Часть 52

Марта шла очень быстро. Она уходила от стола Куоритча настолько стремительно, что чуть не сбила какого-то входящего в столовую рекомбинанта — тот споткнулся и едва удержал равновесие, проводив её удивлённым взглядом. Последнее, что она видела перед тем, как дверь столовой захлопнулась за её спиной — взгляды всех присутствующих за столом, устремлённые на неё. Лизет и Лайл смотрели на полковника с немым вопросом: «ну и что будешь делать?». Прагер и Минс уткнулись в свои тарелки, делая вид, что их тут нет. А Барта сидела с довольной ухмылкой, явно наслаждаясь произошедшим. Майлз тут же смерил её тяжёлым взглядом, и Барта, стушевавшись под этим ледяным давлением, быстро встала и вышла из-за стола. Но Марта этого уже не видела. Она практически бежала по коридору, не разбирая дороги. Металлические плиты пола глухо отдавали эхо её шагов, лампы под потолком мелькали одна за другой. Она не понимала и не знала, куда именно идёт — ноги сами несли её прочь от столовой, от этого мерзкого зрелища, от всего сразу. Оказавшись рядом с кабинетом, где она обычно проводила уроки, Марта рывком открыла дверь, вошла и захлопнула её с такой силой, что затряслись стены и с потолка посыпались мелкие осколки штукатурки. Белая крошка осыпалась ей на плечи, на волосы. — Сука! — рыкнула она громко, оскалившись. Звук её голоса отразился от стен пустого кабинета. И тут же замерла. В кабинете стояли несколько уборщиц с швабрами в руках и с удивлением смотрели на неё. Одна из них, пожилая женщина с седыми волосами, уронила тряпку от такой агрессии, но быстро наклонилась и подняла её дрожащими руками. — З-здравствуйте, мисс Краспен, — робко поздоровалась старшая, теребя край своей форменной жилетки. Марта сжала зубы до скрипа. Челюсть свело от напряжения. — Собирайте свои метёлки и выходите, — процедила она сквозь зубы. — Мне надо работать. Уборщицы переглянулись и пулей вылетели из кабинета, толкаясь в дверях и забыв одну из швабр. Дверь за ними захлопнулась. Марта постояла несколько секунд, пытаясь успокоиться. Дышала агрессивно, тяжело, грудная клетка ходила ходуном, ноздри раздувались. Она сжимала и разжимала кулаки, чувствуя, как когти слегка царапают ладони. Но ревность и обида взяли своё. Она метнула взгляд по кабинету, понимая, что камер здесь нет. И тут же опрокинула тумбочку с отчётами — листы разлетелись в разные стороны, закружились в воздухе, словно белые птицы. Началось. Она скидывала лампы — они с грохотом разбивались о пол, оставляя после себя осколки стекла. Стулья летели в стены, оставляя вмятины на краске. Парты, за которыми обычно сидели рекомбинанты, с тяжёлым гулом опрокидывались одна за другой. Листы бумаги кружились в воздухе, папки разлетались, содержимое их рассыпалось по всему полу. — Паршивая сука! — кричала она, опрокидывая очередную парту. — Дрянь! Тварь! Парта, за которой обычно сидела Барта, смотря на полковника, первой полетела в самый дальний угол комнаты. Марта представила, как та сидит там, строит глазки её мужчине, и это придало ей сил. Марта понимала, что поступает как ребёнок, но ничего не могла с собой поделать. Злость застилала глаза, пульсировала в висках, стучала в груди. На завтраке Барта сидела и трогала Куоритча, открыто флиртовала с ним, смотрела на него. Это вызывало в Марте отвращение и ярость, смешанные в такой гремучий коктейль, что хотелось крушить всё вокруг. А Майлз... Майлз её тоже бесил. Да, он скинул руку Барты. Да, он не смотрел на неё. Но зачем он сказал, что у них только деловые отношения? Зачем? Марта понимала почему. Понимала, что это бесит её сильнее всего. Она хотела, чтобы все чертовы женщины на этой базе знали: у полковника есть девушка. Занят. Нечего на него так отвратительно глазеть при ней. Она схватила стопку старых отчётов и с силой швырнула их в стену. Листы