Цена милосердия

​Тишина над была неестественной, тяжелой, как мокрая ткань, прилипшая к лицу. Смерть Роа не просто опечалила народ На’ви — она разорвала связь времен. Тулкуны были их братьями, их духовными наставниками, их памятью. Видеть, как огромное, величественное тело, истыканное гарпунами и лишенное самого ценного, покачивается на волнах, было выше сил любого рифового охотника. ​Ло’ак сидел на краю террасы своего маруи, впиваясь пальцами в плетеный настил. Внутри него бушевал шторм, который не мог утихнуть. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел глаз Роа — огромный, затуманенный смертью, в котором отражалось безразличное небо Пандоры. И он знал, что Пайякан следующий. ​— Они не остановятся, — прошептал он в пустоту. — Они пометили его. Я видел этот блеск на его плавнике, когда мы прощались в прошлый раз. ​В главном маруи горели факелы. Там спорили великие воины. Голос его отца, Джейка Салли, звучал жестко и надломленно: — Мы не можем просто броситься в атаку! У них «Морской Дракон», у них «Крабовые скафандры». Если мы выведем народ в открытое море без плана, это будет резня, Тоновари! ​— Моя жена оплакивает сестру! — ревел вождь Меткаина. — Мой народ требует крови за кровь! ​Ло’ак больше не мог это слушать. «План». «Стратегия». Пока они подбирали слова, Пайякан пел свою печальную песнь одиночества, не подозревая, что за ним следят из космоса и с железных палуб. ​Он бесшумно скользнул вниз, к причалам. Воздух был пропитан запахом соли и ночных цветов. Его иллу, тихо всплыл, почувствовав приближение хозяина. ​— Тсс, мальчик. Нам нужно уходить. Тихо, — Ло’ак коснулся животного, устанавливая связь — Цахейлу. ​— Ло’ак, стой! ​Голос брата ударил в спину, как стрела. Нетеям стоял в тени массивной опоры маруи. Его кожа в свете биолюминесценции казалась серебристо-синей, а взгляд был полон той самой «старшебратской» ответственности, которую Ло’ак ненавидел и которой втайне восхищался. ​— Отец приказал не покидать риф, — Нетеям подошел ближе, его копье мягко стукнуло о дерево. — Ты снова лезешь на рожон. Ты подставишь всех нас, Ло’ак. Мама и так на пределе. ​— Он мой брат, Нетеям! Такой же, как ты! — Ло’ак сорвался на хриплый шепот, его глаза горели от невыплаканных слез. — Ты видел, что они сделали с Роа? С её малышом? Пайякан — изгой, его никто не защитит. Если я не пойду, они вонзят в него свои гарпуны, пока он будет петь песни предкам. Я не брошу его, как мы бросили Паука... и Найлу. ​Имя Найлы повисло между ними ядовитым туманом. Нетеям вздрогнул. Боль от потери сестры — пусть и названой, пусть и «небесного человека» в теле аватара — была их общей открытой раной. ​— Найла сделала свой выбор, — глухо сказал Нетеям, но его пальцы на древке копья побелели. ​— Она не выбирала плен! А мы выбрали безопасность вместо неё! — Ло’ак вскочил на седло илу. — Я не совершу эту ошибку дважды. ​Нетеям посмотрел на горизонт. Там, за барьером рифа, океан казался черной бездной. Где-то там рыскали железные монстры RDA. Он знал, что если Ло’ак погибнет, его собственная жизнь потеряет смысл. Он был «золотым сыном», защитником. ​— Я не пущу тебя одного, — отрезал Нетеям. — Если ты погибнешь, отец меня убьет. А если вернешься живым, я сам тебя побью. ​Из-за камней, где притаились каноэ, вынырнула Цирея. Её глаза были опухшими от слез, но движения — четкими и решительными. — Я иду с вами. Пайякан — часть нашего народа, даже если он изгой. Я знаю, где он прячется в предрассветный час. Мой отец не видит дальше своего горя, но я вижу будущее. И оно будет кровавым, если мы не спасем брата. ​— И я! — звонкий, почти детский голос заставил троицу вздрогнуть. Маленькая Тук, спрятавшаяся за связкой сетей, вышла на свет. В руках она сжимала свой тренировочный лук. Её лицо было перемазано боевой раскраской, которую она, видимо, нанесла сама в темноте. ​— Тук, нет! Возвращайся в маруи! — приказал Нетеям. ​— Я не останусь одна! — Тук топнула ногой, её голос дрожал от сдерживаемого плача. — Сначала Паук, потом Найла... теперь вы хотите уйти? Я всё расскажу папе, если не возьмете меня! ​Братья переглянулись. Оставлять её здесь — значило поднять тревогу через минуту. Брать с собой — безумие. Но времени на споры не было. Небо на востоке начало приобретать зловещий, медно-красный оттенок. ​— Прыгай ко мне, — вздохнул Нетеям. — И чтобы ни звука. ​Четверка скользнула в воду. Илу работали плавниками