Четыре.

Локи посвятил себя рунам. Он проводил с ними каждую свободную минуту, изучал древние книги, пытался найти хоть крупицу информации, давно потерянной в потоке времени и жизни. Мать изо всех сил старалась помочь, чем могла. Но даже её знания оказались ограничены, и Локи цеплялся за малейшее упоминание рун и их силы в книгах. Фригга подарила ему волшебный кулон, сдерживающий опасную магию. Он был сделан из камня хризопраза. Он накапливал силу, пока Локи отдыхал, и направлял её в действие. В случае опасности первым пострадал бы именно кулон, заключённая в нем магия и затем только сам Локи. Ему исполнялась тысяча в этом году. Асгардцы обычно не отмечали дни рождения каждый год, устраивали праздники только в честь юбилеев — тысячелетий. На них во дворце поздравляли всех, кому исполнилось нужное число лет. Локи сейчас единственный, кому в Асгарде исполняется тысяча лет. Прочие миры не в счёт, у них традиции другие, да и история сложилась иначе. На самом деле Локи и не помнил о своём юбилее, пока в один прекрасный день к нему не пришел слуга с вполне конкретным вопросом: — Чего желает Ваше Высочество в праздник? Локи сначала не заметил его. Он не знал, сколько времени от него ждали ответа, пока сам не выпрямился над столом, чтобы размять шею. — Праздник? — переспросил он, сворачивая древний пергамент. — Какой... О, — он выдохнул. — Этот праздник. Тысячелетие... Слуга, кажется, его звали Эруд, кивнул, терпеливо ожидая продолжения. Локи посмотрел на свитки на столе. Ответа в них не было. Они только чуть светились на солнце. Он бросил взгляд на пространство своего кабинета, но и он ничего дельного не посоветовал. Локи вздохнул. Юбилеи были особенны. Каждый из них значил что-то своё. Он не мог просто отказаться от праздника: пусть его и называли принцем, но до тысячелетия он не имел права на этот титул. Его ждала инициация. — Чего я желаю?.. — проговорил Локи, словно глубоко задумавшись. Он вновь пробежал взглядом по кабинету, ища подсказок. — Я... Я желаю, чтобы вы меня удивили, — объявил он наконец, не глядя на слугу. — То есть, хочу сказать, это ведь мой праздник, да? И вы поразите меня. Будет нечестно, если я буду знать о нем все детали. Локи улыбнулся. Эруд, к его чести, не был удивлён, или очень хорошо скрывал своё удивление. Он лишь кивнул, поклонился и покинул кабинет. Локи вздохнул и присел на край стола. Он взял в руку свиток, но так и не развернул его. Было слышно, как с ветки дерева, что выходило прямо к окну, сорвалась птица. Локи обернулся и заметил краешек чёрного хвоста одного из воронов Одина. В последнее время они преследуют его повсюду. Он давно уже не задумывался о своей инициации. Как только он овладел рунами, он снова захотел получить титул Верховного мага, и он был как никогда близок к своей цели. Он услышал негромкий стук, и дверь плавно приоткрылась, впуская в комнату запах весны и природной магии, окружающей Фриггу. — Мама, — он спрыгнул со стола и изобразил поклон. Фригга мягко улыбнулась. — Не знал, что ты зайдёшь. — Ты отослал слугу ни с чем, — сообщила она, ласково беря его за руку. — Мне казалось, тебе было бы приятно. Локи мягко поцеловал её руку. — Мне приятно, просто... — он отвёл взгляд. Ему до сих пор было непривычно смотреть на мать сверху вниз. В душе он все ещё считал себя ребёнком. — Я не думаю, что... — Ты забыл про юбилей, — твёрдо решила Фригга, последив за его бегающим взглядом. — Если хочешь звучать убедительно, смотри прямо в глаза. — В последнее время я занимаюсь рунами, и инициация... — он попытался задержаться на ее глазах, но ненадолго и снова упёрся в лепнину над дверью. — Не знаю, зачем она мне... Всё равно меня называют принцем, а если я не буду претендовать на престол, то и ладно. Я стану Верховным магом. — Я тоже боялась инициации. — Неправда, — Локи покачал головой. — Чего тебе было бояться? Законы Асгарда все равно не позволили бы тебе вступить на престол. — Сокровище мое, ты будешь прекрасным царём. Если пройдёшь инициацию. Иначе Тор сразу станет кронпринцем. Ему вредно. — Я не могу ничего обещать, — глубоко вздохнув, проговорил Локи. — Но если... — Вы оба рождены царями. Оба рождены равными, — она крепко сжала его