Глава 42. Ящерица (1)

Вчера тех, кто сожрал хомячков, приговорили к Наказанию ядовитым спутником. Что это такое? Очень простая и крайне гуманная мера воспитания: виновный получает ядовитую тварь, заботится о ней как о спутнике и на собственной шкуре учится, что живое существо – не закуска к выпивке. Так что, когда я приказал троим провинившимся выйти и поймать по одной ядовитой твари, они ещё не понимали, насколько сильно изменится их будущее. – Ну что, посмотрим, кого вы принесли. Передо мной стояли трое воинов. Каждый держал в руках по кувшину. Первый открыл крышку, показал содержимое и доложил: – Я поймал скорпиона, молодой господин Со Рён. Скорпион. Ядовитое паукообразное. Прекрасный выбор. Скорпионов не так уж трудно содержать и разводить, так что я довольно кивнул. – О, скорпион. Хорошо. Очень достойная ядовитая тварь. Следующий? Второй воин уверенно выступил вперёд. – Я поймал сороконожку, молодой господин Со Рён. Раз вы всегда носите одну с собой, я решил: если уж брать ядовитую тварь, то только сороконожку. – Сороконожки тоже превосходны. Ответ был уверенным. А лесть? Лесть была ещё лучше. Когда первые двое отчитались, я перевёл взгляд на последнего. Тот мялся на месте и никак не решался открыть рот. – Э-э… ну… – Что такое? Только не говори, что ничего не поймал. Воин клана Тан, неспособный поймать хоть какую-нибудь мелкую тварь, – это уже ни в какие ворота. Такое задание выполняется легко, если приложить хотя бы немного усилий. Вернуться с пустыми руками значило одно из двух: либо он не старался, либо вообще не собирался стараться. Дядя Гу Пэ, похоже, подумал то же самое. Он нахмурился и сурово сказал: – Я дал тебе достаточно времени, а ты ничего не поймал? Значит, воли у тебя нет. Месяц будешь стоять в стойке всадника! Я сам когда-то проходил стойку всадника по приказу дедушки, так что мог заявить уверенно: это наказание ничуть не уступает той самой «прозрачной табуретке» из моей прошлой жизни. И тогда воин ответил таким тихим голосом, что его едва было слышно: – Я… я поймал. Просто это не ядовитая тварь… Это, э-э… ящерица. – Ящерица? – Зачёт! Стоило взгляду командира Гу Пэ заостриться, как я сразу выкрикнул «зачёт». Он удивлённо посмотрел на меня. – Юный герой Со Рён, но ящерицы ведь не ядовитые твари? Он был прав. Большинство ящериц не ядовиты. Ядовитых видов совсем немного: пара в Америке, несколько в Австралии и отдельные представители в Индонезии, вроде комодского варана. Но я люблю ящериц. А значит, зачёт. – Всё в порядке. У ящериц яд во взгляде. – Что? – В любом случае зачёт! Командир Гу Пэ растерялся, но это был вопрос личного вкуса, а в таких вопросах я не уступал. Засчитав ящерицу, я перешёл к следующему приказу. – Пойманные вами существа с этого дня становятся вашими ядовитыми спутниками. Завтра вернётесь и назовёте мне их имена. – Что? – Не расслышали? Я сказал: придумайте им имена. Воины уставились на меня так, будто я велел им породниться со своими кувшинами. Но я уже всё решил. Я добьюсь, чтобы они заботились о своих тварях, привязались к ним, а если однажды потеряют – рыдали в три ручья. В этом и заключалась истинная жестокость Наказания ядовитым спутником. «Люди, которые ни разу не плакали из-за смерти питомца, понятия не имеют, как это больно». И как раз в тот момент, когда я вершил это суровое перевоспитание над вчерашними пожирателями хомячков… – Со Рён, малыши проснулись. С рассвета ползают туда-сюда. В Сад ядовитых тварей пришла нуним. Я повернулся на её голос и увидел Чо, Хян и Бин. Все трое сидели у неё на плече и радостно шевелили усиками. – Цруру. – Наконец-то эти малыши восстановились. Ну-ка, идите сюда. Я быстро подошёл к нуним и положил руку ей на плечо, чтобы сороконожки перебрались ко мне. Стоило моей руке коснуться её плеча, как Чо первой поползла на меня. За ней Хян. Последней перебралась Бин. Пока они переходили, я внимательно осматривал каждую. Да, я навещал их в покоях нуним и иногда проверял состояние, но теперь, когда забирал обратно, нужно было провести полноценный осмотр. Таков долг настоящего хранителя ядовитых спутников. – Чо