Сделка

***

      Девушка с тяжестью открыла веки, сумрак комнаты приятно обволакивал её обмякшее тело. Чарли не понимала, как очутилась на своей постели. Единственное, что она запомнила, — как прочитала письмо и посмотрела выпуск новостей, а остальное было как в тумане. Психика не смогла справиться с ношей. Из-за неё пострадал её подданный. Из-за своей неосмотрительности девушка решила бежать от проблемы, забыться в рутине работы. Сделать вид, что всё это чья-то злая шутка. Дорожка слезы потекла по её щеке, неприятно пощипывая.       Красные от сна глаза болели, словно в них засыпали песок. В крупицах памяти она запомнила испуганное выражение Вэгги, которая подошла к ней, а после обмякшее тело подхватили в воздухе, не дав встретиться с твёрдым холодным полом. Тёплые массивные руки сжали её хрупкие плечи, впиваясь острыми когтями. Напоследок, перед тем как закрыть глаза, Чарли увидела улыбающегося Аластора, что изучающе прожигал её своим взглядом.       Девушка попыталась повернуться на бок. От долгого пребывания в одном положении поясница заныла, девушка протяжно выдохнула.       Чувства смешались в клубок ниток, который теперь невозможно размотать. Вкус никчёмности в этом мире ощущался сильнее, чем пару лет назад, когда Чарли впервые начала говорить об отеле. Всё, на что она надеялась, о чём мечтала, разбилось на множество осколков, окропляя её тело, пронизывая каждый сантиметр, оскверняя чистую душу. Кто бы ни был этот незнакомец, но он победил. Он заставил Шарлотту зажаться в угол, как мышонка, дрожать от страха и надеяться на лучший исход. Сердце отдало единичный удар, руки вспотели, а глаза стали мокрыми. Зарывшись носом в мягкую подушку, Чарли всхлипнула. Тихо, почти беззвучно, лишь бы никто не услышал. — Жалкая картина. Девушка в удивлении раскрыла глаза: неужели она не одна в комнате? Опять она перед кем-то плачет, показывает свою слабость. Снова и снова люди видят её бессилие, злость на саму себя овладела Шарлоттой. Ей было противно жить в своём теле, дышать тем же воздухом. Она хотела вырвать себе глаза, расцарапать тело в надежде хоть как-то заглушить ненависть к себе. Лишь бы не видеть в отражении ту Чарли. — Почему ты ещё здесь? — голос дрожал, связка слов давалась с трудом. Чарли не осмелилась поднять голову на Аластора, он последний, перед кем она хотела быть такой. — Вэгги попросила побыть с тобой. — наигранность лилась песней. Аластор не переживал за неё, он первый, кто захочет увидеть падение Чарли. И вот сейчас он сидел в мягком розовом махровом кресле возле большого окна и что-то изучал в найденной на полке книге. Пентаграмма всё так же горела красным огнивом. Дня и ночи в аду не было, так как жизнь текла не по законам земного времени. Ты умер, зачем тебе эти минуты и часы, которые приближают тебя к смерти? В аду жизнь вечна, ты существуешь сейчас и будешь существовать потом, время здесь линейно, как линейна и жизнь. — С трудом в это верится. — девушка всё так же прятала лицо в подушку, не осмеливаясь посмотреть на радиодемона. — Хм? После твоего падения, которое я, по-джентльменски, предотвратил, у твоей подруги очень много работы. — Аластор язвил, как гадюка, плюясь ядом в добычу. Наконец-то закончив изучать дешёвый роман из книги Шарлотты, Аластор кинул её в мусорное ведро, неприятно морщась, будто держал в руках что-то противное. Сложив руки в замок, он взглядом исследовал лежащий силуэт Чарли. — О чём ты? — наконец-то Чарли подняла лицо с подушки и вопросительно посмотрела на мужчину. Именно это хотел увидеть Аластор. Красное лицо Шарлотты опухло, стеклянные багровые глаза смотрели как будто сквозь него, искусанные в кровь засохшие губы были в немом вопросе. Прядь сбившихся блондинистых волос прикрывала вздрагивающую шею от частого сглатывания слюны. — Ах, точно, как я мог забыть? — Аластор звонко, отрывисто засмеялся, хлопая ладонью себя по лбу, будто говоря: «Вот дурак, забыл сказать!» — Отель закрылся, Вэгги должна уже выселить последних грешников. Не может быть, нет, это всё нереально. А что Шарлотта для тебя реально? Реально ли то письмо? Реально убийство члена гоэтии? Реальна твоя никчёмность? Что из этого правда? Ты и сама знаешь ответ, и он заключён внутри тебя. — Что ж, думаю, моя роль няньки закончилась. — Аластор собирался уже уйти из приторного девичьей комнаты и направиться к выходу, но его резко