бесшумно, разрезая гладь воды, словно ножи. Они покидали безопасную лагуну, направляясь в открытый океан, где правила жизни и смерти диктовали те, кто не имел души. ​Путь к Трем Скалам занял больше часа. Океан здесь был неспокойным, волны бились о базальтовые колонны, вздымая каскады пены. Именно здесь Пайякан любил проводить время, вдали от маршрутов миграции других тулкунов, которые изгнали его за то, что он нарушил «Путь Мира». ​Они нашли его быстро. Огромная тень колыхалась под водой. Пайякан не двигался. Он издавал низкочастотные звуки, которые вибрировали в грудной клетке детей даже сквозь воду. Это был плач. Глубокий, первобытный зов по потерянной подруге. ​— Пайякан! — Ло’ак нырнул, выпуская пузырьки воздуха. ​Тулкун медленно повернул свой массивный глаз. В нем читалась такая бесконечная усталость, что Ло’аку захотелось закричать. Но когда тулкун повернулся боком, радость встречи сменилась ледяным ужасом. ​На левом плавнике, чуть ниже места, где когда-то был оторван кусок плоти, мерцал ярко-желтый огонек. Маленькое металлическое устройство, глубоко впившееся в кожу, пульсировало в ритме, который казался Ло’аку тиканьем бомбы. ​— Трекер! — вынырнув, закричал Ло’ак. — Нетеям, они пометили его! Они знают, где он! ​Нетеям выругался на на’ви. — Это маяк. «Морской Дракон» уже идет сюда. Нам нужно снять эту дрянь, сейчас же! ​Цирея подплыла к Тук, прижимая её к себе. — Держись за илу, Тук. Не отпускай. ​Братья нырнули. Пайякан, понимая, что друзья пытаются помочь, оставался неподвижным, хотя каждое прикосновение к воспаленной ране вокруг трекера причиняло ему боль. Металлический диск был оснащен зазубринами, которые при попытке рывка только глубже уходили в мышцы. ​— Упрись ногами! — скомандовал Нетеям. ​Они вдвоем ухватились за края устройства. Пальцы скользили по слизистой коже тулкуна. Ло’ак рычал от напряжения, его легкие горели, требуя кислорода, но он не отпускал. Он видел, как из раны сочится темная кровь, смешиваясь с лазурной водой. ​— Еще... один... рывок! — Нетеям выгнул спину, вкладывая всю силу воина в это движение. ​Клац! ​Металл с хрустом вышел из плоти. Ло’ак кубарем отлетел назад, сжимая в руках пульсирующую железку. Но радость была мгновенной. ​В ту же секунду горизонт взорвался ревом турбин. Из-за тумана, скрывавшего Третью Скалу, вылетели два катера сопровождения, а за ними, вздымая огромные валы воды, показался стальной нос «Морского Дракона». ​— Пайякан, уходи! Ныряй глубоко! — Ло’ак отбросил трекер в сторону, надеясь, что он пойдет на дно и собьет их с толку. ​Но RDA не зря ели свой хлеб. Оператор на мостике уже зафиксировал визуальный контакт. — Цель обнаружена. Сопровождение — четверо аборигенов. Захватить живыми, если возможно. Полковник хочет «языков». ​— Ныряйте! — крикнула Цирея, но было поздно. ​С бортов катеров вылетели пусковые установки. В небо взмыли «ловчие сети» — огромные паутины из сверхпрочного волокна, оснащенные по краям свинцовыми грузилами и электродами. ​Нетеям, будучи самым опытным, среагировал мгновенно. Он схватил Тук за пояс и с силой толкнул её вниз, под живот Пайякана, сам уходя на глубину. Но Ло’ак и Цирея оказались в эпицентре. ​Сеть накрыла их, как тяжелое одеяло. Стоило им коснуться нитей, как по телам прошел мощный электрический разряд. Мышцы свело судорогой, перед глазами вспыхнули белые искры. Ло’ак почувствовал, как вода заполняет рот, как сознание начинает ускользать. Последнее, что он видел — как стальной трос тянет их вверх, к безжалостному небу. ​Пайякан взревел. Он попытался ударить хвостом катер, но с «Морского Дракона» ударили звуковые пушки. Мощный ультразвуковой импульс дезориентировал гиганта, заставив его в агонии биться о скалы. ​Нетеям, вынырнув в сотне метров, в ужасе наблюдал, как его брата и Цирею поднимают на борт краном. А затем он увидел маленькую голову Тук, которая барахталась рядом с ними — её тоже зацепило краем второй сети. ​— Нет... нет! — Нетеям рванулся вперед, но Пайякан перегородил ему путь своим телом, увлекая на глубину. Тулкун знал: если парень подплывет ближе, его просто расстреляют в упор. ​На палубе «Морского Дракона» было жарко и пахло горелым маслом. Детей бросили на металлический настил. Солдаты в экзоскелетах окружили их, направив стволы винтовок. ​— Смотрите, какой улов! — раздался резкий, лающий голос. ​Из рядов наемников вышел Майлз Куоритч. В своем теле аватара он выглядел