руку в своих аккуратных ладонях. — Если ты откажешься от титула, я поддержу. Если примешь его — тоже. Но, прошу, помни, нет ничего, что мог бы Тор и на что не способен ты. — Конечно... А Мьелльнир? — спросил он вдруг, глядя в глаза. Фригга вздохнула. — Я не всегда понимаю твоего отца, — негромко ответила она. — Его действия не всегда последовательны. Но они обязательно ведут к чему-то. Даже если нам понять этого не дано. Локи молчал. Он снова поцеловал её руку и отстранился. — Я пойду... — голос дрогнул, но он продолжил. — Погуляю немного. Мне надо подумать. Он прихватил свой тёмный плащ и тихо выскользнул из кабинета, неслышно ступая по коридорам. На ходу он накинул плащ и направился к чёрному ходу. Им пользовались в основном только слуги да иногда сам Локи, когда хотел спрятаться от стражи. Один из ходов вёл прямиком на городской рынок, причём в его крестьянскую часть. Он привычно пролез через шаткий деревянный забор, отогнув одну из досок, и оказался за торговыми рядами. Он медленно пошёл среди людей, посматривая иногда на товар. Народ вокруг громко разговаривал, торговался, пытаясь побольше сбить цену. Вокруг бегали дети с корзинками, наполненными фруктами, орехами или игрушками. От них шарахались поначалу, но желание помочь сиротам оказывалось сильнее. У многих из них не было родителей, они оставались без родового имени, значит, без большей части прав подданства. Их старались пристроить в семьи в детстве. Самые везучие из тех, кто не получил родового имени, попадали во дворец прислугой или оружейниками. Большинство же так и оставались без ничего, совсем одни. Локи остановился у лавчонки с металлическими украшениями. Он смотрел на искусно выкованные, широкие браслеты. На них было что-то вырезано, и он поднёс их к лицу, чтобы рассмотреть получше. Резные рисунки складывались в причудливый узор, и хоть это не цвержья работа, но, безусловно, выкованы браслеты мастером. — Хороши, а? — бойко встрял торговец. Локи поднял глаза. Торговец был ещё молодым парнем, судя по голосу и одежде, не старше полутора тысяч лет. Поняв, кто перед ним, он стушевался и почтительно склонил голову. — Простите, Ваше Высочество. — Браслеты и впрямь хороши, — заметил Локи. — Можешь выпрямиться. Мы на рынке, и здесь я такой же покупатель, как и все, — парень поднял голову и робко взглянул на задумчивого принца. — Скажи лучше: кто делает такие вещицы? — Моя... моя сестра, Ваше Высочество, — произнёс он немного спокойнее, чем раньше. — У неё в городе кузня и лавка. Большая часть изделий там. Здесь то старое, — он кивнул на браслеты, — то бракованное. Словом, что можно продать подешевле. Впрочем, — прибавил он, поняв, что Локи готов ещё слушать, — у неё и в лавке цены невысокие. — Это действительно качественная работа, — произнёс Локи, примерив браслет на руку. Металл приветливо блестел на солнце, проклюнувшемся из-за облаков. — Даже интересно взглянуть на шедевры этой мастерицы. Как бишь ее зовут? — Ингрид, Ваше Высочество, — торопливо откликнулся юноша. — Ингрид Хрингдоттир. Её кузня у самого залива, улица Звёзд. Локи кивнул, запоминая имя и прикидывая маршрут: до залива можно дойти за четверть часа. — Сколько за браслеты? — спросил он наконец, доставая кошель с золотом. Он наугад вытянул пятнадцать монет. Пять из них Хрингсон принял и колебался. — Они стоят меньше, — пролепетал он, опасливо глядя на деньги. Локи просто положил монеты на прилавок. Он щёлкнул замками браслетов и, поправив плащ, пошёл прочь, направляясь к заливу. В спину ему донеслось робкое «спасибо». Нравилось ему именно на крестьянском рынке. Эти люди по-настоящему работали, с утра до ночи, а получали гроши. Здесь были самые низкие цены и самые приятные люди. Локи всегда им переплачивал, отдавая порой больше, чем требовали на дворянском рынке, где он только и делал, что спорил о ценах, хотя и всегда исправно платил. Но крестьянам переплачивать было приятно, так он хотя бы чем-то им помогал. Невдалеке он услышал шумную компанию и шепотом выругался. Только его брата тут не хватало. Но после ему и вовсе захотелось исчезнуть. Тор, пьяный посреди дня, торговался с каким-то запуганным мальчишкой. Локи даже его знал. Хольми — так его