схватил за руку, всё произошло в долю секунды: Шарлотта в конвульсиях подрывается со своей кровати и бежит к радиодемону в надежде остановить его. Она боится остаться одной, боится одиночества, боится своих мыслей, которые подобно термитам грызут её разум. — Не уходи! — крик разлетелся ветром по комнате, оглушая двоих демонов. Какая всё-таки она жалкая, что просит остаться его. Глаза Аластора распахнулись в немом вопросе, улыбка застыла в удивлении, но он не сделал шаг к двери, оставаясь стоять в пол-оборота. Голова опустилась вниз на дрожащую Чарли, копытца перебирались, звонко постукивая, будто земля уходила из-под ног. Мятый рабочий костюм теперь лишь походил на его подобие. Аластор выжидающе молчал. Это нагнетало обстановку ещё сильнее, чем тогда, когда он тараторил без умолку. Напрягающая тишина была опаснее, тревожнее. — Дорогая, советую вам отпустить мою руку.       Чарли хоть и не так хорошо знала Аластора, но начинала понимать его. Она очень благодарна ему за помощь в отеле и за всё, что он сделал для неё. Да, возможно, это было его целью, и он, как истинный кукловод, ведёт свой спектакль, но она не может лишить себя этой возможности. Зная себя, она сделает это.       Выравнивая сбитое дыхание, Шарлотта отпускает руку демона. — Ал, я знаю, что тебя заинтересовала эта личность, а я хочу спасти свой отель. Аластор многозначительно посмотрел на дрожащую Шарлотту и, развернувшись от двери, направился к её кровати, давая понять девушке, что готов выслушать её. — Я знаю, что ты не будешь помогать за просто так, и все твои действия — самовыгода. — Как вы уже меня хорошо узнали, принцесса, и что хотите мне предложить? — Помоги мне, одна я не справлюсь. Мне нужна помощь. — Шарлотта оказалась в тупике, где нет выхода. — Ха-ха-ха, сама принцесса Ада готова пойти на сделку? — Глаза того загорелись красным, а улыбка преобразилась в первобытный оскал. Да, Аластор любил сделки, потому что жил ими, это его нутро. Мужчина давно понял, что без сделок ты букашка в их огромном мире. Ад — это не Земля, сильный пожирает слабого, и если бы Чарли была обычной грешницей, её давно бы сожрали. Она слабая девчонка с розовыми очками, слишком невинная для их прогнившего мира. Если бы не её семья и её статус, местные выродки давно бы уничтожили её свет. — Отцу всё равно, что происходит в Аду. Он не станет помогать мне, не станет даже слушать, оставаясь безучастным наблюдателем. И остаётся лишь один вариант. Ты второй в моей жизни после него, кто не обделён силой. — Кажется, некоторое время назад я был опасной проблемой, от которой следует держаться на расстоянии? — Аластор упивался словами Чарли, она льстила его раздутому эго, ласкала самолюбие. Он готов был упиваться этим моментом вечность, смотря, как дочка Люцифера молит его о помощи. Жаль, что скоро это закончится. — Да, ты опасная проблема. Я не знаю, считаешь ли ты меня близким другом, возможно, думаешь, как и все, что я глупая принцесска с сахарной ватой вместо мозгов, — Чарли наконец-то подошла к кровати, на которой сидел Ал, и присела рядом, не решившись посмотреть ему в лицо. Она боялась увидеть в его глазах презрение. — Но я считаю тебя своим близким другом, ха-ха, да я, видимо, совсем поехала головой, — девушка на минуту замолчала, но Аластор её не перебивал. — Когда ты первый раз пришёл в отель, когда привёл меня в город каннибалов, когда защищал мой отель от нападок, когда сразился с нами против Адама… Возможно, ты делал это с какой-то выгодой или ещё из-за чего-то, мне не интересно это, но именно тогда я поняла, что ты стал дорог мне.       Шарлотта, набравшись храбрости, наконец-то посмотрела на него. Мужчина оставался непоколебимым. Что было в его голове — загадка за семью замками, и ей очень сильно хотелось узнать её, но она всего лишь ещё одна кукла в его спектакле. — В общем, забудь, что я сказала. Я не согласилась бы с тобой на такую сделку, если бы не доверяла тебе, вот и всё. — Забавно, — Аластор слегка дёрнул правым ухом.       