Часть 2.5. Чай...

Это утро для Ким Рок Су началось не с кофе — его, судя по всему, вовсе не было в сянься-версии древнего Китая — а с разбора бумаг небесной канцелярии. Мужчина уже успел сотни раз — даже раньше, чем это сделает Ци Жун — проклясть по отдельности каждого небесного чиновника, кто когда-либо сдавал отчёты дворцу Шэньу. Хотя обычно он предпочитал не тратить время на бесполезную бессмыслицу, сейчас дело было в том, что до восхождения Линвэнь на её пост верховной богини литературы — читать как: канцелярского раба — всё ещё осталось энное количество лет. Именно поэтому сейчас несчастный попаданец разбирал эти чёртовы бумажки вот уже несколько часов напролёт. Даже запись — которая осталась с ним до этого самого момента — не очень спасала его от ужасной участи. Помимо огромного их количества, вторым фактором, добавлявшим незримые монеты в копилку его раздражения, являлся иногда ехидный, а иногда ироничный голос Цзюнь У, чьи комментарии сопровождали его с самого утра до нынешнего момента. Вообще у попаданца создавалось такое чувство, что Император решил попытаться заставить Попаданца самолично покинуть его тело, наложив на себя руки. Иначе объяснить его хоть и не очень частые, но ужасно раздражающие придирки Рок Су не мог. Нет, не то чтобы мужчина так уж хорошо понимал суть местной бюрократической машины, чтобы ему не нужна была помощь в её понимании, однако ведь и главный злодей ни капли не помогал. Он скорее мешал, отпускал ехидные шуточки, разговаривая, в основном, весьма красочными, но бессмысленными идиомами и загадками, да просто что-то себе рассуждал. Хотя стоит отметить, что те самые шуточки бывали довольно остроумными и колкими, возможно, в другой ситуации — или жизни — он бы даже посмеялся. Не в этой. Уставший и негодующий, мужчина решил таки отойти немного от работы и заварить чаю. Он достал всё тот же чайный набор, что нашёл сразу после своего пробуждения в мире книги. Даже такой неразборчивый в посуде человек, как Рок Су, не мог не любоваться им, когда смотрел: тончайший белый фарфор, расписанный, должно быть, рукой отличного мастера. Набор состоял из трёх чашек с изображениями разных растений, как понял попаданец: на одной из них была изображена слива, на другой — вишня, на третьей же изящными линиями тонкой кисти были отрисованы стебли бамбука. Он понятия не имел, почему выбор для одного набора был именно таким, однако и сам не то чтобы горел желанием узнать. Итак, мужчина приступил таки к завариванию чая. К попытке заваривания, точнее. На столе уже стояла такая же изысканная, как и сам набор, доска — Цзюнь У, кажется, называл её Чабань — на неё Рок Су поставил сам чайник и небольшой фарфоровый сосуд, в котором, как он выяснил, и находились чайные листья. Небольшим совочком — тоже находившимся в наборе — он зачерпнул немного чайных листьев и, не желая заморачиваться, высыпал прямо в чайник. Из кувшина с предварительно нагретой водой — подозрительно напоминавшего более удачную версию современного электрического чайника — Рок Су вылил кипяток прямо в фарфоровый сосуд, после чего закрыл всё крышкой, чтоб заваривалось. Император, всё это время тихо наблюдавший за сим действом, наконец нашёл себе силы подать свой мысленный голос. *— Ты... Что ты делаешь?..