звали — вместе с сёстрами с юного возраста помогали родителям-купцами. Они были родом из Ванахейма. Локи часто проводил с ними свободные дни. Хольми почти его ровесник, и, Норны, как бы Локи желал, чтобы ему тоже в этом году исполнялась тысяча. Локи быстрыми шагами пересёк разделяющее их расстояние и встал между ними. — Локи! — заулыбался Тор. — Вот ты нас и рассудишь. Этот негодник задирает цену так, что... — Слушать не хочу, — прервал он. — Он в любом случае прав. — Принц Локи... — позвал Хольми. Он обернулся. — Вы не знаете всей истории. — Расскажи, — почти приказал он. — Брат, — протянул Тор. — Ты разве примешь сторону этого... — Хольми. Его имя Хольми, — подсказал Локи. — И что на тебя нашло? Едва ли он попросил половину твоих денег, что ты не тратил на медовуху. — Не в этом дело... — проговорил Хольми негромко. Он опустил взгляд. — Я... — Он отказался заключать сделку со мной, — сообщил Тор громко. — Отказался продавать этот кулон, — он махнул рукой на прилавок. Кулон на самом деле был замечательный. На тонкой серебристой цепочке висел огранённый драгоценный камень в оправе. Металл вился лианами вокруг крупного бирюзового опала. — Он не для продажи, — устало сказал Хольми явно уже не в первый и даже не во второй раз. — Тогда что он на прилавке-то делает?! — возмутился старший принц, сжимая кулаки. Хольми приоткрыл рот, но, взглянув на Локи, словно бы передумал. Локи взял брата за локоть. — Тор, ты пьяный. Почему ты днём напился, как свинья, это вопрос другой. В здравом рассудке ты бы так не говорил, — сказал он негромко, почти шепотом, успокаивая. Он сделал несколько пассов руками, и черты Тора разгладились. Он скосился на Локи. — Вот всё-то ты знаешь, — буркнул принц. — Всё тебе неймется. Защищаешь этих неблагодарных воришек. А то что? — Они не воришки, — со вздохом сказал Локи, мягко разворачивая брата и направляя его в сторону дворца. — Позовите эйнхериев, — приказал он зевакам. Несколько кивнули и скрылись в толпе. — Ты их так опекаешь, — продолжал тем временем Тор. — Денег им даёшь втрое больше, чем они заслужили. Ты не смотри на меня так, я знаю, что ты им платишь много. И таскаешься тут, прячешься. Поди и подружился уже с кем. — Хватит чушь нести, — велел Локи негромко; Тор и так привлекал много внимания. — Я тебя отцу сдам. — Да Норн ради! А этот парень, кажись, глаз на тебя положил, — он усмехнулся и, неловко повернувшись, подмигнул. — Он та-а-ак смотрел на тебя, брат, ты б знал! Хуже девки. — Уже не соображаешь ничего, всю одну извилину тебе пивом выпрямило, — машинально сострил Локи, однако слова его зацепили. Тогда смущение Хольми легко объяснить. И он в самом деле мог бы влюбиться в него. Локи покачал головой. — Глупости. — Ну как знаешь, брат, а все таки ты ему нравишься. Ты ж знаешь его? Вот-вот. — Закрой рот, — приказал Локи, морщась. Тор, к его удивлению, впрямь замолк и больше не пытался сказать ничего, пока их не встретили эйнхерии. Локи передал его в руки страже, а сам пошёл к заливу. Он старался не думать о словах Тора, о робком взгляде Хольми, покорности в голосе. Локи не сразу даже понял, что этот взрослый парень — его друг детства, хотя лицо узнал он быстро. Они уже давно не виделись, мало проводили времени вместе, но когда-то они на самом деле были близки. И дружба их продолжалась довольно долго, до тех пор, пока Локи окончательно не затянуло в магические искусства, и он перестал почти покидать дворец в праздных целях. О Хольми он даже успел забыть, а тот никогда не пытался возобновить общение. Наверное боялся, что у принца найдутся дела поважнее, чем прогулки с купеческим сыном, причём не самым зажиточным. Погруженный в мысли Локи сам не заметил, как оказался у залива. Взглядом он быстро отыскал нужную лавку. Вокруг, по стенам были развешаны разнообразные мечи, кинжалы, несколько секир. В углу стояли кольчужные латы. Кроме оружия было ещё много предметов быта: приборы, блюда, инструменты. Даже подсвечники, похоже, были выкованы хозяйкой лично: на каждой вещи значилась гравировка с инициалами «ИХ». На браслетах, среди узоров, Локи нашёл такие же аккуратные буковки. Локи рассматривал кинжалы, когда в лавку из кузни вернулась хозяйка. Они с