здорова, как всегда. Хян… хм, тоже всё в порядке… И тут, когда на мою руку перебиралась Бин, я заметил странность. – А? Бин? Что с тобой? Ты заболела? Тебе ведь не плохо? – Что такое, Со Рён? У Бин появилось что-то, чего раньше не было. Я сразу вышел на солнечное место и внимательнее посмотрел на неё. Бин свернулась у меня на руке, а я поднёс её к свету. И правда. Она выглядела не так, как прежде. – Нуним, тебе не кажется, что цвет Бин немного отличается от остальных? – Где? Ах! И правда! Я не заметила, в комнате было темно. Почему так вышло? Может, из-за того, что я держала их в темноте? Или потому, что вчера ненадолго оставила одних, пока принимала гостей? Нас тревожили кончики усиков Бин. Они слегка потемнели. Совсем немного. Словно их макнули в соевый соус… «Проклятье. Из-за этих воинов теперь всё чёрное напоминает мне соевый соус». Отогнав внезапный образ соевого соуса, я снова внимательно осмотрел Бин. У двух других усики оставались прежними, а вот у Бин кончики и правда едва заметно чернели. Сначала я подумал, что у неё начала проявляться взрослая окраска, но сороконожки обычно остаются жёлтыми до второй линьки. К тому же Чо и Хян всё ещё были жёлтыми. Если бы дело было в естественном изменении цвета, у них тоже появились бы признаки. – На обычное изменение окраски не похоже… Если не возраст, оставалась болезнь. Когда напал старейшина Культа Крови, сороконожки промокли под дождём, лазали по деревьям и по ямам. Вполне возможно, Бин что-нибудь подхватила. Питомцы, будь то насекомые или звери, не умеют говорить. Хозяин должен сам наблюдать, замечать мелочи и вовремя понимать, что что-то не так. Проморгаешь – и живое существо может внезапно погибнуть. С млекопитающими проще: если им плохо, это часто видно сразу. А вот насекомые скрывают болезнь почти до последнего. Тот, кто держал сороконожек, знает: даже опытному человеку трудно понять, здорова ли тварь. Порой единственный заметный признак – отказ от еды. – Пока они были у тебя, ты замечала у Бин что-нибудь необычное? – Не уверена. Они всё время сидели вместе, поэтому я ничего особенного не увидела. – Бин, ты ведь не заболела, правда? Именно Бин больше всех напомнила мне собаку, когда в яме бросилась кусать змею и спасать меня. Поэтому теперь тревога оказалась особенно сильной. Наверное, родители чувствуют что-то похожее, когда ребёнку нездоровится. Мы с нуним стояли с мрачными лицами. «За что мне такое наказание?!» *** Дедушка вернулся в клан вместе с воинами, которые уходили на гору клана Тан. За его спиной шли бойцы с мешками на плечах. Мешки шевелились. – Стратег, вы прибыли? – Давно не виделись, старейшина Мастер Десяти Тысяч Ядов. Чжугэ Ху, стратег Союза Мурима, пришёл сразу, как только услышал о возвращении дедушки. Дедушка, только что вернувшийся с выезда, тепло поприветствовал его. – Да, давно. Кажется, будто только вчера ты покинул родной дом и вместе с моим сыном выполнял совместные задания. А теперь один стал стратегом Союза Мурима, а другой – главой клана Тан. Ха-ха-ха. – Старейшина, эти старые истории… Здесь дети клана и воины Союза Мурима… – Ха-ха-ха, ладно, ладно, понял. Кстати, прости, что не вышел встретить тебя лично. Я был занят – готовил для тебя подарок. Когда дедушка припомнил какие-то неловкие истории из молодости, стратег Союза Мурима заметно смутился. Но при слове «подарок» его взгляд тут же оживился. Подарки, похоже, радуют всех – молодых и старых, в прошлой жизни и в нынешней. – Подарок? Причина, по которой дедушка, Мастер Десяти Тысяч Ядов, временно покинул клан с воинами, была проста: он отправился ловить для нас тигровых ужей. Это должен был быть первый выезд Отряда ядовитых тварей за добычей. Ещё до прибытия Чжугэ Ху я сообщил дедушке, что собираюсь отправиться за тигровыми ужами. Но дедушка план не одобрил. Нет, точнее, он не разрешил уходить мне. Сейчас вокруг горы клана Тан находились разные секты, так что вероятность была небольшой, но дедушка всё равно опасался: Культ Крови мог прислать разведчиков, чтобы проверить обстановку или узнать, что случилось с их погибшим человеком. Он