Часть 5. Дорога домой

Корабль бросало из стороны в сторону, будто он был не морским судном, а щепкой, которую волны перекидывали друг другу для забавы. Маомао стояла у борта, вцепившись в поручни, и смотрела на бескрайнюю синеву. Ветер трепал волосы, выбившиеся из причёски, брызги долетали до лица, и почему-то ей это нравилось. Рядом стоял Рикусон.Он тоже смотрел на море — спокойно, будто всю жизнь провёл на кораблях. Ветер шевелил его волосы, выбившиеся из строгого пучка, но он не обращал внимания. — Не тошнит? — спросил он. — Нет. А должно? — Большинству — да. Она усмехнулась. — Я выросла в Медяном доме. Меня укачивало на качелях. На море — нет. Он улыбнулся. — А меня никогда. Они обернулись и посмотрели на Лаханя. Тот стоял у противоположного борта, вцепившись в поручни мёртвой хваткой. Лицо у него было зелёного оттенка, глаза за очками — несчастные, как у побитой собаки. — Не подходите ко мне, — простонал он. — Я... я лучше тут... Очередная волна ударила в борт. Лаханя качнуло, и он перегнулся через край, опустошая содержимое желудка прямо в море. Маомао и Рикусон переглянулись и рассмеялись, потому что не могли болье сдерживаться. — Бедный, — сказала Маомао сквозь смех. — Сам виноват, — ответил Рикусон. — Накануне съел три порции рыбы. — Откуда ты знаешь? — Я видел. Они снова рассмеялись. Лахань, услышав их смех, обернулся и посмотрел на них с таким укором, что они засмеялись ещё громче. — Вы... — простонал он. — Вы бессердечные... — Иди сюда, — позвала Маомао. — У края хуже. — Не могу... я двинусь — и меня вывернет... — Уже выворачивает. Лахань застонал и снова перегнулся через борт. А они стояли рядом, плечом к плечу, и смотрели на море. --- Корабль причалил к берегу на третий день, потому что кое-кому отдых был просто необходим. Город встретил их запахами рыбы, соли и чего-то ещё — пряного и незнакомого. Чайки кричали над головой, носильщики таскали тюки, торговцы зазывали покупателей. Лахань, едва сойдя на берег, рухнул на колени и поцеловал землю. — Твёрдая, — простонал он. — Какая же она твёрдая... Маомао и Рикусон снова переглянулись. — Может, оставим его здесь? — предложила она. — Он твой брат. — Это ничего не меняет. Лахань поднял на них несчастные глаза. — Я всё слышу. — И хорошо, — ответила Маомао. — Вставай давай. Пойдём город смотреть. Они бродили по портовым улочкам уже несколько часов. Лахань постепенно пришёл в себя и даже начал проявлять интерес к местной еде — к огромному облегчению Маомао, которая устала слушать его стоны. Рикусон шёл рядом, иногда указывая на что-то — странные фрукты, диковинные ткани, безделушки, привезённые из далёких стран. Маомао рассматривала всё с любопытством. Ей нравилось просто быть здесь, чувствовать этот воздух, слышать этот гомон. И вдруг она замерла. В толпе, у лотка с украшениями, стояла девушка – молодая, красивая, с тёмными сливовыми волосам , собранными в высокий хвост и с темно-золотистыми глазами.На ней было простое платье, совсем не дорогое, но сидело оно так, что прохожие оборачивались. Она рассматривала браслеты и улыбалась чему-то своему. Маомао смотрела на неё и не могла поверить. — Подождите, — сказала она Рикусону и Лаханю. — Я сейчас. Она подошла к этой девушке совсем близко и остановилась. Девушка подняла глаза и их взгляды встретились. Секунда. Две. — Цзыцуй? — выдохнула Маомао. Девушка замерла. Потом улыбнулась — той самой улыбкой, которую Маомао помнила. — Маомао, — сказала она. — Какая встреча. — Но ты... ты умерла. Ты... — Я знаю. — она коснулась её руки. — Но теперь меня зовут Тамамо. Маомао смотрела на неё и не могла поверить. Живая. Она была живая. Они сидели в комнате, которую сняла Маомао. Тамамо — бывшая Лоулань и Цзыцуй — устроилась на циновке, подобрав под себя ноги, и пила чай так спокойно, будто не было смерти, будто ничего не было. Маомао сидела напротив и смотрела на неё. — Как? — спросила она наконец. — Я думала, ты умерла. Тамамо улыбнулась. — Пуля попала в шпильку — сказала она. — В ту, что ты мне подарила. Маомао замерла. — Шпилька спасла мне жизнь. А потом... — она пожала плечами. — Один стражник вытащил меня, перевязал