разлетелись, некоторые упали ей на голову, запутались в волосах. Когда силы иссякли, она в последний раз запустила какой-то папкой в стену и остановилась, тяжело дыша, оглядывая результаты своего гнева. Кабинет был практически разгромлен. Словно здесь проехал как минимум грузовик. Парты валялись на полу, некоторые стояли вверх ножками, стулья были разбросаны в самых неожиданных местах, папки и листы бумаги устилали всё пространство толстым слоем. Осколки ламп хрустели под ногами. На стенах виднелись свежие вмятины. Марта сползла по стене на пол. Села, обхватив колени руками, и судорожно выдохнула. Пот стекал по вискам, волосы прилипли к лицу. — Что я натворила, — прошептала она в пустоту. Закрыла глаза. И перед внутренним взором тут же возникла Барта. Её рука на руке Майлза. Её взгляд на нём. Её довольная ухмылка. Марта сжала кулаки и со всей силы ударила по стене. Костяшки противно хрустнули, но тело аватара было сильным — физической боли она почти не почувствовала. Только глухую вибрацию, отдавшуюся в плечо. Но моральная... моральная боль была невыносимой. Она разъедала изнутри, как кислота. Она просидела так около получаса. Размышляя. Придумывая способы убить Барту и вывезти тело с базы. Шутила, конечно, но от этих мыслей становилось легче. Фантазии о том, как эта наглая особа получает по заслугам, грели душу. Она даже усмехнулась своим кровавым фантазиям, представив, как тащит тело Барты по коридору, а Лизет прикрывает её. А потом подумала о полковнике. — Ладно, — сказала она вслух, и голос её прозвучал в пустом кабинете неожиданно громко. — Если у нас деловые отношения, значит, так тому и быть. Буду тебя динамить. Посмотрим, как тебе это понравится. Она представила его лицо, когда он поймёт, что она избегает его, не подпускает к себе. Улыбнулась. Она рывком встала, отряхнула одежду от пыли и оглядела разгром. До урока оставался час. Нужно было привести кабинет в порядок, пока не пришли рекомбинанты. Уборка заняла около двадцати минут. Высокий рост, хорошая растяжка и сила рекомбинанта помогали быстро передвигать мебель, собирать бумаги, расставлять стулья. Она работала молча, методично, стараясь не думать ни о чём. Только парты, только стулья, только листы в папки. Оставалось совсем немного — подмести осколки и поставить последний стул на место, когда девушка услышала шаги… Марта замерла с веником в руках. Марта слышала эти шаги не слишком отчетливо, но внутренним чутьём, той самой животной интуицией, которая обострялась в теле рекомбинанта, она понимала — они идут сюда. Она тут же отбросила веник, выпрямилась как струна и, переминаясь с ноги на ногу, стала судорожно думать. Металлический пол под её подошвами издавал лёгкий скрип при каждом движении. Что ей говорить? Генерал? Охранник? Кто бы ни вошёл, первым делом спросит: «Что здесь было?» Основной бардак она убрала. Парты и стулья стояли на местах, бумаги были собраны в папки и аккуратно сложены на столе. Но вмятины на стенах — глубокие, отчётливые следы её гнева — никуда не делись. Мелкие осколки от ламп, которые она не успела подмести, хрустели под ногами. Несколько стульев всё ещё валялись в дальнем углу, словно немые свидетели её неадекватности. Марта стояла и ждала, лихорадочно перебирая в голове варианты оправданий. «Упало само», «проводила учения», «рекомбинанты баловались» — чушь, не прокатит. Слишком явные следы разрушений. Шаги приближались. Тяжёлые, уверенные. Металлический пол под ними отдавал глухим эхом, которое разносилось по пустому коридору. Она насчитала их. Один, два, три... Кто-то шёл не спеша, но целенаправленно. Дверь медленно стала открываться. Ручка щёлкнула, и створка с лёгким скрипом поползла в сторону. Сердце Марты пропустило сильный удар. Казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди. В кабинет вошёл