Часть 5

Летать госпоже понравилось. Она мало желала знать про концентрацию и сосредоточение силы в себе. Про волшебство она, впрочем, тоже ничего знать не хотела. Я рисовал ей схемы и таблицы, полагая, что она уже достаточно взрослая, чтобы их понять. А ей было скучно. Она тащила меня на стену, или отправлялась в заброшенный сад — на территории дворца, поистину бывшего скорее маленьким городом, чем просто зданием, таких было достаточно. Госпожа использовала силу и концентрацию ровно настолько, чтобы принимать ипостась демона. И летать. Сначала она летала одна («Ллир, сделай так, чтобы меня никто не видел. Ллир? Куда ты смотришь, я здесь? О, меня уже не видно? Чудно. Ты молодец, Ллир»). Порой мне казалось, что в её человеческую головку просто не умещается осознание всей её силы, всего возможного могущества. Меня она не слушала. Совсем. Чуть позже, вдоволь налетавшись одна, она взяла за привычку требовать, чтобы я взял корзинку с едой («Только не тяжёлую!») и шёл с ней к северной стене — оттуда она уносила меня в ближайший лес или поле. Как ей вздумается. — Ты совсем лёгкий, Ллир. Правда, как котёнок. Ой, прости, я что-то не то сказала? Слушай, а я тебя нормально кормлю? Может, ты тощий? Ты мне тогда скажи... А, скажешь ты! Снимай рубашку. Хм, да нет, рёбра вроде не торчат. У рей-на же есть рёбра? — Конечно, госпожа. Наше внутреннее строение крайне сильно напоминает человеческое. — Ух ты! А хвост тогда почему растёт? А ушки? Ллир, ну дай почесать ушки, они такие ми-и-илые... Тебе неприятно, когда я их трогаю? Только честно? — Госпожа, вам было бы приятно, если бы я вам под юбку залез? — Ну скажешь тоже! Ллир? Что, правда, так же? И-извини тогда. А хвост можно? А ты мои рога хочешь потрогать? Нет? Ну почему никто никогда не хочет трогать рога, а ваши ушки — такие милые! — Госпожа, может быть, мы повторим упражнения, которые я показывал вам утром? — Это были скучные упражнения, Ллир, я не хочу. И вообще, если мы играем, почему ты не зовёшь меня Лия? — Почему вы не хотите учиться, госпожа? У вас дар, вы можете почувствовать магию если только... — Я уже чувствую достаточно! Я не хочу никакой магии! Зачем мне магия, Ллир? Я, может, замуж скоро выйду. А кому нужна жена-ведьма? Хватит с них, что я почти демон. Это смешно, если задуматься — и я задумывался, пока наблюдал за её пируэтами в небе. Госпожа столько времени и сил потратила на то, чтобы убедить меня её учить. Сначала ей, конечно, хотелось понять, что превращает её в демона. Контролировать. Но это оказалось слишком легко для её способностей. Естественно, ей бы хотелось вырваться из дворца, жить свободно — и поразить короля, наконец-то доказать ему, что он не зря оставил уродину-дочь при себе. Наверняка девочка уже представляла себя во главе армии или на троне рядом с отцом. Тогда, на северной стене, я разрушил эти мечты. Госпожа, должно быть, поняла, что дело не в магии — её не поймут и не примут, как уже было раньше. Ничего не изменится. А может, в её голове действительно не укладывалась вся широта открывшихся перед ней возможностей? Впрочем, чаще всего мне казалось, что я просто не понимаю, что творится в голове этой девчонки. На очередном приёме — праздновали день рождения королевы — госпожа приказала: — Ллир, а ты можешь притвориться, что любишь меня? Правда любишь. Можешь? Тогда потанцуй со мной. Пожалуйста! Полагаю, очередная попытка привлечь внимание короля, тем вечером занятого именинницей. Одетый или нет, в ошейнике или нет, я не мог спрятать ни хвост, ни уши, чтобы