Дыхание бездны

Океан вокруг «Морского Дракона» не был спокойным. Огромные гребные винты судна RDA взбивали воду в яростную белую кашу, создавая гигантский кильватерный след, растянувшийся на километры. Для любого обычного пловца это была бы зона смерти — турбулентность, способная размозжить кости о корпус. Но Нетеям Салли больше не был просто «лесным парнем». Он изучил ритм океана, его вдохи и выдохи. ​Он двигался в самом сердце этого хаоса. Радары и сонары RDA были настроены на поиск крупных биологических объектов — тулкунов или стай икранов. Они искали цели в чистой воде или в небе. Но они были абсолютно слепы к тому, что прижималось к стальному брюху корабля, используя кавитационные пузырьки как завесу. ​Нетеям почти слился со своим илу. Его кожа была покрыта толстым слоем черного ила и сока донных водорослей, которые он нанес перед выходом. Эта смесь не только скрывала его биолюминесценцию, но и поглощала сигналы активных сканеров. Он был призраком, порождением тени и пены. ​— Тихо, — мысленно передал он илу через Цахейлу. — Еще немного. ​Когда «Морской Дракон» начал медленный разворот, его скорость упала. Это был единственный шанс. Нетеям отсоединил связь. Илу, издав беззвучный прощальный импульс, ушел на глубину, а парень, используя инерцию воды, рванулся к борту. ​Сталь обжигала холодом. Это был чужеродный, мертвый материал, который не принадлежал Пандоре. Нетеям цеплялся за дренажные решетки и технические выступы, чувствуя, как вибрация двигателей отдается в его зубах. Каждый дюйм подъема был битвой с гравитацией и страхом. Он карабкался вверх по отвесной стене, пока над головой не показались леера нижней палубы. ​Выждав момент, когда луч прожектора уйдет в сторону, он перемахнул через ограждение и замер, сливаясь с тенью массивного грузового крана. Воздух здесь был пропитан гарью и запахом дешевого пайка наемников. Нетеям прислушался. Его сердце колотилось в ритме боевого барабана Оматикайя, но дыхание оставалось ровным. Путь воды научил его контролировать огонь внутри. ​Палуба «Морского Дракона» в этот предрассветный час казалась кладбищем техники. Громадные лебедки, цепи для разделки тулкунов, пустые контейнеры — всё это создавало лабиринт из острых углов и теней. Куоритч, судя по всему, был уверен в своей неуязвимости. После того как он захватил детей Салли, он ушел на мостик, вероятно, смакуя свою победу и готовя ультиматум Джейку. ​У входа в центральную надстройку стояли двое часовых. Они лениво курили, их лица подсвечивались огоньками сигарет. Оружие висело на ремнях — расслабленность, которая становится фатальной на Пандоре. Для них лес и океан были просто декорациями, которые нужно покорить, они не понимали, что сама планета сейчас наблюдает за ними глазами старшего сына Салли. ​Нетеям бесшумно, как тень палулукана на охоте, двинулся к грузовой площадке. Его взгляд метался по фигурам, сидевшим в центре палубы под прицелом автоматических камер. ​— Тук... — выдохнул он, когда его глаза выхватили маленькую, сжавшуюся в комок фигурку. ​Тук сидела, прижав колени к подбородку. Рядом с ней была Цирея, чья гордая осанка не дрогнула даже в плену, и Ло’ак, который, несмотря на кандалы, выглядел так, будто готов вцепиться в горло любому, кто подойдет слишком близко. ​Нетеям скользнул к ним, используя моменты, когда прожекторы уходили на внешнюю сторону борта. Он возник перед ними так внезапно, что Тук вздрогнула и открыла рот, чтобы закричать. Нетеям мгновенно прижал палец к губам, его желтые глаза сверкнули в темноте знакомым, теплым светом. ​Радость в глазах Тук была такой осязаемой, что Нетеям на секунду почувствовал укол вины за то, что они вообще оказались здесь. Он быстро оказался рядом с Ло’аком. Его руки, мокрые и соленые, лихорадочно заработали над электронными замками наручников. Он использовал ворованный магнитный ключ — трофей одного из недавних столкновений с патрулем. ​Клик. ​Сначала свободу получила Тук. Она тут же обхватила его за шею, но Нетеям мягко отстранил её, указывая на борт. Затем настала очередь Циреи. Дочь вождя посмотрела на него с немым восхищением — в её глазах лесной воин, которого она когда-то учила дышать, превратился в настоящего повелителя стихий. ​Ло’ак освободился последним. Брат сжал руку Нетеяма в коротком, крепком рукопожатии. В этом жесте не было слов, но Ло’ак сказал всё: «Прости за безрассудство. Спасибо, что не бросил. Ты — мой брат». ​— Уводи их к корме, — шепнул Нетеям Ло’аку прямо в ухо. — С левого борта, там мертвая зона радара. Илу ждёт внизу. Прыгайте по моему сигналу. ​— А как же ты? — Ло’ак взглянул в сторону, где сидела последняя пленница. ​— Я заберу её. Идите! ​Она сидела чуть поодаль от остальных, словно невидимая стена отделяла её от семьи Салли. Найла. Её голова была опущена, длинные волосы закрывали лицо, а плечи мелко вздрагивали. В тусклом свете палубных огней она казалась сломанной куклой, выброшенной создателями. ​Когда Нетеям подошел к ней, она не сразу подняла голову. Она привыкла к шагам солдат, к их грубым окрикам и ударам прикладов. Но эти шаги были другими — мягкими, почти невесомыми, пахнущими не металлом, а