Глава 4. Язык тишины

Позже той же ночью, когда в коридоре погас последний свет, в мою дверь тихо постучали — три аккуратных, узнаваемых удара. На пороге стоял Леви, уже не в форме, а в простых тёмных штанах и футболке. В руках он держал две кружки с поднимающимся паром. — Экскурсия отменяется. Дождь. Не хочу, чтобы ты промокла. Я открыла и удивлённо впустила его. Не ждала. На мне была лёгкая сорочка до колен, а в руках я сжимала книгу — моё единственное хобби, не считая рисования, которое я могла себе позволить в минуты уединения. Он вошёл, поставил одну кружку на мою тумбочку, а другую оставил себе. Он не сел на кровать, а пристроился на край стула у моего рабочего стола, повернув его ко мне. Дождь за окном застилал мир мягким, монотонным шумом. — Просто… чай. И тишина. Если хочешь. Леви не смотрел на меня, изучая содержимое своей кружки, но его поза была открытой, расслабленной. Это было предложение не страсти, а мира. Совместного, тихого существования в одном пространстве без нужды в словах. Настоящее начало нашего «медленного» пути — не в пылу желания, а в спокойной близости возвращающегося доверия. И в этом была своя, особая нежность. Я отложила книгу и аккуратно присела рядом на край стола. — Ты же знаешь, я всегда этого хочу, — тихонько нарушила я тишину. Он кивнул, не улыбаясь, но его взгляд смягчился. Капитан протянул мне кружку, и наши пальцы ненадолго встретились на тёплой керамике. — Знаю. Он сделал глоток, и его глаза скользнули по обложке. — Что читаешь? Он задал вопрос тихо, без ожидания особого ответа, просто чтобы наполнить тишину чем-то общим. Его нога вытянулась, и носок слегка коснулся моей босой стопы, лежащей на прохладном полу. Это не было приглашением — скорее бессознательный, успокаивающий контакт, подтверждение моего присутствия. Леви сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на дождь за окном. Его лицо в полумраке казалось спокойным и уставшим, но уже без той ледяной закрытости, что была раньше. Он просто… был. Со мной. И этого было достаточно. Больше чем достаточно. Это казалось возвращением домой в самом тихом и настоящем смысле этого слова. Я неловко посмотрела на свою книгу. — Один роман. Не думаю, что тебе такое интересно. Я аккуратно взяла чашку и неспешно отпила чай. Мятный. Леви фыркнул, лёгкая тень чего-то похожего на понимание мелькнула в его глазах. — О людях, которые решают свои выдуманные проблемы вместо того, чтобы заниматься реальными? Ханджи пыталась заставить меня читать что-то похожее. Говорит, полезно для «расширения кругозора». Выбросил в окно, — уголок его рта дёрнулся. — Она принесла ещё три. Я использовал их для растопки. Он посмотрел на меня, и в его взгляде появился редкий, искренний интерес. — Но если тебе нравится… расскажи. О чём он. Только, ради всего святого, без этих дурацких метафор. Прямо. — Ну хорошо…, — ответила я, убирая чашку на стол и скрестив руки на груди. — Эта история о пожилой паре, где женщина больна потерей памяти. И каждый божий день её супруг читает ей одну и ту же её любимую историю о том, как молодая пара, безумно влюблённая друг в друга, проходит через время, разные испытания, любовь и ненависть, чтобы наконец быть вместе. Но есть один нюанс. Угадаешь, какой? Леви внимательно слушал, его брови слегка сдвинулись. Было видно, что он действительно вникает и не собирается перебивать. Он задумался на секунду, его взгляд стал острым, аналитическим. — Она забывает… что это их история. Её и его. А он каждый день читает её заново, чтобы напомнить ей. О них. Даже если она этого не осознаёт. Он произнёс это не как догадку, а как констатацию факта. Голос был низким, слегка хриплым. Он отпил чаю, как будто хотел смыть горечь с этих слов. — Мрачная хрень. Но... я могу это понять. — Да! Как ты мог угадать? — я удивлённо вскочила со стола. — В жизни не поверю, что ты такое читал. Леви пожал плечами, не отрываясь от кружки, но уголок его рта снова дрогнул в почти улыбке. — Не читал. Это… логично. Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнула редкая, чистая нежность. — Если ты действительно любишь кого-то… ты будешь делать это. Снова и снова. Даже если кажется, что это бесполезно. Он поставил кружку и встал, подошёл к окну, глядя на стекающие струйки. — Наша проблема другая. Мы помним слишком хорошо. И боль, и ошибки. Он обернулся ко мне, опираясь спиной о подоконник. — Но принцип тот же. Повторять. Доказывать. Каждый день. Пока это не станет новой правдой. Он сделал паузу, его взгляд стал серьёзным и прямым. — Так что, если хочешь… можешь читать мне эту свою книгу. Время от времени. Я потерплю. Может, даже пойму что-то. Я подошла к нему почти на цыпочках и нежно прижалась к груди, словно это было самое уютное место в мире. Здесь были только мы. Я слушала, как бьётся его сердце — ровно, идеально, даря полнейшее успокоение. Шум дождя на заднем фоне лишь дополнял эту интимную тишину. — Я почитаю тебе… обязательно. Его руки обвили меня, одна ладонь легла на мой затылок, мягко прижимая к себе. Он стоял неподвижно, его подбородок касался моей макушки. Леви молчал, позволяя этому моменту длиться: тишине, теплу и ритму наших сердец, наконец бьющихся в унисон. Через некоторое время, когда дождь за окном начал стихать, он наклонился и прошептал мне в волосы: — Спать. Завтра рано вставать. Он не отпустил меня сразу, а ещё крепче прижал на мгновение, как будто запечатлевая это чувство. — И… спасибо. За чай. За книгу. За… это. Он наконец отпустил меня, взял обе пустые кружки и направился к двери. На пороге он обернулся, и в свете одинокой лампы его лицо казалось не таким суровым, как обычно. — Спокойной ночи, Мэри. Окно закрой. Сквозняк. И ложись. Чтение подождёт. С этими словами он вышел, прикрыв за собой дверь. Я чувствовала доверие, хрупкое и новое, которое наконец начало прорастать сквозь трещины в наших стенах. В воздухе витало обещание — завтра будет новый день, и мы встретим его вместе. — Спокойной ночи… — прошептала я любимой уходящей фигуре в полутьме. Затем подошла к окну и немного поёжилась. Мне нравился дождь, поэтому я старалась держать створку открытой, чтобы наслаждаться этим природным шумом. Посмотрела ещё раз на свою книгу и улыбнулась своим мыслям. Я убрала волосы за ухо и немного помассировала рукой затёкшую за чтением шею. Спать не хотелось, но он сказал ложиться… Это была его необходимость защищать, оберегать, давать покой. Даже если это выглядело как приказ закрыть окно, это был его язык любви. И я начинала понимать его всё лучше. Я уснула с книгой в руках, накрывшись его пледом, который он как-то отдал мне. В нём было настолько уютно, а запах Леви так умиротворял, что я не заметила, как задержалась допоздна и проспала построение.