение без сопровождения. Временное хранение. Отсутствие подтверждённого отчёта. Она делала пометки, медленно, аккуратно. Совпадения дат с делами авроров выглядели слишком точными. Не кричащими — нет. Скорее тихими. Такими, которые легко пропустить, если не знать, куда смотреть. Мысль, от которой она не могла избавиться, снова вернулась. Харроу слишком много знал. Слишком легко ориентировался. Это было не случайно. Малфой не говорил лишнего про задание. Не демонстрировал знания. Но то, как он задавал вопросы, как реагировал на ответы, как быстро складывал картину — всё это теперь выглядело иначе. Когда она вышла из архива, сомнений почти не осталось. Ей нужно было всё рассказать Малфою. И наконец-то забрать сумку. Странно, что он сам не объявился. Возможно, он вообще не знал, где она. Или не счёл нужным писать. Эта мысль почему-то задела сильнее, чем следовало. Но сейчас — не об этом. Сначала нужен был ужин. Дом встретил её тишиной и мягким светом. Гермиона закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и на мгновение позволила себе просто постоять. День был длинным. Архив — тяжёлым. Мысли — слишком громкими. Она прошла на кухню, включила свет и поставила чайник. Движения были привычными, почти автоматическими: достать нож, разложить овощи, вымыть руки. Рутинные действия всегда помогали ей привести мысли в порядок. Она нарезала овощи медленно, аккуратно, словно каждое движение имело значение. Запах свежего хлеба, который она купила по дороге домой, смешался с ароматом травяного чая. Это было уютно. Безопасно. Настояще. И именно в этот момент раздался голос из камина: — Миона! Ты здесь? Гермиона вздрогнула. — Джинни? Из камина показалась рыжая голова, растрёпанная и улыбающаяся. — Привет! Наконец-то ты дома! — Джинни, — Гермиона не удержалась от улыбки, — ты же помнишь, что я вернулась из Америки из-за работы? На неё, вообще-то, ходят. — Неважно, — отмахнулась та. — Я скоро сойду с ума из-за детей. Как бы я их ни любила, мне нужен перерыв. Срочно. Без обсуждений. — Сочувствую, — усмехнулась Гермиона, доставая чашки. — Поэтому прошу: скажи, что ты свободна в выходные. Кофе. Только мы. Я уже уболтала Гарри — он остаётся с детьми целый день. — Ты его не уболтала, — хмыкнула Гермиона. — Ты его поставила перед фактом. — Детали! — Джинни махнула рукой. — Так ты свободна? — В нашей кофейне? — уточнила Гермиона. — Конечно! — Тогда да. — Отлично! — Джинни сияла. — Но раз я тебя так выручаю, с тебя хорошие сплетни, — сказала Гермиона. — Обещаю. — Всё, договорились. Люблю тебя! И голова исчезла обратно в пламени. Гермиона улыбнулась и выключила огонь под чайником. Мысли на время отступили, оставив после себя усталость — спокойную, почти приятную. ⸻ В субботу около двенадцати она аппарировала на улицу возле кафе. «Лавандовый угол» был именно таким местом, каким его любила Гермиона: небольшим, с витражными окнами, деревянными столиками и мягким светом. В воздухе пахло кофе, корицей и чем-то сладким, вызывающим почти детское чувство уюта. Джинни она увидела сразу. Та уже сидела за столиком у окна, размахивая рукой. — Наконец-то! Она вскочила и крепко обняла Гермиону. — Ты не представляешь, как я ждала этого кофе. — Судя по твоему виду, ты ждала не кофе, — улыбнулась Гермиона. — Я жду сборы по квиддичу, — торжественно заявила Джинни. — Я считаю дни. Пусть Поттер наконец-то проведёт время с теми, кого зачал. — Джинни! — Что? Правда же. Они рассмеялись. И тут раздался знакомый голос: — Девочки, если это станет традицией, нам придётся пересмотреть расписание. Гермиона обернулась. Пэнси стояла рядом — в солнцезащитных очках, идеально сидящем платье и с выражением лица человека, который выглядит безупречно даже в выходной. — И как бы я ни любила кофе, но давайте будем переходить на что-то покрепче, например бокал вина где-то к пяти. В