дождем и лесом. ​— Найла, — позвал он. ​Она вскинула голову. На её лице был след от тяжелого удара — багровая гематома на скуле, разбитая губа, с которой уже сошла кровь. Но страшнее были её глаза. В них застыла такая нечеловеческая, выжигающая изнутри усталость, что у Нетеяма на мгновение остановилось сердце. ​Они не виделись целую вечность. Для него это были дни бесконечных поисков и молитв Эйве; для неё это были века в аду Бриджхэда, в железных клетках и под холодным взглядом Куоритча. ​Нетеям приложил ключ к её кандалам. Тяжелый щелчок металла прозвучал как выстрел в тишине. Найла медленно, неверяще подняла руки. Она смотрела на свои запястья, на которых остались глубокие следы от оков, а затем перевела взгляд на него. ​— Нетеям... — прошептала она. Это был даже не голос, а выдох, хрупкий, как крыло бабочки. — Ты пришел. Ты правда здесь... или я окончательно сошла с ума? ​Нетеям больше не мог быть воином. Он не мог быть «золотым сыном» или хладнокровным спасителем. Все его тренировки, весь этот «путь воды», требующий спокойствия, рассыпались в прах. Он видел перед собой девочку, которую любил с того самого дня, когда они впервые вместе убежали в лес, и которую он не смог защитить. ​Он рывком притянул её к себе. Это не было просто объятие — он обхватил её так крепко, будто пытался буквально врасти в неё, закрыть своим телом от пуль, от Куоритча, от самой судьбы. Найла замерла на секунду, парализованная этим внезапным теплом, а затем судорожно вцепилась в его плечи. ​Он зарылся лицом в её волосы. Они пахли гарью, порохом и химикатами RDA, но где-то глубоко под этим слоем он всё еще чувствовал едва уловимый аромат лесных трав и коры деревьев — запах их дома. ​— Я никогда бы тебя не оставил, — прошептал он ей на ухо, прижимая её голову к своей груди так, чтобы она слышала его бешеное сердцебиение. — Слышишь меня? Никогда. Больше никто тебя не тронет. ​Найла зарыдала. Это были не те тихие слезы отчаяния, которые она лила в камере. Это был очищающий ливень. Вместе с этими слезами с неё смывалась серая форма RDA, холод допросных комнат и ложь полковника. Она чувствовала его кожу, его дыхание, его запах — соль и Пандора. В этот момент стальной корабль перестал существовать. Остались только они двое в центре шторма. ​— Прости меня... — всхлипнула она. — Прости, что я позволила им забрать меня... ​— Тсс... — Нетеям нежно коснулся её разбитой губы. — Мы уходим. Сейчас. ​— Как трогательно, — резкий, механически усиленный голос разрезал воздух, заставив их вздрогнуть и разорвать объятия. — Настоящая сцена из мыльной оперы. Я почти прослезился, честное слово. ​Надстройка мостика вспыхнула ослепительным светом прожекторов. Всё пространство палубы залило мертвенно-белым сиянием. Нетеям мгновенно задвинул Найлу себе за спину, его рука автоматически легла на рукоять ножа. ​Куоритч стоял за бронированным стеклом мостика, глядя на них сверху вниз. На его лице играла довольная, хищная усмешка. Рядом с ним стоял Паук — мальчик выглядел так, будто его только что выпотрошили заживо. ​— Нетеям Салли, — Куоритч покачал головой. — Я гадал, у кого из вас хватит яиц прийти за девчонкой. Ты весь в отца, парень. Такой же предсказуемый. Такой же сентиментальный. Ты правда думал, что я оставлю «ценные кадры» без присмотра? ​Нетеям оглянулся. Ло’ак, Цирея и Тук были заблокированы у борта. Из люков на палубу выходили солдаты в экзоскелетах, целясь в них из крупнокалиберных винтовок. ​— Уходите! — крикнул Нетеям брату, перекрывая гул турбин. — Прыгайте сейчас! ​— О, нет-нет, — Куоритч нажал кнопку на пульте. — Никто никуда не уходит. ​По периметру палубы с тихим жужжанием поднялись автоматические турели «Скорпионов». Их лазерные целеуказатели красными точками заплясали на телах детей. ​— Теперь, когда все мои любимые «дети» в сборе, — Куоритч вышел из-за стекла на открытый балкон мостика, — мы можем начать настоящий разговор. Ты ведь понимаешь, Нетеям, что твой приход сюда — это подарок для меня? Твой отец уже в пути. Я чувствую его ярость за мили отсюда. И он придет именно туда, где я его жду. ​Найла крепко сжала руку Нетеяма. Её пальцы сплелись с его пальцами. Она была напугана до дрожи, но это был другой страх — не за себя. Она видела красную точку на груди Нетеяма и знала, что Куоритч нажмет на спуск без колебаний. ​— Мы уйдем вместе, — прошептала она, и в её голосе, несмотря на слезы, зазвучал металл. — Или не уйдем вовсе. ​Нетеям посмотрел на неё, затем на Ло’ака, который уже доставал спрятанный кинжал. Битва на палубе «Морского Дракона» переходила в свою самую опасную, финальную стадию. Океан внизу ревел, предвещая бурю, и небо Пандоры окрасилось в цвет запекшейся крови. ​— Слушай мой приказ, полковник, — Нетеям медленно поднял нож, но не в сторону солдат, а приставил его к шее Найлы, делая вид, что берет её в заложники. Это был отчаянный жест, понятный только им двоим. — Ты хочешь Джейка Салли? Ты его получишь. Но если твои люди сделают хоть шаг — я лишу тебя твоего «ценного кадра». ​Куоритч замер. В его глазах промелькнуло мимолетное сомнение, смешанное с азартом. Игра стала по-настоящему интересной.