Глава 11. Обещания

Бросив на него взгляд, все говоривший за меня, я молча ушла. К моему облегчению он не стал меня догонять, поэтому у меня появилась возможность хотя бы попытаться привести мысли в порядок. — И что это вообще было? — в растерянности пробормотала я. Наконец остановившись, я оглянулась, с удивлением понимая, что случайно забрела на задний двор школы, туда, где несколько месяцев назад увидела то, что не должна была. Я стояла в замешательстве, не понимая, почему вдруг оказалась тут. Мысли совсем смешались в моей голове, когда я вспомнила о Сыльби. — Черт!

***

Подруга все-таки нашлась: плачущей в самом дальнем углу гардероба. Я застыла на секунду, не зная, что делать. Она плакала так, будто весь мир ее рухнул. В прочем, реальность недалеко ушла. — Сыльби, — тихо протянула я, сев перед ней на корточки. — Сыльби, взгляни на меня. Девушка сделала над собой усилие и на секунду плач прекратился. Она замотала головой, словно до сих пор не верила в произошедшее, и вновь заплакала. — Они никогда больше не разрешат мне пойти на прослушивание, — Сыльби зарылась руками в волосы и с силой потянула, словно хотела их вырвать. — Они запретят мне тренироваться, отправят в тысячу академий и приставят репетиторов. Маын, я сойду с ума! Я вздрогнула от отчаяния в голосе подруги. Я знала, что ее это сломает. И я совсем не понимала, как, видя такие страдания своего ребенка, можно все равно заставить его делать что-то, что он не хочет. — Сыльби, — произнесла я спокойно, но твердо. — Кан Сыльби, ты веришь мне или нет? — я наклонила голову, чтобы поймать взгляд ее заплаканных глаз. Короткий кивок — верит. — Тогда переставай плакать, — тут же строго наказала я ей, — потому что я обещаю, слышишь? Обещаю, что бы ни случилось, я помогу тебе осуществить твою мечту. Я попрошу свою маму поговорить с твоей мамой и объяснить, как важны для тебя эти прослушивания. Я скажу Хосоку, чтобы он прорешал с тобой задачи, которые ты провалила. И если ничего из этого не поможет, я похищу тебя из самого глубокого подземелья, в котором тебя запрут родители, и мы вместе сбежим в Сеул. Хорошо? Сыльби внимательно слушала мою тираду, постепенно выравнивая дыхание и вытирая слезы. К концу она уже успокоилась и снова смотрела на меня своим самым жизнерадостным взглядом. — Ын, ты не представляешь, как я рада, что ты у меня есть, — прошептала она, смахивая последнюю слезинку из уголка глаза. Я улыбнулась. — Взаимно.

***

Когда мы вышли из школы, держась за руки, почти все ученики уже разбрелись по домам. Мы до последнего старались оттянуть момент, когда придется возвращаться домой, потому что втайне знали: скорее всего, это последний тихий день перед долгой-долгой бурей. — Ох, знаешь, кажется, я забыла пенал в классе, — вдруг пробормотала Сыльби, резко останавливаясь. Я удивленно покосилась на нее, потому что точно помнила, как она положила прозрачную вещицу в рюкзак. — Мне стоит вернуться за ним. — Что ты… — начала было я, но, проследив за хитрым взглядом подруги, замолчала. У ворот стоял Хосок с букетом цветов, и по нему было видно, что он уже давно ждал меня там. Я обернулась, чтобы попросить Сыльби не уходить, но ее уже и след простыл. Я встретилась глазами с парнем и замерла. Что ж, бежать было некуда. — Привет, — я подошла к нему, силой заставив себя натянуть улыбку. На его же лице отражалась неподдельная радость, и он потянулся, чтобы обнять меня. Я уже хотела увернуться, но краем глаза случайно заметила силуэт в окне третьего этажа. Я сразу же узнала его — это был Чонгук, и он, не отрываясь, смотрел на меня. Сама не зная, что делаю, я обняла Хосока в ответ и, привстав на цыпочки, поцеловала его в щеку. Парень, явно не ожидавший этого, смущенно посмотрел на меня. — Из-за тебя я сдала математику на 78%, — придумала я на ходу объяснение. — Это моя благодарность. Хосок посмотрел на мое покрасневшее лицо и улыбнулся. Он протянул мне руку и, дождавшись, пока я дам ему свою, крепко сцепил наши пальцы. Он говорил что-то о том, как ни секунды не сомневался, что я хорошо сдам экзамены, но я совсем не могла его слушать. По моей груди медленно растекалось какое-то мерзкое чувство. Тонкий голосок шептал мне, что я самая ужасная девушка из всех, что когда-либо были, а я усиленно пыталась перебить его мантрой, которую в последнее время заучила наизусть: «Мне нравится Хосок. Я не думаю о Чонгуке. Мне нравится Хосок. Я не думаю о Чонгуке». Но чтобы я ни твердила себе в голове, все, чего мне хотелось, это повернуться и посмотреть, виднеется ли еще в коридоре третьего этажа такой знакомый силуэт.

