Узы крови и стали

​Вместо того чтобы бросить детей Салли в душный, лишенный света технический трюм, где их не видел бы никто, кроме камер наблюдения, Куоритч выбрал для них более изощренную пытку. Он приказал вывести их на открытую верхнюю площадку палубы «Морского Дракона», расположенную прямо под мостиком. Это было место абсолютной уязвимости. ​Здесь, на стальной возвышенности, обдуваемой яростными солеными ветрами, пленники были выставлены как живой щит. Куоритч знал психологию Джейка Салли лучше, чем кто-либо другой: Джейк не станет бить ракетами по палубе, если увидит на ней свои главные сокровища. ​Ло’ак, Цирея и маленькая Тук были прикованы к массивной стальной лебедке главного гарпуна — того самого, что предназначался для убийства тулкунов. Солнце Пандоры, обычно дарующее жизнь, здесь превратилось в беспощадного палача. ​С этой высоты им открывался пугающий вид на мощь RDA. Катера сопровождения «Кето» носились вокруг гиганта, разрезая волны острыми носами, а в небе, словно стальные ядовитые стрекозы, зависли вертолеты «Самсон». Гул турбин перекрывал шум океана, создавая непрекращающийся, давящий на психику фон. ​Найла пробралась на палубу под предлогом срочного технического осмотра креплений гарпуна. Её серая форма механика RDA, ставшая для неё второй кожей, позволяла ей быть почти невидимой. Наемники привыкли к этой тихой, хмурой девушке, которая вечно возилась с планшетом и кабелями. Для них она была «своей», дочерью Сокорро, полезным инструментом. Никто не заметил, как её пальцы сжали спрятанный в рукаве магнитный ключ, украденный из мастерской. ​— Тихо... не шевелитесь, — прошептала она, опускаясь на колени за спиной Ло’ака. Она сделала вид, что проверяет контактную группу кабеля питания лебедки, скрывая свои руки от камер мостика своим телом. ​— Найла? — Ло’ак вздрогнул. Его голос, некогда звонкий и дерзкий, теперь был хриплым от жажды и соли. — Зачем ты здесь? Уходи, идиотка. Если Куоритч увидит, он тебя пристрелит. ​— Замолчи и слушай, — отрезала она, и в её голосе прозвучала сталь, которой Ло’ак раньше не слышал. Она коснулась электронным ключом его запястья. Раздался едва слышный щелчок деактивации. — Я освобожу вас. Но не сейчас. Если вы вскочите, турели срежут вас раньше, чем вы добежите до борта. Ждите моего знака. ​— Найла, ты правда... ты с нами? — Тук подняла на неё огромные, полные слез и надежды глаза. Маленькая девочка дрожала, несмотря на жару. ​Найла на мгновение прервала свою работу и посмотрела на Тук. В сердце девушки кольнуло острое чувство вины. Она столько времени притворялась предательницей, что сама начала верить в этот холод. ​— Всегда была, малышка, — Найла горько улыбнулась, переходя к оковам Циреи. — Простите, что пришлось играть эту роль. Я должна была выжить, чтобы дождаться этого момента. Когда я дам сигнал — прыгайте. Пайякан здесь, он идет за кораблем в кильватерном следе. Он подхватит вас. ​Цирея кивнула, её губы были сухими, но взгляд оставался твердым. Она была дочерью вождя и знала цену терпения. ​— Роль была убедительной. Слишком убедительной, я бы сказал. ​Этот голос, сухой и резкий, словно треск ломающегося льда, заставил кровь в жилах Найлы застыть. Она не успела вскочить, не успела даже обернуться. Мощная, массивная рука в тактической перчатке схватила её за плечо и с силой, на которую способен только аватар, развернула. ​Перед ней стоял Майлз Куоритч. Он возвышался над ней, заслоняя солнце. Его лицо было неподвижным, как маска, но в желтых кошачьих глазах полыхала ярость — холодная, расчетливая и бесконечно опасная. ​— Я ведь почти поверил тебе, Найла, — прорычал он, и его голос вибрировал в грудной клетке девушки. — Почти поверил, что в тебе проснулся разум твоего отца.. А ты... ты просто дефектный образец. ​Его ладонь врезалась в её лицо с такой силой, что мир вокруг Найлы взорвался калейдоскопом боли и искр. Хлесткая пощечина отбросила её на раскаленную сталь палубы. Металлический привкус крови