сойти за человека — даже по приказу госпожи, даже на один только танец. — Госпожа, вы уверены? — Я так хочу, Ллир, — она подала мне руку, и, когда я встал с колен, присела в церемониальном поклоне. — Пожалуйста, мой лорд, снизойдите до танца с бедной уродливой принцессой. Конечно, все пары тут же освободили нам место — участвовать в подобном «бесчестьи» не стал бы ни один нормальный человек. Свет был приглушён — как будто это могло мне помочь. Я уже видел взгляд короля — совсем не одобрительный. И думал, во сколько плетей мне это обойдётся? — Госпожа, мне нужно шептать вам слова любви? Она прижалась ко мне теснее, чем требовал танец, и закрыла глаза. — Нет. Пожалуйста, лучше молчи. И мы молчали. Музыка играла медленная — мы так же медленно кружились, руки госпожи у меня на плечах, мои — на её талии. Бесчестье — как оно есть, для человека. Её отец не сможет не обратить внимания на подобное, так что госпоже, очевидно, удалось его привлечь. Мелодия стихла, не резко, но неожиданно — как последний вздох. Госпожа замерла, не поднимая головы. И шепнула мне в шею: — Я люблю тебя, Ллир. Не уверен, что это было частью игры. И не думаю, что я первый потянулся к её губам — но мы целовались, и её поцелуй был не как дым, совсем. Он был солёный, как слёзы. А потом раздались хлопки. Сначала редкие, потом всё громче и громче, как будто кто-то подал знак аплодировать. И голос королевы воскликнул: — Лия, великолепно! Ты потрясающе выдрессировала своего рей-на. Иди к нам, расскажи, как ты это сделала. Я хочу от своего, — она потянула королевский подарок за цепочку, — такой же чувственности. Госпожа мелко задрожала. От неё резко запахло дымом — и я, наклонившись, шепнул ей на ухо: — Сосредоточьтесь, Ваше Высочество. Разве вы хотите обернуться сейчас? Она беспомощно посмотрела на меня — в глубине вертикальных зрачков мелькали красные искры, точно далёкое пламя. — Я тоже вас люблю, госпожа. Это подействовало. Она всё ещё дрожала, но теперь от смеха. И повернулась к королеве, улыбаясь. — С удовольствием, Ваше Величество. Отец, вы не против? Позже, стоя на коленях у её кресла, я слушал, как Его Величество лениво отчитывает своих женщин за неподобающее поведение. Подарок королевы — молоденький рей-на, совсем ещё ребёнок — сидел рядом и то и дело бросал на меня изумлённые косые взгляды. Королева время от времени протягивала ему кусочек того или иного блюда со стола. Я наблюдал, как он их ест и думал, сколько времени прошло, что он уже стал таким покорным? А потом, поймав ещё один удивлённый взгляд, вдруг представил: что если мальчишка родился в неволе? Лет двадцать ему точно было. От этих мыслей свело живот — я мысленно радовался, что госпожа не кормит меня, как её мачеха. Боюсь, сегодня меня бы стошнило. — Я вела себя, как дурочка? — выдохнула госпожа ночью, когда я снимал с неё платье, готовя ко сну. — Знала же, она будет меня провоцировать. Спасибо что не дал мне... совершить непоправимое. Не хочу, чтобы она знала, что я умею летать. Она найдёт способ посадить меня в настоящую клетку... Я перенёс её на кровать и укрыл одеялом. — Спите сладко, госпожа. Она сонно посмотрела на меня. — Раздевайся. Не могу сказать, что это было неожиданно, просто странно — её отца в спальне не было. Некого удивлять. — Что желает моя госпожа? Она подняла край одеяла и похлопала по подушке рядом с собой. — Ложись. Давай сделаем вид, что мы любовники? — Госпожа, боюсь, я не понимаю... Она вздохнула. — Ллир, меня правда скоро выдадут замуж. Понятия не имею, почему отец тянет, но