счёл, что мне слишком опасно покидать клан. Но яд тигрового ужа был необходим. Поэтому дедушка лично повёл Отряд ядовитых тварей на поимку. В конце концов, поймать змей рядом с горой клана Тан мог кто угодно. Я немного расстроился, что пропустил первый полевой выезд, но это был не новый вид, а всего лишь тигровые ужи, так что обида вышла не слишком сильной. К тому же после недавнего происшествия, из-за которого я десять дней провалялся без сознания, я понимал, почему дедушка так беспокоится. – Что ж, сначала пройдём внутрь. Со Рён, я принёс всё из пещер. Проверь и доставь в зал главы клана то, что понадобится. – Понял, дедушка. Мешки на плечах воинов снова зашевелились и заизвивались. Я повёл их в Сад ядовитых тварей и выпустил пойманных змей в большой деревянный загон. – Пока выберем самых крупных и здоровых. Дедушка сказал, что понадобится немного яда тигрового ужа, так что извлечём совсем чуть-чуть. – Да, молодой господин Со Рён. – Ядовитые клыки тигрового ужа устроены иначе, чем у других змей. Чтобы собрать яд, нужно прижать склянку как можно глубже в пасти. Вот так. Я взял тигрового ужа, осторожно раскрыл ему рот и поднёс маленькую склянку к верхней челюсти, почти к самой глубине пасти. У тигрового ужа крошечные ядовитые зубы расположены далеко сзади, поэтому склянку нужно вставлять глубже, чтобы клыки пришлись на край. Обычно при сборе змеиного яда достаточно слегка прижать край верхней челюсти к сосуду. Но с этими змеями приходилось действовать иначе. – Понял. Поторопимся! – Да, командир! Змей с повреждениями сразу доили на яд и откладывали в сторону. Здоровых отбирали на несколько дней карантина. Пока я следил за работой, командир принёс маленький фарфоровый флакон размером с ладонь и протянул мне. – Молодой господин Со Рён, мы наполнили его наполовину. – Понял. Остальное оставляю вам. Дедушка звал меня. – Да, молодой господин Со Рён! Я покинул Сад ядовитых тварей и направился в зал главы клана. Уже у входа до меня донеслись голоса. – О, значит, таинственным юным героем с острова Хэнам, которого встретил глава клана Тан, был именно он? – Верно. Теперь он внучатый зять клана Тан. Ну как тебе? Разве не драгоценный камень нашего рода? – Словом «таинственный» тут не отделаешься. Честно говоря, я был поражён. Он ведь выращивает Златошёрстных королевских пчёл! – Да, все удивляются, когда попадают в клан Тан. «Ха. Ну, вообще-то я и правда своего рода драгоценный камень, да?» Слушая разговор, я невольно приосанился, а потом сообщил о своём приходе: – Дедушка, это я, Со Рён. – О, входи. В зале главы клана дедушка и Чжугэ Ху сидели за чаем. Стоило мне войти, как дедушка спросил, даже не дав толком сесть: – Принёс? – Да, вот. «Это», конечно, означало яд тигрового ужа. Я поставил маленький фарфоровый флакон на стол. Так. Флакон тихо коснулся столешницы. Дедушка с улыбкой подтолкнул его к стратегу Союза Мурима. – Наш внучатый зять принёс тебе подарок. Прими. – Подарок? Стратег посмотрел то на дедушку, то на меня, взял флакон, с любопытством склонил голову и спросил: – Что это такое? Хм? Ещё и Завеса Ци? Дедушка что-то сделал, и стратег тут же напрягся, слегка подавшись вперёд. Я не понял, что происходит, и посмотрел на дедушку. Тот спокойно объяснил: – Завеса Ци – техника, которая не даёт звукам выходить наружу. Создаётся барьер из ци, поэтому она так и называется. Всё, что мы скажем в зале главы клана, останется здесь. «Ого. Ци вообще на всё способна…» Воздушные лезвия, убийственное намерение, барьеры, цингун. Мир безграничного применения. Похоже, если как следует выучить боевые искусства, с голоду точно не пропадёшь. Когда Завеса Ци встала на место, расслабленность стратега исчезла. Взгляд стал острым и сосредоточенным. – Что это за вещь, раз ради неё понадобилась Завеса Ци? Дедушка улыбнулся, посмотрел на меня и только потом ответил: – Это Яд Рассеивания Ци. – Яд Рассеивания Ци? Разве это не обычный яд? Не похоже на то, ради чего нужно ставить Завесу Ци и хранить такую тайну. Вопрос был естественным. Да, Яд Рассеивания Ци в муриме запрещён, но редким или труднодоступным