и спрятал на какое-то время. — И где он сейчас? — Погиб. Через год. Тишина повисла между ними. — А шпилька? — спросила Маомао. — Где она? Тамамо усмехнулась. — Я же говорила когда-то: могу и продать. Вот и продала. Когда совсем плохо было. Маомао легонько толкнула её в плечо. — Дура. — Сама такая. Они рассмеялись и начали говорить обо всём, что произошло за время их разлуки: о Сяолань, о столице, о Сурей, о детях, о приключениях Маомао за это время, о жизни Цзыцуй и много о чём другом. --- — Хороший выбор, — вдруг сказала Тамамо. Маомао не поняла. — Что? Тамамо кивнула куда-то в сторону окна, за которым темнел вечерний порт. — Тот парень, что с тобой. Не лунный принц, конечно... — она усмехнулась. — Но тоже хороший вариант. Маомао почувствовала, как щёки заливает жаром. — С чего ты взяла? — Я видела, как он на тебя смотрит. — Он просто... — Маомао. — Тамамо посмотрела на неё долгим взглядом. — Я прожила достаточно, чтобы знать такие взгляды. Маомао отвернулась. — Он хороший — сказала она тихо. — Просто хороший. — Я знаю. Между ними повисла недолгая тишина. — Прости, — вдруг сказала Тамамо. — За шрам на лице лунного принца. Маомао посмотрела на неё. — Так ему и надо. Тамамо удивилась. — Что? — Долгая история. — А мы никуда не спешим. Маомао вздохнула и рассказала. Всё. Про банкет. Про шпильку. Про слова Лаханя. Про поляну и лунный свет. Про Лишу. Про Джинши, нависающего над ней. Про бег. Про Рикусона. Про вино. Про прогулки. Про заточение. Про отъезд. Тамамо слушала молча, глаза её становились всё шире. — Ты серьёзно? — спросила она, когда Маомао закончила. — Он тебя запер? Из-за того, что ты пила вино с другим? — Ага. — А сам при этом... с Лишу? — Ага. Тамамо покачала головой. — Тогда жаль, что я только одну царапину ему оставила. Маомао фыркнула. — Надо было ещё парочку. — Согласна. Они рассмеялись и проговорили всю ночь. --- Пока Маомао и Тамамо говорили в комнате, Рикусон и Лахань сидели на берегу. Море плескалось у ног. Волны набегали и отступали, оставляя на песке тёмные полосы. Чайки кричали где-то далеко. Лахань смотрел на воду и молчал. Рикусон тоже молчал. — Зачем ты это делаешь? — спросил наконец Лахань. — Что именно? — Подбиваешь клинья к моей сестре. Рикусон повернулся к нему. — Я ничего такого не делал. — Не ври. — Лахань снял очки, протёр их. — Я всё видел. Все эти прогулки. Все эти взгляды. То, как ты на неё смотришь. Рикусон молчал. — Ты понимаешь, что лунный принц её так просто не оставит? — Понимаю. — И что? — А что я могу сделать? — Рикусон посмотрел на море. — Она сама выбирает. Лахань вздохнул. — Знаешь... я думал, она выберет его. — Я тоже. — Но она сбежала от него. В ту ночь. Рикусон замер. — Ты знаешь про ту ночь? — Я много чего знаю. — Лахань усмехнулся. — Я же её брат. Между ними повисла неловкая пауза. — Я видел, — тихо сказал Рикусон. — На поляне. Я видел, как она бежала оттуда. И видел, что там было. Лахань посмотрел на него долгим взглядом. — И ты молчал? — А что я должен был сказать? Они замолчали, лишь море плескалось у их ног. --- Утром они стояли на пристани. Солнце только поднималось над морем, золотило воду, раскрашивало небо в розовые и оранжевые тона. Маомао и Тамамо крепко и долго обнимались. Так, как обнимаются только тогда, когда знают, что могут больше не увидеться. — Ты точно не поедешь с нами? — спросила Маомао. — Точно. — Тамамо улыбнулась. — У меня здесь жизнь. Маленькая, но моя. — Я буду писать. — Пиши. А я буду читать. — Если продашь письмо — убью. — Обещаю. Они рассмеялись и разошлись Тамамо — в город, в свою новую жизнь. Маомао — на корабль, к Рикусону и Лаханю, к дому. --- Корабль отчалил. Маомао стояла у борта, глядя, как берег становится всё меньше и меньше. Рикусон подошёл сзади. — Не замёрзла? — Нет. — Ты молчишь. — Думаю. Он встал рядом. — О чём? Она помолчала. — О том, что иногда люди возвращаются. Даже когда ты их уже похоронил. — Тамамо? — Да. — Она хорошая. — Она — да. Они замолчали. Где-то сзади Лахань снова стоял у борта, вцепившись в поручни, и молился всем богам, чтобы этот корабль поскорее причалил. Маомао и Рикусон переглянулись и улыбнулись.