братом оказались весьма похожи: русые волосы, одинаковый разрез глаз, прямые, чуть вздёрнутые носы. Только выглядела она несколько старше. Заметив Локи, Ингрид, ничуть не смущаясь, слегка присела. — Могу я помочь? — мелодично спросила она. — Это не все мои работы. — Они заслуживают внимания публики, — сказал Локи с улыбкой. — Можно? — Он снял со стены кинжалы, дождавшись кивка. Они идеально легли в руки, словно под него и были сделаны. Его старые кинжалы уже порядком затупились, кожа на рукоятках местами протерлась, а слабая магия цвергов растаяла. Он не хотел расставаться с ними, пока не найдёт достойную замену, и, кажется, она наконец перед ним. Он взвесил кинжал в руке, подбросил, покрутил между пальцами. — Это исключительная работа, — сказал он, глядя на девушку. — Прекрасное оружие. У вас настоящий талант. — Благодарю, Ваше Высочество, — она улыбнулась, не пытаясь скрыться за робостью, открыто и явно гордясь собой. — Вы хотите их приобрести? — Пожалуй, что да, — ответил Локи. Он подошёл к прилавку. — Ваша работа должна быть более известна. — Ну, — протянула Ингрид, упаковывая кинжалы в небольшой сундучок, — немногие захотят покупать оружие у девушки. Поэтому я и не ставлю своё полное имя, только инициалы. — А брат ваш не скрывал, — заметил Локи. Ингрид пожала плечами, протягивая упакованные кинжалы, называя цену. Локи отдал монет, как и брату, больше чем требовалась. Тут Ингрид удивленно посмотрела на него. — Тут больше... — проговорила она. — Верно, — кивнул Локи. — О, спасибо, Ваше Высочество, — девушка медленно кивнула, однако по глазам Локи видел, что она все поняла правильно. — Немногие из... — Что? — Просто не всегда нам платят сразу, — Ингрид пожала плечами. — Знать всегда просит отсрочки, а вы... Она помолчала, стряхнув железную крошку с одежды. — У вас скоро инициация, — она посмотрела прямо ему в глаза. Локи вздрогнул. — Когда вы окажетесь на троне, наконец вспомнят о нас. Он покинул лавку, чувствуя непонятное смятение, направляясь вверх по течению реки, ко дворцу... На утро своего юбилея Локи проснулся в удивительно приподнятом настроении. Он все ещё считал идею неудачной, но какая-то детская, где-то глубоко затерянная сторона его души искренне радовалась празднику только в его честь. Он позволил себе понежиться в кровати, разглядывая узоры на балдахинах. Несильный ветерок шевелил плотные шторы. Одним движением Локи слегка раздвинул их. В комнату проникли лучи ясного утреннего солнца, обретшие салатовый оттенок из-за цветов покоев и листьев на улице. Локи провёл рукой по волосам, прихватил прядку и стал машинально заплетать тонкую косичку. Он закрепил её магией и снова уронил голову на подушку. Вот бы провести так весь день, к Сурту глупый праздник и инициацию! Рядом, на столике, лежала книга, оставленная с вечера. Подле неё — мешочек с малыми рунами. Он посмотрел на них некоторое время и взял мешочек. Прикрыв глаза, он пошарил в мешочке и, сосредоточившись, начал расклад. Первой выпала Ансуз, его руна, он положил ее перед собой. Локи знал, что это она, не открывая глаз. Она искрилась тёплой и такой знакомой магией, её, как магнитом, тянуло к нему всегда. Он вытянул ещё четыре руны и положил их вокруг Ансуз. Все они лежали рисунком вниз. Одна-единственная руна в этом раскладе должна лечь рисунком вверх, когда в мешочке больше не останется рун. Руническая магия всегда зачаровывала, и малоопытные маги могли и вовсе потеряться в этих странных чувствах. Даже малые руны питались волшебной энергией мага, связывая с собой, выпивая до дна. Хотя их и не считали столь же опасными, как большие руны, их силу явно недооценивали. Малые руны тоже могли уничтожить. Последний камешек оказался поверх Ансуз, и Локи наконец открыл глаза. И готов был рассмеяться сразу. То ли он разгневал Норн чем-то, то ли руны не хотят разговаривать с ним сейчас, но верхней оказалась пустая руна. Он потряс головой. Его буквально оставили выбирать самому, не дав ни одной подсказки. А ведь вопрос был такой простой: проходить ли ему инициацию? Судьба, видно, его сегодня не слишком жалует. Он ссыпал руны обратно в мешочек, и все же поднялся с кровати. Инициация только вечером. Время пока есть.