* — единственное, что он смог выдавить из себя. По его интонации можно было чётко себе представить, как он беспомощно хмурит брови. Попаданец слегка удивился отсутствию обычного красноречия злодея, потому также немногословно ответил, вскинув одну бровь: — Завариваю чай...? *—... Хо. *— звучало так, будто Цзюнь У хотел что-то сказать, но передумал. Редкая благодетель, которую Рок Су не решился растрачивать зря. “Информативно, однако”, — подумал он. Через 10 минут Попаданец решил — чай наконец заварился. В предвкушении отдыха за распиванием ароматного напитка мужчина поспешил наполнить чашку с изображением бамбука. Подув и наконец отхлебнув напиток, он смог лишь поморщиться. “Почему так горько?!” — он незамедлительно продублировал свой вопрос тому, кто предположительно мог знать ответ. — О Сиятельное Величество, чей свет неустанно озаряет Небеса, не будете ли вы столь великодушны, чтобы осветить им и вопрос пригодности чая. Почему он такой горький..? *— А чего ещё ты мог ожидать, заварив его подобным образом?* — в голосе Императора проскользнула тень привычной язвительности, но всё ещё без обычного многословия. Рок Су поставил чашку обратно на доску с тяжелым вздохом человека, чьи надежды на отдых только что разбились о суровую реальность. — И в чём именно моя ошибка? Вода? Заварка? Вид чая? Я омыл чайник кипятком перед завариванием, так что он точно должен быть чистым. *— О, Небеса.* — Цзюнь У сделал паузу, словно собираясь с мыслями. — *Ты «очистил» чайник. Как полагается. Для медицинских инструментов. В полевых условиях. Не для чайной церемонии.* Рок Су закатил глаза. — О Великий Император, почему бы вам просто не сказать, как надо? А то мои грешные смертные мозги не в силах разгадать твои загадки. *— Хорошо. Смотри внимательно. И, ради всего святого на этих Небесах, запоминай. Потому что если ты ещё раз высыплешь листья в чайник, как рис в котелок, моя душа и после смерти не успокоится, пока не найдёт способ начать твоё следующее перерождение с жизни червя.* Ответ показался попаданцу несколько излишне драматичным. — Лестная перспектива. — Тем не менее он принялся запоминать. *— Для начала вылей заваренную тобой бурду, что ты, не иначе как по ошибке, назвал чаем. *— приказал голос. — *И омой чайник. Не жалей воды.* Рок Су послушно ополоснул чайник кипятком, сливая воду в поддон под доской. *— Теперь снова нагрей чайник. Не заливай воду сразу — подержи над паром. Ты должен чувствовать тепло ладонями, прежде чем засыпать листья. Чайник должен быть готов принять чай, как достойный хозяин должен быть готов принять гостя.* — Поэтично, — буркнул Ким, но чайник подержал. *— Открой чайницу. *— Тон Цзюнь У стал чуть ближе к привычному, когда Рок Су начал слушаться, по крайней мере теперь в нём слышалось гораздо меньше убийственных ноток. — *Возьми ча цзэ — совок для чая. Аккуратно насыпь немного чая. Не нужно зачёркивать горстью, потому что так быстрее.* Рок Су промолчал, не то чтобы он собирался делать так, как предлагал этот старик... *— Насыпь листья в чайник. Не кучей. Аккуратно, по стенке. Представь, что ты укладываешь драгоценности в шкатулку, а не ссыпаешь уголь в печь.* — Уголь в печь, — передразнил он, но листья действительно уложил аккуратнее. *— Теперь залей воду. Так же тонкой струёй. Не лей на листья в центр — ты их обожжёшь, и они отдадут горечь сразу.* Рок Су налил, стараясь следовать инструкции. *— Хорошо. Теперь слей эту воду. Видишь чахай? Сливай туда. И не держи воду в чайнике дольше трёх вдохов. Первая вода только пробуждает чай, она не настаивается.* — То есть я просто... выливаю её? *— Именно. Ты смываешь «пыль» и открываешь листья. Вдохни аромат из чахая. Чувствуешь?