Часть 8

      Они вернулись в домик. Солнце стояло высоко, настырно лезло в окна, нагревало пол, оставляло на стенах золотые пятна.       Ира поставила сумку на стол, выдохнула. Голова всё ещё приятно кружилась — то ли от вина, то ли от воздуха, то ли от всего сразу. Но тело вдруг напомнило о себе: тяжестью в ногах, ноющей болью в плечах этой странной, липкой усталостью, которая накатывала волнами.       — Ты чего? — спросил Андрей, заметив, как она замерла.       — Ничего. Просто.., — она зевнула, прикрыв рот ладонью. — Что-то разморило.       — Ложись.       — Сейчас, разберу продукты...       — Я разберу. Иди ложись.       Она хотела возразить — привычка, рефлекс — но сил не было. И спорить не хотелось. Не с ним.       — Ладно, — сказала она тихо. — Только если что...       — Я разбужу. Иди.       Она прошла в угол комнаты, к кровати. Сняла рубашку, повесила на спинку стула. Осталась в платье — тонком, лёгком, пахнущем базаром и солнцем. Легла на самый край, поджала ноги, закрыла глаза. Через минуту дыхание стало ровным.       Андрей стоял у стола и смотрел, как она спит.       Солнце падало на Ирино лицо, на разметавшиеся по подушке рыжие волосы, на синяки, которые теперь были видны целиком — на плечах, на ключицах. Она спала доверчиво, по-детски поджав колени к груди. Сегодня она совсем была не похожа на ту железную Шумскую, которую знали все в СК. И тем ценнее для Высокова было видеть её такой, “непохожей”…       Он тихо, стараясь не шуметь, начал разбирать покупки. Потом подошёл к окну, приоткрыл — чтобы ветер с моря заходил в комнату.       Ира вздохнула во сне, перевернулась на другой бок. Её рука свесилась с кровати — тонкая, в синяках, беззащитная.       Доктор постоял ещё немного, глядя на неё. Потом взял книгу — ту самую, старенькую, в мягкой обложке — и тихо вышел на веранду.       Веранда встречала ветром с моря и солнцем, уже не таким жарким, но ещё тёплым. Деревянный стол, две лавки, перила, за которыми сразу начиналось небо и вода.       Андрей сел, положил книгу перед собой. Открыл. Попытался читать – слова не складывались. Мысли возвращались туда, в комнату. К Ире.       Он отложил книгу. Откинулся на спинку лавки и закрыл глаза.       Ему вспомнилась первая встреча с Шумской. В тот день было солнце, такое же яркое, как сегодня. Пыльный воздух у входа в клинику. И Ирина, выскочившая откуда-то сбоку, с этим своим удостоверением, которое сунула ему прямо в лицо.       — Высоков? Андрей Ильич? Мне нужна ваша помощь.       Даже не спросила, даже не представилась толком. Просто ткнула корочкой и решила, что этого достаточно. Этого было бы достаточно, но не Андрею… Тогда он подумал: "Ещё одна. Очередной следователь, которому нужно быстро, дёшево и сердито, чтобы я разложил всё по полочкам".       Конечно, согласился помочь. “Разовая акция”, как он это называл. У него был опыт такого сотрудничества — пришёл, посмотрел, сказал умные слова, получил подпись в бумагах и забыл.       Но с ней вышло иначе. Когда упёртая Шумская приехала к нему ещё раз и буквально упрекнула его в равнодушии к делу, Андрей понял, что так быстро она от него не отвяжется. Что это было с её стороны? Профессиональная необходимость или личный интерес?..       Но именно тогда и началась их настоящая совместная работа. Буквально круглосуточно на связи, сообщения в любое время, встречи посреди ночи. Ира со своим расследованием была везде: в его мыслях, в его расписании, в его доме, в его жизни. Студенты стали второстепенны…       Он тогда смотрел на неё и думал: "Чёрт. Она не отвяжется". И понял, что ему это нравится… Раньше не было человека, который бы настолько всерьёз относился к его словам, к разбору психологического профиля убийцы, и не просто воспринимал информацию, но и понимал логику – Шумская была именно такой.       А потом случилась Анжелика Ким.       Высоков плохо помнил те часы в гараже. Обрывками — холод, боль, дикое напряжение и голос убийцы, такой спокойный, будто они чай пили. Потом попытка дешевой психологической манипуляцией спасти себя. И снова резь в запястьях, свет, страшный грохот и – Ирино лицо.       Она нашла его. Вытащила. Спасла. Высоков был обнажённым, холодным, почти мёртвым — а Шумская прижимала его к себе, закрывала от всех, будто он был самым важным. Он запомнил это ощущение навсегда. Горячее дыхание на ледяной коже. Контраст, от которого хотелось жить.       И — почти месяц тишины. Дело раскрыто. Ирина исчезла. Ни звонков, ни сообщений. Ничего. Только однажды он видел, как она приехала, постояла под окнами клиники, пока он встречался с Ким, но так и не решилась поговорить.       Что он чувствовал тогда, после этого покушения? Удивительную тишину внутри. Да, первые дни он тоже просыпался по ночам, тоже вздрагивал от каждого шороха. Но потом навалились студенты, зачёты, отчёты… Жизнь закрутилась. И не было повода позвонить. Не было повода искать встречи с Ириной.       Только иногда — среди ночи, в полудрёме — он чувствовал горячее дыхание на своей шее. Живое, спасительное. И просыпался. И снова засыпал. И снова просыпался.       Возможно, это ночное видение продолжалось бы и до сих пор, если бы однажды ему не позвонил Бобровский.       – Вы нужны нам, Андрей Ильич, – это была просьба, но прозвучала она как приказ. – Найдены останки молодой девушки с характерными травмами. Дело ведёт Шумская.       Отказать было невозможно, да и не хотелось. То ли эта несчастная аспирантка Вера, сыгравшая не последнюю роль в их нынешнем расследовании, была в тот день слишком занудной, то ли знак, что судьба его опять сводит с Ириной…       И снова закрутилось. Анализы, факты, допросы, вино по вечерам, кофе круглосуточно, поездка в Ростов, тотальное сближение, неконтролируемое слияние…       И сейчас, сидя на этой веранде, глядя на море и слушая её дыхание за стеной, Андрей всё ещё не знал ответа на один, но очень важный вопрос: кто они с Ириной друг другу?       Он сам совсем недавно ничего не возразил на её вывод, сказанный глухим голосом: “То есть пару мы не рассматриваем”. Они оба сегодня в течение дня пытались подтвердить это совершенно чужим людям. Но это официальное, ставшее уже таким неуютным определение “коллеги” не вписывалось ни в одни границы их сложных взаимоотношений. Потому что и границ-то уже как таковых не существовало…       Доктор не знал, кто они с Ирой друг другу, зато знал другое. Она здесь. С ним. Доверилась — насколько вообще умеет доверять. И если он это доверие не оправдает... лучше не думать.       Море шумело. Ветер гладил лицо. Андрей закрыл глаза и просто ждал, когда Шумская проснётся.