его не назовёшь. В нашем Зале Десяти Тысяч Ядов его вообще хватало. Но следующие слова дедушки заставили глаза стратега расшириться. – Но этот Яд Рассеивания Ци действует на Культ Крови. – ! Выражение лица Чжугэ Ху стало таким, будто его только что огрели дубиной по голове. Он смотрел то на фарфоровый флакон, то на дедушку. Голос дрогнул от недоверия. – Э-это… правда? Нет, конечно, Мастер Десяти Тысяч Ядов не стал бы шутить подобным… – Трудно поверить? – Разумеется! Члены Культа Крови известны тем, что невосприимчивы к Яду Рассеивания Ци. Разве не из-за этого Союзу Мурима пришлось так тяжело во время Кровавой Бури Культа Крови тридцать лет назад? Они сделали так, чтобы яд действовал на нас, а сами оставались невредимы! – Именно. Я тоже так думал. Но, как оказалось, существует Яд Рассеивания Ци, способный подействовать и на них. – Значит, это правда… Нет, разумеется, правда. Если так, это невероятное открытие! Насколько он эффективен? – Хва Ын одним ударом снесла голову старейшине Культа Крови, на которого подействовал этот яд. – Одним ударом! Я невольно вздрогнул. В памяти всплыла жуткая картина: последний удар нуним, и отрубленная голова старейшины Культа Крови падает на землю. – По словам Хва Ын, яд ослабил его до уровня обычного человека. – О-хо! Значит, он действительно работает против них! – Конечно, ограничения есть. Нужно нанести его на скрытое оружие или клинок и добиться, чтобы яд попал в тело. Иначе эффекта не будет. – Недостаток есть, но даже так это огромная находка! Глава Союза велел мне привезти хорошие новости, и я всю дорогу ломал голову, что же делать. Но это не просто хорошая новость – это потрясающая весть! Вы сняли с моих плеч огромный груз. Благодарю вас, старейшина Мастер Десяти Тысяч Ядов! Чжугэ Ху сиял от радости и снова поблагодарил дедушку. Дедушка тоже улыбнулся, взял меня за руку и сказал: – Благодари не меня. Благодари этого ребёнка. Это он сделал открытие. Стратег поражённо повернулся ко мне. – Юный герой Вэй?! – Верно. И в убийстве старейшины Культа Крови он сыграл ключевую роль. Намеренно отравил себя этим ядом, позволил старейшине высосать свою кровь и тем самым отравил врага. – О! Какая смелость и сообразительность! Неудивительно, что он стал избранником Хва Ын! – Именно. Разве можно было отпустить такого ребёнка? Ха-ха-ха! Когда тебя хвалят прямо в лицо, да ещё двое уважаемых старших подряд, щеки сами начинают гореть. Похвала в лицо – испытание тяжёлое. Даже самый толстокожий человек не выдержал бы спокойно. Я изо всех сил старался выглядеть невозмутимым. Получалось, честно говоря, не очень. И тут стратег Союза Мурима обратился ко мне: – Воистину, это великое благословение для мурима. Если я доложу об этом главе Союза, он наверняка захочет щедро вас наградить. Есть ли что-нибудь, чего вы желаете? Если у вас есть конкретное желание, я могу упомянуть его, когда глава Союза будет решать вопрос о награде. Похоже, меня собирались наградить. Но когда тебя прямо спрашивают, чего ты хочешь, становится неловко. Разве человек, которому дают награду, может сам начать требовать то одно, то другое? Поэтому я скромно отказался. Но оба старейшины лишь громко рассмеялись. – Я сделал это не ради награды, так что всё в порядке, старейшина. – Ха-ха! Ещё и скромен! Старейшина Мастер Десяти Тысяч Ядов, вы заполучили поистине великолепного внучатого зятя. Ха-ха-ха! – Разве не так? Уа-ха-ха! Когда смех стих, дедушка снова заговорил: – Если хочешь чего-то, не стесняйся и скажи. Раз стратег сам предложил замолвить за тебя слово перед главой Союза, скромничать не нужно. От такой награды не отказываются. Принять её – правильно. В конце концов, Со Рён, ты заслужил её с лихвой. Обычно, по корейскому этикету, положено трижды отказываться, но сейчас мне показалось, что даже второй отказ будет уже лишним. Я осторожно ответил: «Ну, раз предлагают, можно и принять что-нибудь». – Если вы настаиваете, то на самом деле есть кое-что, чего мне хотелось бы… Мысль о награде от главы Союза Мурима, главы объединения мастеров боевых искусств, внезапно подкинула мне хорошую идею.