субботу в двенадцать я ещё валяюсь с Невиллом в постели, — продолжила она лениво. — Но что не сделаешь ради вас. Джинни громко засмеялась. — Я пригласила Пэнси, — Джинни наклонилась к Гермионе и понизила голос. — Надеюсь, ты не против? Гермиона покачала головой. — Конечно нет. Разговор пошёл сам собой — легко, без напряжения. Они смеялись, перебивали друг друга, обсуждали всё и ничего одновременно. — Подождите, — сказала Гермиона, отставляя чашку, — вот этого я до сих пор не понимаю. Джинни тут же оживилась. Пэнси лениво приподняла бровь. — Как вы вообще… — Гермиона сделала неопределённый жест рукой, — сошлись? — О, — протянула Джинни. — Наконец-то. Пэнси отпила кофе, не торопясь, словно решала, какую версию можно рассказать без ущерба для репутации. — Это было лет через пять после Хогвартса, — сказала она наконец. — Я зашла в его магазин на Косой аллее. Абсолютно случайно. — Конечно, — хмыкнула Джинни. — Я даже не знала, что он там работает и кому магазин принадлежит, — спокойно продолжила Пэнси. — Просто хотела купить растение домой. Там оказался Лонгботтом. И, что раздражало больше всего, он точно знал, что делает. Гермиона улыбнулась. Это объясняло многое. — Он не пытался впечатлить, — сказала Пэнси. — Не флиртовал. Не суетился. Просто был полезным. Спокойным. И абсолютно не поддающимся на мои обычные приёмы. — Ты решила, что это вызов? — предположила Гермиона. — Я решила, что он либо гений, либо опасно недооценён, — ответила Пэнси. — И захотела разобраться. Она ненадолго замолчала. — Я стала заходить чаще. Он угощал чаем. Говорил о растениях так, будто это живые существа. И ни разу не спросил, зачем я на самом деле прихожу. — Классика Невилла, — мягко сказала Джинни. — В какой-то момент, — продолжила Пэнси, — я поняла, что расслабляюсь рядом с ним. А это редкость. — И всё? — спросила Гермиона. Пэнси усмехнулась. — И всё. Однажды он просто сказал: «Ты можешь остаться дольше, если хочешь». И я осталась. Джинни сияла. — Ооо… и тогда ты его трахнула. Они рассмеялись почти одновременно. Гермиона поймала себя на том, что ей тепло. Спокойно. Но где-то глубоко внутри всё равно оставалось ощущение несобранности — будто что-то важное она всё ещё откладывает. ________ В понедельник утром она поднялась на этаж аврората. Обеденное время. Почти никого. Гарри, по всей видимости, был занят. Удача. Она быстро осмотрелась, мысленно отмечая, куда идти. Найти Малфоя, забрать сумку — и уйти. Чисто. Быстро. Без лишних разговоров. — Гермиона? Она обернулась — и на секунду растерялась. — Бут? Терри Бут выглядел… хорошо. Форма аврора сидела на нём уверенно, движения были спокойными. Она не знала, что он тоже стал аврором. — Сколько лет, — сказал он, подходя ближе. — Ты вернулась и даже не сказала? Это было странно — они в Хогвартсе почти не общались. Но сейчас он улыбался искренне. — Это не было запланировано, — ответила она и тут же поняла, как глупо это прозвучало. Он улыбнулся шире. — Рад тебя видеть. Правда. Она почувствовала лёгкое тепло — и тут же неловкость. Он смотрел с интересом. Без анализа. Без ожиданий. — Ты… отлично выглядишь, — добавил он. О беда, подумала Гермиона. Что мне делать? Как там учили в книге… — Спасибо, — кивнула она слишком резко. — Это… Америка. Климат. И стресс. Я решила выглядеть лучше, чтобы компенсировать. Он моргнул. — Компенсировать что? — Стресс, — быстро сказала она. — Климатом. Браво, Гермиона. Очень романтично. Терри рассмеялся. И в этот момент она почувствовала взгляд. Холодный. Внимательный. Она повернула голову — и увидела Малфоя, выходящего из кабинета. Он остановился. Посмотрел на неё. На Бута. На расстояние между ними. Его бровь медленно поползла вверх. Гермиона почувствовала, как горят щёки. Он всё видел. И это было даже хуже, чем если бы он услышал. — Грейнджер, — произнёс он ровно. — Потеряла что-то?