полковник Куоритч. Собственной персоной. С каменным лицом. Но когда он увидел Марту, неловко стоящую посреди кабинета, и бардак, который она не успела полностью скрыть, на его губах тут же заиграла та самая коронная ухмылка, от которой у неё всегда подкашивались колени. Майлз вошёл, закрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел. Он медленно направился к девушке, осматривая кабинет, нахмурив брови. Его взгляд скользил по вмятинам на стенах, по осколкам на полу, по валяющимся в углу стульям. Он явно отмечал каждый след разгрома. — Что случилось с кабинетом,милая? — спросил он, останавливаясь в нескольких шагах от неё. Голос его был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая насмешка. Марта надела маску презрения. Она решила осуществлять свой план. Раз у них сугубо деловые отношения, она будет обращаться к нему строго на «вы» и по званию. Никаких имён. Никакой близости. — Вам не должно быть дела до моего кабинета, полковник, — отчеканила она, выпрямившись и гордо вскинув подбородок. Куоритч замер. От такого формального обращения он явно опешил, но быстро сообразил, в чём дело. Его глаза блеснули пониманием, и он ухмыльнулся ещё шире. — Дикий зверёк, — усмехнулся он. Он решил играть в её игру. Остановился в нескольких метрах, скрестил руки на груди, чуть наклонив голову набок. — Завтрак навевает неприятные воспоминания? — спросил он с лёгкой улыбкой, в которой читалось превосходство. Марта выгнула бровь, стараясь сохранить холодное выражение лица. — А вам, судя по всему, приятные, — парировала она, намекая на Барту. Куоритч склонил голову набок, рассматривая девушку. Он ждал улыбки, ждал намёка на шутку, на то, что она притворяется. Но её лицо оставалось хмурым, непроницаемым, словно высеченным из камня. Улыбка окончательно исчезла с её лица. Майлз хмыкнул и направился к двери. Марта подумала, что он уходит, и внутри кольнуло что-то похожее на разочарование. Но нет. Он прошёл мимо двери, даже не взглянув на неё, и взял удобный стул — тот самый, на котором она обычно сидела, когда рекомбинанты писали тесты, а она контролировала процесс. Пододвинул его к её столу и вальяжно уселся, развалившись на нём с видом полноправного хозяина положения. — Мисс Краспен, — обратился он к ней официально, подыгрывая её игре. — Я пришёл к вам по делу. Марта удивлённо посмотрела на него, чувствуя, как внутри закипает смесь раздражения и любопытства. — Знаете, что я хочу? — спросил он, поигрывая бровями. Она иронично подумала: «Барту, виляющую бёдрами?» — но отогнала смешные мысли и постаралась сохранить серьёзное лицо. — Что вам нужно, полковник? — спросила она холодно, стараясь, чтобы голос звучал максимально официально. Куоритч посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом и продолжил: — Мне нужна ваша помощь. Медицинская консультация. Марта удивлённо расширила глаза. Она невольно испугалась: с ним что-то случилось? Почему ему нужна медицинская помощь? В голове пронеслись самые страшные варианты — ранения, болезни, травмы. — У меня болят шрамы на лице, — пояснил Куоритч, проведя пальцем по скуле. — Вы же врач. Осмотрите меня. Марта смекнула: он с огромной вероятностью врёт. Просто хочет, чтобы она подошла. Ищет любой предлог, чтобы сократить расстояние между ними. Куоритч воспользовался паузой. Он раздвинул ноги и, глядя ей прямо в глаза, сказал: — Садитесь ко мне на колени. Марта буквально открыла рот. Она ошарашенно подавилась слюной. — Полковник! — выдохнула она. — Вы понимаете, что вы мне предлагаете? — Вам будет так удобнее осматривать меня, — невозмутимо ответил он. — Разница в росте мешает. Марта открыла рот, чтобы возразить: «Нас могут увидеть!». — Все на обеде, — парировал он, пожав плечами. — Медотдел пуст. А мне нужна консультация прямо сейчас. Марта не знала, что