Неожиданное откровение от принцессы. Он всегда знал, что она глупа и наивна, но он знал ещё кое-что: за свою мечту, за свои идеалы она будет биться до последнего, как бы опасно, больно ни было. Именно это он уважал в ней, уважал её характер, уважал её саму. Сам этот отель реабилитации в аду был изначально правильной идеей. Но не для неё. Она верила в свою мечту, билась за неё. Шла против системы ада, выслушивала нападки демонов, терпела унижения. Она искала в каждом что-то светлое, хоть этот грязный свет смешивал её с грязью. Она с гордо поднятой головой шла дальше. Аластор признавал силу Чарли. И вот сейчас: закрой отель и уйди к своему отцу, потеряйся в массе адских существ, пока есть возможность. Но Чарли стоит перед ним, готовая сопротивляться до последнего. И, видимо, девушка готова пойти на всё.       Поначалу всё это было игрой, задачей Рози, с которой он справлялся. Он не интересовался у неё, для чего ей этот отель и семья Морнингстар, пока ему весело, надо веселиться. Но потом что-то пошло не так. Оковы душили его, не давали сделать чистый вдох. Смотря на Чарли, он всё больше и больше стал убеждаться, что должен освободиться, стать свободным, быть вольным в своей второй жизни. И это произошло: он свободен, не ограничен, но он не смог уйти, не смог лишить себя новых впечатлений. Он хочет увидеть, что дальше сделает Чарли, и он застрял в этом отеле.       И даже сейчас он мог взять и уйти, сбросив её руку, бросив напоследок яд, увидеть её истерику, слёзы и отчаяние. Но он остался, сидит у неё на кровати и слушает её откровения. Он не верит в идею реабилитации, не верит, что плохой может стать хорошим. Но для себя самого, за столько лет пребывания в аду, он нашёл новый глоток свежего девственного воздуха, что приятно проникал в его лёгкие, озаряя его наскучившую жизнь. Он нашёл новую героиню своего спектакля. — Что ж, твоя идея с отелем была провальной с самого начала. За этим забавно было наблюдать. Меня веселили эти имбецилы, которые верили в искупление и что смогут попасть в Рай. Шарлотта стала мрачнеть. Девушка сжалась, как цветок в зимнее утро. — Я поняла тебя. — Я мастер сделок, и моя помощь не бесплатная. Услуга за услугу. Лицо девушки выразило гримасу удивления. Мучившие мысли затихли, а голова наконец-то успокоилась. Глаза Шарлотты выразили благодарность, а рот искажённо улыбнулся. Она благодарна ему, хоть и придётся заключать сделку, но это суть Аластора. — Спасибо тебе. — Оставь эти пустые слова кому-то другому. Если бы я не видел потенциал, то не стал бы терять на это время, дорогая. — Я понимаю тебя, — девушка искренне улыбнулась.       Аластор артистично встал, поправляя свой фрак, разглаживая его. Широкая спина слегка хрустнула в районе поясницы. Звук треска радиоволн усиливался, постепенно заполняя всю комнату Шарлотты. Повернув голову на триста шестьдесят градусов, демон многозначительно посмотрел на девушку, приглашая в центр комнаты для совершения сделки. Рога стали увеличиваться в размерах, придавая причудливую форму веток деревьев. Улыбка превратилась в широкий, прошитый оскал. Глаза загорелись зелёным, ядовитым светом. И без того острые когти стали острее. — Заключим сделку, принцесса.       Чарли подошла к Аластору. Образ той преобразился в демонический. Из лба виднелись два длинных, точёных рога. Красные от слёз глаза стали ярко-бордовыми от демонического пламени. Когтистая демоническая рука, не теряя своей утончённости, пала в ладонь Аластора. Мужчина крепко сжал её, будто боясь, что его заказчик вырвется. Мощная энергетика двух сущностей слилась в единый поток их сил: ярко-красная, как утреннее солнце, и ядовито-зелёная, как циан. Хоть окно было закрыто, но от их сил в комнате поднялся бешеный поток ветра, что ломал мебель и убранство. — Аластор, я прошу тебя о помощи. Помоги мне спасти мой отель и найти эту тварь, которая грозит безопасности мне и моим людям.       Голос был спокоен. Стальной стержень, который прятался под сугробом снега, пробивался сквозь полотно белого одеяла. Девушка уже всё для себя решила. Пути назад нет. Не она так её, и ей насрать, как будет решаться её правосудие. Теперь она — суд. Она и так много страдала, терпела и надеялась на лучшее. Аластор — последняя её надежда. — Согласен. Взамен требую услугу за услугу в будущем. — едкость слов отравляла сильнее самого ядовитого яда. Искажённый голос заполнил комнату, выходя за её пределы, договор заключён на словах. Заказчик и исполнитель сильнее сжали руки. Энергия сжалась до атомов, а после взорвалась, как бомба. Стёкла окон выбило, стены задрожали, словно где-то произошло землетрясение, пол ходил ходуном. Но энергии было мало, она расползлась по всему отелю, заполняя каждый укромный его участок.