мгновенно заполнил рот, в ушах зазвенело. Она попыталась подняться, опираясь на дрожащие руки, но палуба качалась перед глазами, как во время шторма. ​— Хватит! Оставь её, трус! — закричал Ло’ак. Он рванулся вперед, цепи натянулись, впиваясь в его плоть. Его глаза горели такой ненавистью, что если бы взглядом можно было убивать, Куоритч бы уже рассыпался в прах. ​— Закрой пасть, щенок Салли, — Куоритч даже не посмотрел на него. Он подошел к Найле, которая пыталась вытереть кровь с разбитой губы, и, схватив её за ворот куртки, рывком поднял в воздух. — Она виновата больше, чем вы все. Вы — враги. Это понятно. Это логично. Но она... она предала свою кровь. Она ела наш хлеб, пользовалась нашей защитой и при этом точила нож за нашей спиной. ​Он швырнул её к лебедке, рядом с Тук. Один из солдат сопровождения, стоявший неподалеку, тут же подскочил и защелкнул на руках Найлы тяжелые магнитные кандалы, намертво прижимая её к холодному металлу механизма. ​Куоритч выпрямился и медленно вытер руки полотенцем, которое ему подал адъютант. Он выглядел спокойным, даже довольным. Для него этот инцидент был лишь подтверждением его правоты: дикарей и тех, кто им сочувствует, нельзя приручить. Их можно только сломать. ​Полковник не смотрел в небо. Он не ожидал нападения здесь и сейчас. По всем данным разведки, Джейк Салли и клан Меткаина зализывали раны в своих лагунах, слишком напуганные смертью Роа, чтобы предпринимать активные действия. Пленники на палубе были для Куоритча не просто заложниками — они были страховкой. Инструментом, который позволит ему диктовать условия, когда «Морской Дракон» подойдет к священным местам На’ви. ​— Вы будете сидеть здесь и смотреть, — Куоритч подошел к краю палубы, обводя рукой горизонт. — Смотреть, как я превращаю этот ваш «рай» в промышленную зону. Как мы выкачиваем всё золото из ваших китов. А когда ваш отец приползет ко мне на коленях, я, может быть, позволю ему посмотреть, как я закончу с вами. ​Он усмехнулся, бросив последний взгляд на Найлу. — А ты, предательница, будешь первой в очереди. Надеюсь, ты успела попрощаться со своими лесными друзьями. ​Он развернулся и зашагал к мостику, его тяжелые ботинки гулко стучали по стали. Куоритч был абсолютно уверен в своей безопасности. Он верил в радары, в тепловизоры и в превосходство технологий. Он не знал, что на нижней палубе, в районе винтов, датчики уже зафиксировали странные акустические колебания, которые компьютер списал на турбулентность. ​Он не знал, что Джейк Салли никогда не «ползал на коленях». И он совершенно не учел одного фактора: Нетеяма. Старший сын Салли не стал ждать приказов совета старейшин. Он уже был здесь, в тени самого корабля. ​На палубе воцарилась тижелая, тягучая тишина, нарушаемая только ревом моторов. Найла прислонилась затылком к лебедке, закрыв глаза. Её лицо горело, левая сторона головы пульсировала тупой болью, но сознание оставалось кристально чистым. ​— Найла... — Тук тихонько коснулась её плеча. — Он убьет нас? Правда убьет? ​Найла открыла глаза и посмотрела на маленькую девочку. Затем перевела взгляд на горизонт, где небо Пандоры начинало приобретать тревожный оранжевый оттенок. Она чувствовала это. Ту самую едва уловимую вибрацию в воздухе, которую не уловит ни один прибор людей, но которую чувствует каждый, кто связан с Эйвой. ​— Нет, Тук, — Найла выдавила из себя слабую, но уверенную улыбку, несмотря на кровь на губах. — Куоритч думает, что он всё контролирует. Он думает, что океан — это его территория, потому что у него есть железные лодки. ​Она глубоко вдохнула соленый воздух, чувствуя, как где-то в глубине её души просыпается нечто первобытное, переданное ей не от Сокорро, а от самой планеты, которая приняла её. ​— Но он не знает Салли. И он не знает, что Пандора никогда не прощает долги. Слушай воду, Тук. Ты слышишь? Они уже здесь. ​В этот момент, словно в ответ на её слова, далекий, едва слышный зов тулкуна прорезал гул турбин «Морского Дракона». ​