ответить. Замялась, переступила с ноги на ногу, чувствуя, как под её взглядом начинает закипать кровь. Куоритч заметил её состояние. Выгнул бровь. — Мне подойти и усадить вас самому? — спросил он, и в его голосе зазвучали металлические нотки, не терпящие возражения. Марта сглотнула — слюна с трудом прошла через пересохшее горло — и, решившись, медленно направилась к нему. Каждый шаг давался с трудом, ноги будто налились свинцом. Полковник, заметив, что она сдалась, усмехнулся: — Мисс Краспен, умеете быть послушной. Непривычно. — Соблюдайте субординацию по отношению ко мне, — буркнула Марта, подходя ближе. — Соблюдаю, — кивнул он, но в глазах плясали чертики. Куоритч улыбнулся и стал ждать. Его поза была расслабленной, но взгляд — напряжённым, сфокусированным на ней. Марта тихонько села к нему на колени, соблюдая безумно смешную дистанцию. Она отодвинула лицо на метр от мужчины, вытянув шею и стараясь не касаться его телом, хотя их ноги уже соприкасались. Она сидела на самом краю, балансируя, готовая в любой момент вскочить. Куоритч увидел сжавшуюся девушку, её напряжённые плечи, руки, вцепившиеся в подол блузки. Закатил глаза — такой театр одного актёра — и рывком усадил её по-своему. Сильные руки перехватили её талию, и он развернул её тело, словно куклу, усаживая так, чтобы её ноги оказались по бокам от его туловища. Теперь она сидела на нём верхом, лицом к лицу. — Это только осмотр, — сказал он спокойно, но в голосе чувствовалась хрипотца. — Нечего бояться. Марта пискнула, но повиновалась, привыкая к новой позе. Она чуть приподняла туловище, выгибая спину, чтобы не касаться вагиной его паха, и стала быстро проводить осмотр, желая поскорее закончить этот ад. Её пальцы дрожали. На лице полковника было три шрама: на губе, на скуле и над бровью. Она коснулась первого — на скуле. Кожа под пальцами была горячей, слегка шершавой. — Когда начали болеть? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и профессионально. — Сегодня утром, — ответил он, не сводя с неё взгляда. Его глаза буквально прожигали её. Марта осуждающе посмотрела на него, но продолжила осмотр. Пальцы коснулись шрама над бровью. И вдруг она почувствовала, как они начинают дрожать под его взглядом. Щёки залились краской, на лбу выступила испарина. Сердце колотилось где-то в горле. — Со шрамами всё хорошо, — выпалила она, пытаясь закончить этот фарс. — Я выпишу рецепт мази. Она хотела быстро встать и отойти, потому что сидеть в такой позе было невыносимо. Она чувствовала себя в клетке. И эта клетка её смущала. И даже возбуждала. Но Куоритч резко подал голос, и она замерла на месте. — Остался один шрам, — сказал он и медленно, демонстративно облизнул губу. Язык скользнул по нижней губе, оставляя влажный след. Марта сглотнула — снова этот ком в горле — и аккуратно коснулась пальцем шрама на его губе. Ткань была мягкой, тёплой, пульсирующей. Стало безумно жарко. Воздух в кабинете, казалось, нагрелся на несколько градусов. — Вы врёте, — выпалила она, пытаясь закончить этот фарс. — Никакие шрамы у вас не болят. Куоритч посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, от которого по спине побежали мурашки. И ухмыльнулся. — Да, вру. Палец Марты застыл на его губе. Она не могла пошевелиться, заворожённая этим моментом. Майлз медленно приоткрыл рот и впустил её палец внутрь. Горячий, влажный язык коснулся подушечки. Марта ахнула. Вздрогнула всем телом. По позвоночнику пронёсся электрический разряд. Она попыталась приподнять туловище, которое всё это время висело в воздухе, чтобы не касаться опасного места, и намеревалась встать. Рвануть прочь, пока не случилось непоправимое. Но Куоритч оказался быстрее. Он со всей силы сжал её ягодицу — сильно, собственнически, до лёгкой боли. Марта пискнула. Он взял её за шею другой рукой, притянул ближе, усаживая