***

      На первом этаже, в холле, Вэгги принимала ключи у последнего грешника. Она ничего не сказала остальным работникам отеля. Девушка считала, что Шарлотта сама обязана сказать им. Вэгги тяжело вздохнула, крепко сжимая связку ключей от номера, грусть заполнила сердце. Все старания Чарли пошли коту под хвост, ей было жаль подругу. — Вэг, как там Чарли? — За стойку регистрации подошли Хаск, Энджел и Ниффти, что сидела на одной из пар рук паука. — Я оставила с ней Аластора. Когда уходила, она ещё была без сознания, — ответила Энджелу девушка, вешая связку. — Не очень приятная компания, — подметил Хаск. — Я переживаю за неё, она в последнее время стала уязвимой, мало ли что взбредёт в голову. — А клубничный сутенёр как раз хорошая компания для расшатанной психики принцессы. — Да знаю я! Но как бы мне ни хотелось этого признавать, Аластор помог нам много где, как учила Чарли, нужно уметь доверять.       И после слов Вэгги свет огромной золотой люстры, что висела на потолке, начал быстро моргать, после в ход пошли софиты. К одинокому танцу перебоя электричества подключились дрожащие стены и неимоверно сильная энергия, что стекала по стенам и потолку, словно сгусток лавы, она заполонила помещение. — Доверять, говоришь? — съязвил Хаск. — Твою мать! Чарли! — Вэгги рывком перепрыгнула стойку регистрации и помчалась к комнате Шарлотты, чем ближе она приближалась, тем сильнее была энергия. За ней следом последовали остальные. Возможно, сейчас им расскажут, что происходит в отеле. Дверь комнаты открывается, и к Чарли забегает разгневанная Вэгги. А после показался Хаск, Энджел и Ниффти. На лице подруги читалось волнение с обидой, она знала, что Чарли отчаялась, но не думала, что сможет опуститься до такого уровня. — Что ж, пожалуй, я пойду. — Аластор собирался уже раствориться в тени, но к его горлу приставили лезвие ангельского копья. Вэгги тяжело дышала, лезвие в руках ходило ходуном. — Что, вашу мать, здесь произошло! — Вэгги, расслабься, это я его попросила. Он не виноват. — Что? Чарли, но как ты? — глаза Вэгги расширились в ужасе. Она убрала от лица Аластора оружие и глухо уронила его из рук. Неприятный звон металла раскатился по комнате. — А что ты предлагаешь? Пойти к отцу? Он всё равно не поможет. Не поможет даже кто-то из вас. Мне нужна большая сила, чтобы решить эту проблему. — Обидно, но зато честно. И все в этой комнате прекрасно понимают это, поэтому Чарли взяла на себя обязанность озвучить её. — Ты уверена? — Может, Вэгги было легче признать, что Чарли заставил Аластор, а девушка повелась на его лесть, но увы, правда горьче обмана. Вэгги тяжело принимать тот факт, что Шарлотта отчаялась, но принцесса права. Никто, кроме оверлорда, не поможет ей. Ей нужна сила. Чарли решительно мотнула головой. Посмотрев на остальных грешников, она пригласила их сесть, позже начала свой рассказ. Пытавшийся удалиться пару минут назад Аластор решил остаться. — Охренеть. — В унисон сказали Энджел и Хаск. — Я так понимаю, ты не знаешь, кто это мог быть и зачем ему это? — спросила Ниффти, лежа на кровати принцессы, перебирая ножками. — Да. Не знаю. Отцу всё равно. После того, как мама покинула нас, он совсем перестал выходить в свет. — А где он, кстати? — поинтересовался Хаск, закуривая табак сигареты. — Помнится, после случившегося с Вассаго, он уехал к себе в особняк за чем-то. — ответила Вэгги. — Кто этот Вассаго? Я не особо понимаю всю эту адскую ранговую хрень. — лежавший рядом с Ниффти Энджел спустился на пол к ногам Чарли. — Это демон из знати Гоэтии, адорожденный, — вмешался в разговор Аластор. — Не особо понял. — Гоэтия — это круг