это не может продолжаться вечно. И я... я не хочу, чтобы мой первый раз был с кем-то из этих... Ну, ты понимаешь. Муж не будет со мной нежным, точно не будет. Я же уродина. Поэтому... я бы хотела, чтобы первый раз был, — её голос упал до еле слышного шёпота, — с тобой. Я сел рядом, она накрыла меня одеялом. — Сейчас, госпожа? Она вздрогнула и поймала мой взгляд. — Нет! Я тебя боюсь. П-потом. Я привыкну. Наверное. Давай сегодня ты меня просто обнимешь? Получится, что мы действительно провели вместе ночь, — она несмело улыбнулась. — Хорошо? — Конечно, госпожа. В такие моменты, как этот, я отчаивался её понять. — Госпожа, — позвал я, когда она отвернулась, вжавшись в меня, позволяя себя обнять. — Почему вы меня боитесь? — Потому что ты странный. — Я вас снова не понимаю. Она усмехнулась. — Ну согласись, это же странно: то ты весь такой примерный раб, то ты обзываешь меня девчонкой и начинаешь приказным тоном давать советы, — на самом деле я перестал это делать почти сразу, всё равно не действовало. Впрочем, её внимание я тогда привлечь смог. — А ещё, — продолжала она, — ты правда очень красивый, а я уродина. А... а ещё ты можешь сколько угодно целовать мне пальцы, но я же вижу, что тебе неприятно. Тебе неприятно, когда тебя касаются. А что делает мужчина, когда ему неприятно? Нет, я знаю, я могу приказать, чтобы ты был нежным. Но всё равно ведь будет больно. Ведь будет же? — Нет, госпожа, — снова вспоминая Вечный лес, ответил я. — Не будет. Только неприятно немного. Но недолго. И уверен, вам понравится. Она опять усмехнулась. — Ты это уже делал? С людьми. — Нет, госпожа, — честно ответил я. — Вот видишь. Как ты можешь знать? Будет больно, я знаю. Я не этого боюсь. Просто... ты же раб. И ты меня ненавидишь, — она грустно улыбнулась. — Так и так в постели с чужаком... Я, когда маленькой была, представляла, как в меня влюбится сногсшибательный красавец, такой, что даже отец его одобрит. Он будет носить меня на руках, будет нежным, будет заботливым. Я представляла, как с ним это, ну... будет. Нестрашно. Но это же невозможно? Отец говорит, что я женщина, и у меня долг. Я должна родить мужу сына, должна быть покорной... А все сказки про большую и вечную любовь следовало оставить в детстве. Я осторожно погладил её плечо. — Госпожа, нежность и любовь не всегда идут рука об руку. И, простите, но это неправда, что я вас ненавижу. — Мы оба знаем, что правда. Я человек. — Вы демон наполовину... Она тихо рассмеялась. — Как будто это что-то меняет. Я человек, я дочь человека, который спалил половину вашего Вечного леса. Ты меня ненавидишь. Я привыкла, Ллир. Конечно, мне будет неприятно, когда ты будешь меня касаться — потому что тебе будет неприятно. Но это лучше, чем пьяный мерзавец, дорвавшийся до моего приданного. Всё, теперь давай спать. Я устала. — Спокойной ночи, госпожа. — И ты сладко спи, Ллир. Она заснула быстро, обняв мою руку. Сероватые в сумраке волосы рассыпались по подушке — от них пахло дымом и цветами. Я лежал с открытыми глазами, смотрел на неё и думал, когда её запах стал мне нравиться? Не просто привычный, а приятный. Обнимать её тоже было неожиданно приятно. Не как голую, скользкую змею или облысевшую гигантскую крысу из подземелий Кайне-ри. Как маленького котёнка — когда они ещё несмышлёныши и не умеют кусаться. Забавно, что с котёнком сравнивала меня она. Утром следующего дня — буквально на рассвете — в спальню госпожи ворвался капитан стражи и, отдав честь, с постной миной объявил: — Король мёртв. Да здравствует королева.