на себя плотнее, и рывком впился в её губы. Марта громко застонала ему в губы. От неожиданности, от того, что он усадил её на себя так резко. И потому что теперь, когда она перестала держать дистанцию, она отчётливо чувствовала его член — твёрдый, опухший, увеличивающийся в размерах с каждой секундой. Только сейчас она поняла: всё это время, пока она сидела с приподнятым туловищем, стараясь не касаться его, полковник был возбуждён до предела. Он просто ждал, когда она перестанет сопротивляться. Она приложила все оставшиеся силы и упёрлась руками ему в грудь — твёрдую, горячую, рельефную — пытаясь разорвать поцелуй и снова надеть холодную маску. Но руки были беспомощны против его силы. Куоритч, увидев её попытку сопротивления, прижал её ещё ближе, сильнее насаживая на свой член. Движение было резким, собственническим. Марта снова громко застонала от этих движений. Томно, протяжно хныкнула под его большими размерами. И сдалась. Ответила на поцелуй. Язык полковника уже вовсю гулял по её рту, не спрашивая разрешения, исследуя, дразня, завоёвывая. Марта ответила на этот порыв, кусая его губу и вторгаясь в его рот. Вкус — мята, кофе и что-то неуловимо мужское, родное. Куоритч сдавленно застонал и продолжил целовать её, углубляя поцелуй, лишая остатков воздуха. Марте катастрофически не хватало кислорода. Лёгкие горели. Она резко оттолкнула его, судорожно хватая ртом воздух. Грудь вздымалась, волосы растрепались, прилипли к вспотевшему лбу. — Вы нарушаете моё личное пространство, полковник!!— возмущённо протараторила она, но голос прозвучал хрипло, срываясь. Куоритч взял её за шею — не больно, но властно — и притянул к себе. Его губы оказались у самого её уха, обжигая дыханием. — Мне это чертовски нравится делать,мисс Краспен.— прошептал он, и от его голоса по спине побежали мурашки. Марта застыла, чувствуя, как внутри разливается горячая волна. — Нас могут увидеть,полковник.— выдохнула она, но в голосе не было уверенности. — Тогда мне придётся вырвать им глаза, — спокойно ответил он, захватив зубами её нижнюю губу и слегка потянув. — Я передам им, что их пошлая и развратная училка успевает развлекаться и без них. Марта больше не могла себя контролировать. Она сама рывком потянула Куоритча за воротник открытой кофты, притягивая к своим губам. Ткань натянулась, пуговицы жалобно скрипнули. Кого она обманывала? Она безумно его хотела. Последний раз они занимались сексом после дня рождения Лайла, и ей было мало. Чертовски хотелось снова почувствовать его. Его руки, его губы, его тело. Увидев её напор, полковник усмехнулся, но в глазах горел голод. — Куда подевалась ваша субординация, мисс Краспен? Марта прильнула к его губам, шепча в сам поцелуй: — Мне не нравится эта выскочка Барта... Ты неприкосновенен. Куоритч взял её раскрасневшееся лицо в ладони и повернул к себе. Его пальцы были горячими. — Сама хотела скрываться, — сказал он недовольно, вглядываясь в её глаза. — Тогда почему так печёшься об этой Барте? Марта облизнула опухшие, саднящие губы. Во рту пересохло. — Я хочу, чтобы ты был только моим, — призналась она, глядя ему прямо в глаза. — Чтобы все это знали. Майлз игриво ухмыльнулся, невольно показывая ей клыки. Этот оскал, такой хищный, такой собственнический, заставил Марту буквально затрепетать. Она безумно мокла. Чувствовала, как трусы можно выжимать от влаги. Каждое движение, каждое его дыхание отзывалось пульсацией внизу живота. Тело Куоритча было безумно красиво. Мощные, стальные ноги удерживали её, не давая отстраниться. Сильные, жилистые руки сжимали её ягодицы и шею. А шея с взбухшими венами и жилками, пульсирующими под кожей, была самой красивой частью этого совершенного тела. Марта припала губами к его шее, начиная целовать — жадно, откровенно, оставляя влажные дорожки и тёмные следы засосов. Майлз