***

Хосок: Я так рад, что мы сегодня сходили на свидание Я лежала на кровати, уставившись в телефон, на котором высветилось новое сообщение. Я знала, что надо было ответить. — Я, может, только пришла с улицы, — сама себе сказала я. — Может, мама попросила меня прибраться. Я бы просто не успела еще увидеть это сообщение, — но тут мой взгляд зацепился за букет, стоявший в вазе на столе, и вся моя ложь вдребезги разбилась. Этот букет, который Хосок подарил мне несколько часов назад, успел уже обрести голос моей совести и теперь мерзко напевал, что раз уж я решила встречаться с Хосоком, то должна прикладывать все силы, чтобы выкинуть кое-кого из головы и по уши влюбиться в своего парня. Я вздохнула. Открыв уведомление, я замерла на секунду, вспомнив наше свидание. Хосок отвел меня в новый книжный, который открылся в центре города. Это был премилый магазинчик с готическим интерьером, высокими потолками и большим выбором детективов. Он даже купил мне новую книгу одного из моих любимых современных писателей. Расскажи мне об этом кто-то еще пару месяцев назад, я бы сказала, что это свидание мечты. Но в реальности чего-то не хватало, и это сводило меня с ума. Я: Я тоже Хосок: Ты, наверное, устала после сегодня Хосок: Ложись спать, а я напишу тебе завтра, хорошо? Я уже собиралась ему ответить, когда услышала какой-то шум за окном. Насторожившись, я медленно встала с кровати и, стараясь не издавать лишних звуков, прокралась к двери балкона. Заглянув наружу, я в ужасе заметила чью-то тень. Схватив первое, что попалось мне под руку, я замахнулась, уже готовая к отчаянным мерам, когда услышала знакомый голос. — Это так ты обращаешься с подарками своего парня? — Чонгук? — я нахмурилась, не понимая, о чем он, но потом осознала, что сжала в руках вазу с букетом. Поставив ее на место, я обернулась к парню. — Что ты здесь делаешь? — Что, даже не впустишь? — он облокотился на балконную дверь и уставился на меня, как вампир, ждущий приглашения. Я молча отошла, освобождая ему проход. — Я пришел поговорить. — Нам разве есть о чем разговаривать? — саркастически заметила я. Не только он умел делать вид, что ничего не происходит. — Черт, Ын, — Чонгук взъерошил волосы и с мольбой взглянул на меня. — Я знаю, что был придурком. И я знаю, что ты не должна давать мне еще один шанс, — он сделал паузу, — но ты единственная, кто продолжал верить в меня, хотя тебе я причинял больше всего боли. Я нервно передернула плечами. Ох уж эти его ночные признания. Мне правда хотелось снова поверить, но я почему-то знала, что на утро все опять будет по-прежнему. — Я обещаю, я постараюсь перестать вести себя, как конченый придурок, — Чонгук приблизился ко мне, заставляя сделать шаг назад. — У тебя каким-то образом получается срывать с меня все мои маски. Я просто боялся, что ты увидишь настоящего меня… — он сделал еще шаг вперед, — и возненавидишь его. — Поэтому ты решил, что твои издевательства, дебильные шутки и игры с моей подругой заставят меня влюбиться в тебя? — я была очень зла, и впервые не пыталась спрятать взгляд, а, наоборот, смотрела Чонгуку прямо в глаза. — Я хотел оттолкнуть тебя, — он коснулся рукой моих волос, задумчиво провел пальцами вдоль прядки. — Но сегодня, когда я увидел тебя с ним, то понял, каким идиотом был. Я оттолкнула его руку, убрав волосы за плечи. — Я не знаю, чего ты пытаешься добиться, но, как ты правильно заметил, у меня есть парень, — я твердо стояла на своем, хотя мой голос едва заметно дрожал. — И он тебе нравится? — Чонгук внимательно смотрел на меня, и я не выдержала этот взгляд. Но даже до того, как я отвела глаза, он уже знал ответ. — Ын, — тихо позвал он спустя минуту молчания. Я вздрогнула всем телом, услышав, как его голос зовет мое имя. Я попыталась оттолкнуть его и уйти, но сопротивляться было бесполезно. Не потому, что он схватил меня за руку, а потому, что я не хотела сопротивляться. — Скажи мне перестать. После этих слов он наклонился ко мне, зарываясь руками в мои волосы, и поцеловал меня. Его губы мягко скользили по моим, пробуя, спрашивая, отвечу ли я. И я, к своему удивлению, подалась вперед. Запах его тела, такой манящий, смешался с запахом дешевых сигарет, но сейчас мне было все равно. Он сводил меня с ума. Я почувствовала как его руки спускаются вниз по моей спине, обнимают за талию, прижимают все ближе и ближе. Наши носы сталкивались время от времени, пока мы целовались так остервенело, словно от этого зависели наши жизни. Я чувствовала его теплое дыхание у себя на лице в те редкие моменты, когда он отрывался от моих губ. Неожиданно он отстранился и поймал мой затуманенный взгляд. Я не могла сейчас думать ни о чем, кроме его горячего тела, прижимавшегося к моему, и он знал об этом. Ухмыльнувшись, он поцеловал мою шею под ухом, заставив вздрогнуть. Почувствовав мою реакцию, он спустился чуть ниже, языком дразня разгоряченную кожу. Оставляя влажные следы, он соскользнул к ложбинке над ключицей. В начале нежно поцеловав, словно предупреждая, после он втянул губами кожу сильнее. То отпуская, то снова целуя, он играл со мной, заставляя дыхание сбиваться. Когда он, наконец, прикусил несчастный участок кожи, я громко выдохнула. — Черт, — прошептала я в отчаянной попытке не застонать. — Мне стоит остановиться, иначе мы точно разбудим твоих родителей, — его голос раздался прямо над моим ухом, опаляя кожу и заставляя коленки в очередной раз подогнуться. Сглотнув непрошеную слюну, я одним движением отодвинулась от него, понимая, что если не сделаю это сейчас, потом точно не смогу. Поправив растрепавшиеся волосы и съехавшую футболку, я попыталась придать себе приличный вид. — Я все еще с Хосоком, — напомнила то ли ему, то ли себе я. Чонгук выгнул одну бровь и с усмешкой посмотрел на меня. — Ты можешь говорить себе что угодно, но с этого дня ты — моя.