* Рок Су поднёс пустой чахай к лицу и действительно уловил тонкий, едва уловимый цветочный запах. — Пахнет... неплохо. *— Вот. Это дыхание чая. А то, что ты пил до этого, — его агонический хрип. Теперь залей воду снова. Так же, как и в прошлый раз. Закрой крышкой. И жди.* — Сколько? *— Зависит от чая. Этот — Да Хун Пао из провинции Фуцзянь, судя по аромату сухих листьев. Ему нужно около пятнадцати ударов сердца на первый пролив.* — Ударов сердца? — Рок Су скептически приподнял бровь. С другой стороны, секундомера ведь у него и нет. *— Да. Медленно считай про себя. Раз, два, три. Медленно. Будешь считать слишком быстро — испортишь. Такие вещи не любят спешку.* — Уж считать-то я умею. Его мысленный собеседник многозначительно промолчал. Ким вздохнул и начал считать. На семнадцатом ему показалось, что Император издевается. На двадцать втором он уже был в этом уверен. *— Теперь лей. *— скомандовал голос ровно в тот момент, когда Рок Су мысленно досчитал до тридцати. — *Быстро, но плавно. В чахай. До последней капли. Чай не должен перестаивать.* *— Теперь из чахая — в чашки. Но не лей сразу в бамбук. Начни со сливы.* — Почему? *— Потому что мне так захотелось.* — Пауза. *— И только наполовину. Полная чаша — это для неблагочестивого скота, а не для небожителя.” Рок Су разлил чай, стараясь не задеть узкие края пиал. *— Теперь возьми чашу с бамбуком. Не пей. Поднеси к лицу и вдохни.* Ким подчинился. Тонкий, чуть сладковатый аромат коснулся ноздрей. — Пахнет и правда лучше, чем то, что я заварил раньше. *— Это потому что ты не сжёг листья кипятком и не вываривал их как лекарственную траву.* — Я заваривал всего десять минут! *— Вот именно.* — в голосе Императора послышалось нечто среднее между ужасом, отвращением и восхищением. Как ему удалось передать всё это одной фразой, попаданец и сам не совсем понял. — *Десять минут. Для чая. Ты варил его дольше, чем Цзиньвэнь сдавал бы годовой отчёт.* — Ладно-ладно, я понял. — Рок Су наконец сделал маленький глоток. Чай обладал приятным, насыщенным, бархатистым вкусом и, кажется, отдавал орехами. — О... Это действительно вкусно. *— Неужели? *— язвительно протянул Цзюнь У. — *Какой сюрприз. Чай, заваренный правильно, оказался вкуснее варёных листьев. Кто бы мог подумать.* — Ваш сарказм, Ваше Сиятельное Величество, конечно, бесценен... — Рок Су хотел продолжить, но, сделав ещё глоток, уже с большим удовольствием, всё-таки передумал. — Но спасибо. На мгновение повисла тишина. Он с утра был в делах, пытаясь разобраться сначала в устройстве небесной столицы, а потом и в тонкостях заваривания чая — первое, по его скромному мнению, было даже легче — что даже забыл о том, что рядом с ним находится не язвительный и остроумный, но в целом вполне терпимый сожитель, а сумасшедший ублюдок, непредсказуемый злодей истории. А упомянутый продолжил: *— ...Пей уже свой чай. И запомни: бамбук гнётся, но не ломается. Как твоё терпение с отчётами. Надеюсь, его хватит до вечера.* — Это твои отчёты. *— Линвэнь скоро вознесётся на пост Цзиньвэня, но до тех пор эти отчёты — твой крест.* Как-то слишком бодро и весело для своей манеры сказал Цзюнь У. После чего бесследно исчез, так будто его и не существовало. Рок Су тяжко вздохнул. “Так он знал о планах Линвэнь ещё до того, как она начала их осуществлять” — это уже не удивляло. Сделав ещё глоток и с новыми силами — и новыми знаниями о чае — мужчина вернулся к ненавистным бумагам. Хотя теперь, когда в чашке был правильный чай, всё вокруг казалось чуть менее раздражающим. Всё равно, когда всё закончится, он будет подобно чаю только лежать и дышать.