застонал — низко, хрипло, срываясь — от горячих губ девушки и следов её языка. Его рука скользнула вниз по её спине, сжала ягодицу, затем переместилась на бедро, пытаясь залезть под брюки, добраться до интимной, мокрой, жаждущей зоны. Но липкие от пота брюки-клёш не поддавались. Ткань, пропитавшаяся влагой, прилипла к телу, не давая мужчине проникнуть внутрь. — Сука— выругался он, томно выдыхая от её поцелуев. Он прижался губами к её уху, тяжело дыша: — Ты специально надела такие хреновые брюки? Чтобы строить из себя сегодня недотрогу? Или что бы я не смог тебя сегодня как следует оттрахать? Марта залилась краской. Но тут же она вспомнила о Барте. Образ этой наглой особы, трогающей её мужчину, мгновенно отрезвил. Она силком отстранилась, отодвинулась на несколько сантиметров. — Я бы и не дала меня взять после завтрака, — отрезала она, но голос предательски дрожал. Куоритч ухмыльнулся. Его глаза блестели. — Я бы и не спрашивал разрешение, милая. Марта отвела глаза, не желая признавать очевидное. Щёки горели огнём. — Ты чертовски ревнивая, — констатировал он.— Мне нравятся твои злющие,вечно недовольные красивые глазки. Но через секунду его лицо приобрело холодный, стальной оттенок. Он вздёрнул подбородок Марты пальцами, заставляя смотреть на себя. Его хватка была не больной, но властной. Марта раскрыла глаза, не понимая, почему он недоволен. — Больше не смей перечить мне на глазах у моих подчинённых, — сказал он жёстко, чеканя каждое слово. — Иначе я буду принимать меры по отношению к тебе. Марта хмыкнула, пытаясь сохранить независимый вид. — Какие же меры? Куоритч приблизился к её лицу. Его губы оказались в миллиметре от её губ. — Ты всегда в поле моего зрения.— прошептал он. — Я могу сделать с тобой всё, что моей душе угодно.—шепнул Куоритч,облизывая губу девушки—И поверь.. ей угодно многое.. Марта отвернулась, но он снова повернул её лицо к себе. — Не смей так со мной разговаривать, — процедила она сквозь зубы. — Иди разговаривай со своей Бартой. Куоритч взял её за блузку и рывком оторвал одну пуговицу. Ткань распахнулась, открывая кружево лифчика, ложбинку между грудей, разгорячённую кожу. Марта инстинктивно прикрылась рукой, но он перехватил её запястье и притянул ближе. — Неужели тебя раздирает эта женщина? — спросил он, и в голосе его звучала неподдельная искренность. — Когда мой взгляд всегда устремлён на тебя? Он говорил жёстко, но в глазах его была нежность. Та самая, которую он показывал только ей, только наедине. — Я не для того добивался тебя, Марта— продолжил он, не сводя с неё взгляда, — чтобы потом тайком бегать трахаться к другой, которая тебе в подмётки не годится. Марта взглянула на него. В его жёлтых глазах не было лжи. Только правда. Только желание. Только она. Она кивнула, принимая его слова. Майлз убрал её руку с разорванной пуговицы и прильнул губами к ключице,переходя ниже. Горячие, влажные поцелуи — один, другой, третий. Марта вздохнула и прижалась к мужчине, уткнувшись носом в его шею. Она хорошо видела его — румянец, выступивший на скулах, сбивчивое, тяжёлое дыхание, вздымающуюся грудь, откровенный стояк, упирающийся ей в пах, приносящий сладкое, томительное удовольствие. Он сжал её ягодицу, пальцы впились в упругую плоть даже сквозь ткань. Марта громко застонала и уткнулась лицом ему в шею, кусая губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу звуки. Даже через одежду его пальцы находили чувствительные точки, заставляя её выгибаться, тереться об него, искать большего. Стоны срывались с её губ — тихие, но такие откровенные, что у Майлза каждый раз прижимались уши, реагируя на громкие звуки. Он потянулся к блузке, чтобы расстегнуть ещё пуговицы, оголить больше кожи, добраться до груди... И тут за дверью раздались шаги. Не один. Не два. Несколько. Приближающиеся.