демонов, который создал папочка нашей принцессы, идиот. — ехидно съязвил Аластор, подходя к Энджелу и пару раз слегка ударив того по макушке микрофоном. Паук неприятно поморщился. — А ты осведомлён. — улыбнулась Чарли. — Когда занимаешь ранг оверлорда, обязан знать нюансы Ада. — Получается, обычный грешник не мог совершить покушение? — поинтересовалась Вэгги, она сама особо не понимала, как устроен Ад. — Возможно всё. Когда я впервые оказался в Аду, мне без проблем удалось расправиться с прошлыми оверлордами. Ммм, этот запах... — Мы поняли, можешь не продолжать, — Хаск не желал слушать монолог психа. — Но ты расправлялся только с грешниками, почему не пошёл выше? — возможно, Чарли хотела ближе узнать Ала, а может, поняв действия оверлорда, она поймёт мотив неизвестного отправителя. — Я не обязан отвечать на этот вопрос. Но скажу вот что: законы Ада созданы не из прихоти, тупиц надо держать в узде. — Ты прав, грешник не может навредить вышестоящим по рангу, — Шарлотта поджала колени к лицу и тяжело выдохнула. — Чарли, такое было уже в Аду? — Нет, Вэг, никогда. По идее, отец сейчас должен отправиться в Гоэтию и созвать местный совет, а после консолидировать жнецов. — Чего? — Энджел чувствовал себя тупым в их заумных разговорах. Аластор закатил глаза, улыбка нервно дёрнулась. — Принцесса хочет сказать нам, что недоправитель должен принять меры в отношении демонов, защищённых вето. Когда убивают кого-то, кто защищён законом, это считается нарушением правопорядка. Хоть это Ад, но здесь есть законы, которые нужно соблюдать. И в случае их нарушения созывается совет из круга демонов — представителя того, кого убили. Когда решение принято, выпускается отряд жнецов, местные ищейки, — Аластор поморщился, — Неприятные парни, не советую с ними встречаться. Когда идиот найден, дальше в дело идёт адский суд. — Ого, Ал, ты меня удивил! — Шарлотта в удивлении хлопала глазами на мужчину. Девушка даже не думала, что радиодемон настолько знает нюансы Ада. — А ты думала, я один из этих тупиц? Девушка промолчала. Энджел и все остальные были в шоке от услышанного. Никто даже и подумать не мог, что Ад — настолько сложно устроенная система. — Ты видел этих жнецов? — с опаской поинтересовался Хаск. — Да, в 1950-м, — больше Аластор ничего не сказал. — Но всё же, Чарли, я не думаю, что этот придурок будет... — Но Чарли перебила Энджела. — Мой отель стоит у него костью в горле, почему? Все остальные тупо ржали с меня, считали дурой и ненормальной. Но он в своих действиях дал понять, что настроен серьёзно и готов пойти на всё. Зачем? И по итогу он напал на Гоэтию. На её вопрос не ответили, потому что ни у кого не было на него ответа. Это первый прецедент в Аду, когда на семью, защищённую законами Ада, напали. — Вот именно, вы не знаете. Мой отец уже не правит Адом, он отошёл от дел. Я даже не знаю, отправился ли он в Гоэтию? Меня считают наивной дурой, так что вам приходит на ум? — Ха-ха-ха, — Аластор залился звонким смехом. Гул радио больно бил в уши, казалось, что из них пойдёт кровь, — Дорогуша, неужто вы решили вспомнить свои корни? — Чарли, это серьёзное заявление. Люцифер — бывший ангел, Рай не оставит это без внимания, — вмешалась Вэгги. — Я тебя умоляю, ты видела этот Рай? Им, как купаться в радуге и жрать сахарную вату, вообще ничего не надо, — выплюнул Энджел. — Но попробовать стоит! Надо встретиться с Эмили и попросить аудиенции. — И всё же я считаю, это биться в закрытые ворота, — Энджел встал и направился к выходу. — Что ж, пожалуй, я тоже пойду. — Куда ты? — Чарли встала с кровати. — Навещу старых друзей. — После этих слов Аластор растворился в дымке тени.

