Часть 6

За столом было шумно. Наруто и Чоджи спорили о тренировках молодого поколения, Каруи смеялась слишком громко, потом Хината и Каруи обсуждали что-то своё, взрослое и спокойное. Это был тот самый шум, за которым легко спрятаться. Боруто сидел, уставившись в тарелку, почти не ел. Чочо — напротив. Она чувствовала на себе его взгляды, но не поднимала глаз. В какой-то момент он резко встал. — Я… — он прочистил горло. — Мне нужно наверх. Кое-что взять. — Ты опять забыл что-то? — усмехнулся Наруто, не придавая значения. — Типа того. Боруто сделал шаг, потом остановился и посмотрел на Чочо. — Пойдёшь со мной? Тишина за столом длилась всего секунду, но Чочо её почувствовала. — Я… — она замялась. — Хорошо. Никто не возразил. Взрослые были слишком заняты разговором, чтобы уловить напряжение в их голосах. ⸻ Комната Боруто Дверь закрылась тихо. Комната была такой же, как всегда: разбросанные свитки, следы от тренировок, открытое окно, через которое тянуло вечерним воздухом. Здесь всё говорило о нём — громком, упрямом, импульсивном. Чочо остановилась у двери. — Ты хотел что-то показать? Боруто медленно выдохнул и повернулся к ней. — Нет. Она нахмурилась. — Тогда зачем?.. — Потому что я не смогу сказать это при всех, — перебил он. Его голос был тише, чем обычно. — И если не скажу сейчас… то, наверное, не скажу вообще. Чочо скрестила руки на груди, но не отступила. — Я слушаю. Он замолчал. Это было сложнее, чем любой бой. — Я был идиотом, — наконец сказал он. — И… жестоким. Я говорил вещи, которые не имел права говорить. Не потому что ты такая, а потому что я прятался за шутками. Она смотрела на него внимательно. Не сердито. Не холодно. Просто… внимательно. — Мне было больно, — сказала она спокойно. — Но хуже всего было не это. Он напрягся. — А что? — То, что ты даже не замечал, когда делаешь больно, — Чочо опустила взгляд. — Я чувствовала себя… невидимой. Слова ударили сильнее, чем если бы она накричала. — Я вижу тебя, — вырвалось у него. — Правда. Он сделал шаг ближе. Потом ещё один — осторожно, будто боялся спугнуть. — Я не прошу забыть, — сказал он. — И не прошу оправдывать меня. Я просто… прости. За всё. Чочо долго молчала. В комнате было слышно, как за окном кто-то смеётся, как внизу стучат приборы, как живёт дом. — Я принимаю твои извинения, — сказала она наконец. Он резко поднял голову. — Правда? — Да, — кивнула она. — Но это не значит, что мне не было больно. И не значит, что я сразу смогу доверять. — Я понимаю, — тихо ответил он. И это была правда. Он не знал, зачем сделал это дальше. Просто сделал. Боруто шагнул вперёд и обнял её. Не резко. Не крепко. Сначала неуверенно — словно спрашивая разрешения. Чочо замерла. А потом… осторожно положила руки ему на спину. В этом объятии не было романтики. Только тепло. И что-то очень хрупкое. — Ты правда странный, — пробормотала она. — Знаю, — усмехнулся он в её волосах. — Но я стараюсь. И именно в этот момент… Дверь резко открылась. — Боруто, ты… — голос Наруто оборвался. В дверном проёме стояли Наруто и Чоджи. Оба замерли. Оба смотрели на сцену одинаково широко раскрытыми глазами: Боруто, обнимающий Чочо. Чочо, не отталкивающая его. Тишина была оглушающей. — …О, — медленно сказал Наруто. Чоджи моргнул. — Хм. Боруто отпрянул так резко, будто его ударили током. — ЭТО НЕ ТО, ЧТО ВЫ ДУМАЕТЕ! Чочо покраснела. — Мы просто… разговаривали! Наруто кашлянул в кулак, скрывая улыбку. — Я вижу. Очень… разговорчиво. Чоджи посмотрел на дочь внимательно. — Чочо? Она выпрямилась. — Всё нормально, пап. Чоджи кивнул. Медленно. — Хорошо. Наруто почесал затылок. — Ладно. Спускайтесь. Ужин остывает. Он развернулся и вышел, бросив через плечо: — И дверь… в следующий раз закрывайте. Дверь захлопнулась. Повисла тишина. Потом Чочо рассмеялась — тихо, нервно. — Это было ужасно. — Я хочу провалиться сквозь землю, — простонал Боруто. Она посмотрела на него. — Но ты всё-таки сказал. Он кивнул. — Да. И в этот раз — не пожалел.