еще более пугающим — ходячая машина для убийства в камуфляже. Он подошел к Ло’аку, пнул его ногой, проверяя, жив ли тот. ​— Семья Салли, — Куоритч усмехнулся, обнажая клыки. — Какая удача. Я надеялся выманить папашу через кита, а он прислал мне своих щенков. ​Ло’ак сплюнул кровь на сапог полковника. — Мой отец придет за тобой. И он вырвет твое сердце. ​— О, я на это очень рассчитываю, сынок, — Куоритч присел на корточки, заглядывая Ло’аку в глаза. — Но пока что вы — мои гости. И у меня есть кое-кто, кто будет очень «рад» вас видеть. ​Двери командного мостика с шипением разошлись. На палубу вышли двое. Паук, чье лицо было серым от ужаса, и Найла. ​Найла замерла. Мир вокруг неё схлопнулся до размеров этой палубы. Она видела Ло’ака, связаного. Видела Цирею, которая пыталась закрыть собой Тук. Маленькая Тук плакала, её плечи вздрагивали, а огромные глаза были полны непонимания: почему их сестра стоит рядом с этим чудовищем? ​— Тук? — сорвалось с губ Найлы. ​— Найла! Помоги нам! — закричала девочка, делая попытку броситься к ней, но солдат грубо одернул её за шиворот. ​Найла сделала шаг вперед, но Куоритч преградил ей путь рукой. — Спокойно, сержант. Ты же видишь — твои «друзья» решили нанести нам визит. Не очень вежливо с их стороны пытаться украсть государственное имущество корпорации, не так ли? ​— Они дети, Куоритч! — Найла повернулась к полковнику, её голос вибрировал от ярости. — Ты обещал! Ты сказал, что если я буду работать с вами, ты не тронешь семью Салли! ​— Я обещал не начинать охоту на их деревню, — холодно заметил полковник. — Но они сами напали на мое судно. На войне как на войне, Найла. Ты сама это знаешь. Теперь они — военнопленные. И они послужат отличной гарантией того, что Джейк Салли придет ко мне на переговоры... на моих условиях. ​Ло’ак поднял голову. Он смотрел на Найлу — на её серую тактическую форму, на коммуникатор на плече, на то, как уверенно она стоит среди врагов. В его взгляде не было страха. Там было нечто худшее — презрение. ​— Значит, это правда... — выплюнул он. — Ты теперь одна из них? Надела их шкуру, ешь их еду? ​— Ло’ак, всё не так! Замолчи! — закричал Паук, пытаясь прорваться к другу, но двое солдат заломили ему руки. ​— Предательница, — тихо добавил Ло’ак, глядя Найле прямо в душу. — Мама говорила, что тебе нельзя доверять. Что ты не из нашего народа. Она была права. ​Эти слова ударили сильнее любого разряда шокера. Найла почувствовала, как внутри что-то надломилось. Она видела страх Циреи, которая смотрела на неё как на чужого, опасного зверя. Она видела слезы Тук, которая больше не звала её по имени. ​Она медленно опустила голову, пряча взгляд. Её кулаки сжались. В рукаве её формы был спрятан нож с костяной рукояткой — подарок Нетеяма, который она сохранила. ​«Пусть ненавидят», — пронеслось в её голове. — «Пусть думают, что я монстр. Так будет легче. Потому что когда я начну их убивать, мне не нужно будет оправдываться». ​— Уведите их в технический трюм, — скомандовал Куоритч. — И приставьте двойную охрану. Если хоть один из них дернется — стреляйте по ногам. ​Когда детей уводили, Найла почувствовала на себе еще один взгляд. Далеко в море, за кормой «Морского Дракона», из воды на мгновение показалась синяя фигура. Нетеям. Он был там. Он видел всё. И Найла знала: он не уйдет. Он будет ждать момента. ​Она посмотрела на Куоритча. Тот довольно улыбался, предвкушая скорую победу над Салли. ​— Знаешь, полковник, — тихо сказала Найла, не глядя на него. — Ты совершил большую ошибку. ​— Да? И какую же? — хмыкнул он. ​— Ты притащил на свой корабль тех, ради кого Джейк Салли сожжет этот океан до самого дна. И ты дал мне повод перестать играть в твою игру. ​Куоритч хотел ответить, но в этот момент рация на его плече ожила: — Сэр, зафиксировано массовое движение со стороны рифа! Меткаина подняли икранов и илу! Они идут на нас! ​— Вот и отлично, — Куоритч щелкнул затвором винтовки. — Начнем вечеринку. ​Найла развернулась и пошла прочь с палубы. В её голове уже созревал план. Кровавый, безумный, самоубийственный. Она знала устройство корабля. Знала коды доступа. И она знала, что сегодня цена милосердия будет оплачена кровью — либо её собственной, либо тех, кто посмел тронуть её семью. ​Океан вокруг «Морского Дракона» начал темнеть. Надвигался шторм, и первые капли дождя, тяжелые и соленые, упали на палубу, смешиваясь с грязью и предчувствием смерти. ​