***

      Люцифер уже собирался покинуть свой замок после того, как нашёл недостающую деталь для своей механизированной уточки, которую он всю ночь проектировал после разговора с Чарли. На поиски детали ему потребовалось целых два дня, так как комнаты его обители были завалены всяким хламом. Мужчина даже удивился, что когда-то он жил размеренной жизнью в этих стенах со своей семьёй. Теперь стены давили на него, а холодный воздух пробирал до костей. Родное стало чужим, лишь воспоминания грели душу. Собираясь расправить крылья и взлететь, он был прерван гудком телефона. Бывший ангел громко выругался и нажал «принять вызов». — Люцифер Морнингстар, прошу простить за беспокойство. Повелитель ада уже хотел сбросить вызов. Он вроде дал ясно понять демонам, что больше не собирается заниматься делами ада и беспокоить его нет смысла. — Пеймон, вроде в нашу последнюю встречу я дал тебе ясно понять, что меня... — Люцифер, одного из моих убили. Ты не смотрел новости? Мужчина встал как вкопанный. Деталь для уточки выпала у него из рук. Голос застрял где-то на выдохе. Как такое может быть? — Ты шутишь надо мной? — Шутишь! Кто обещал нам право вето, не ты ли? И где оно теперь? После новостей любой грешник поймёт, что Гоэтия — куски мяса для разделки! Люцифер, приди в себя! Если ты не примешь никаких действий, то принимать их буду я!       Глухие гудки раздались на линии. Мужчина опустил руки, будто под тяжестью. Люцифер устал от ада, устал от бессмысленного существования. И вот ещё это. Да что, чёрт возьми, происходит? Он хочет исчезнуть, будто его не существует, лишь бы не влезать опять во все эти государственные проблемы.       Через несколько минут он уже был в отеле. Помещение встретило его холодом и подозрительной тишиной. — Чарли, детка? Ты не потеряла меня? Я был у себя в особняке, ты не поверишь, что произошло. — Ох, она поверит, не сомневаюсь.       Люцифер скривил гримасу презрения, когда услышал искажённый голос радио. Ему были противны все эти грешники и их междоусобицы. Иногда он поражался, насколько Чарли переживает за них, но за что? За гнилую душу? За свой выбор, который они совершали ещё людьми? — Исчезни. — Я это и собирался сделать, но перед тем как уйду, скажу вот что, — Аластор смаковал каждую букву, каждый звук, приятно прицокивая языком об свои острые зубы. — Ей не надо было тебя слушать, и больше эту ошибку она не допустит. — О чём ты? — Свали, исчезни, сдохни. — Не любящий ли папочка сказал ей пустить на самотёк ситуацию? И что мы имеем? На Гоэтию напали. Похвально, повелитель, да вы лучший монарх, который видел свет, такими темпами скоро весь Ад перебьют, — Аластор театрально похлопал в ладоши, изображая аплодисменты. — Закрой свой хлебальник. — Это правда, Люцифер, и как бы ты ни хотел её признавать, она больнее лжи. — Да я собирался уже уходить, так что оставлю ваше величество на проектировании какой-то хуйни, но скажу напоследок вот что. Гоэтия только начало, и, возможно, следующим будешь ты. — Ты, грешник, смеешь мне угрожать?!       Но Аластор исчез, будто его и не было в холле отеля. Никого не было, он был пуст, лишь одинокий ветер гулял по комнатам. Люцифер упал на колени, крылья торчали у него из спины, потухший взгляд смотрел в мрак, ватные руки искали опору. Но его опора далеко от него, она бросила его, он остался один, низвергнутый в пучину злобы, похоти и греха.