Глава 2. Свободный полёт

      Выход из тела никогда не был сложным процессом. Это только в медиа рисуют образы сложных ритуалов, хотя на деле основными трудностями являются постановка в известность окружающих и прокладывание безопасного маршрута. Спасибо, что хотя бы ветвь глицинии защищала тело от кадавров всех мастей.       Ещë одним пунктом безопасности было избегание контактов со смертными, потому что Раху это своего рода прослойка между мирами живых и мёртвых, но на практике многие проводники игнорировали это. Персоны вроде Лииде и Юлиуса максимум могли выйти на контакт с другими из рода Сирге, но были и другие завсегдатаи призрачного мира, что специально подстрекали смертных, дабы затем напугать их завываниями. Самым ярким примером, несомненно, являлась коллега Лииде — Ыйя. Впрочем, работа Сирге переводчиком с « а можно я её кадавру скормлю?? » на « тебе следует уходить из этого места » это совсем другая история.       Собравшись с мыслями о сегодняшних боевых задачах и результатах наблюдений, девушка устремилась в сторону оговоренного заранее места встречи с медузоголовым призраком.       Хоть и смертные спали, ночной Таллинн жил своей, паранормальной жизнью. Чуть ли не в каждом переулке можно было встретить группу призраков, что провожали недавно умерших, то отправлялись на очередную зачистку, только непривычно молчаливые коты выбивались из обыденной картины. Несмотря на старания Лииде не привлекать к себе внимание и попытки спрятаться под зонтом, с ней здоровались некоторые. Вечно депрессивный Йохан поднял руку в знак приветсвия, затянувшись очередной сигаретой. Синильга, поддерживая "свежего" призрака, сняла широкополую шляпу и нежно улыбнулась, заприметив на горизонте фигуру с зонтом. Словом — Лииде была известна за счёт своей природы против собственной воли.       Миновав череду встреч, перед белокурой девушкой на смотровой площадке предстала вполне ожидаемая картина. Сирге догадывалась, что бесполезно говорить Ыйе про встречу на Каламая, если та учует пустотного кадавра, которого те просто обязаны нейтрализовать.       На площадке царил полнейший хаос. Пустотный кадавр, бывший самоубийца, занял всё пространство. Он выглядит так, будто кто-то собрал человеческое тело, сброшенное с высоты, и склеил обратно, но без инструкции: руки торчат из разных мест, ноги перекручены, голова болтается на чём-то, что должно быть шеей, но больше похоже на жгут из чернильно-кровавой жижи. Всё это пульсирует, движется, а части тела отрываются и снова прирастают. В центре этого безобразия — Ыйя. Медузоголовая девушка сидит верхом на чём-то, что когда-то давно было торсом, и пытается оторвать голову.       — Ну давай, родимая! Ещё чуть-чуть!       Голова кадавра поддалась проводнику, на что та с победным воплем бросила её воздух, а затем пнула куда-то в сторону:       — ГОООООООЛ!!       — Ыйя, хватит! Он только агрессивнее становится!, — уворачиваясь от головы возмутилась Лииде.       — Не-а, он веселеет! Смотри, у него теперь две головы — вдвое больше мячей!, — показала Ыйя в сторону новой головы пустотного.       Она пинает вторую голову и та врезается в первую, что находилась в импровизированных воротах. Кадавр после такого издаёт звук, похожий на бульканье и вой зверя одновременно.       — Ыйя, если я сейчас умру, Хельга и Юлиус тебе этого не простят.       — Хельга меня любит! Я её любимый кадр! Помнишь, как она меня однажды в своё видео добавила?       — А Юлиус?       — А что Юлиус? Ему с Хель хорошо!       Не успев что-либо ответить, девушка с зонтом увернулась от летящей в её сторону печени. Что и следовало ожидать в подобной ситуации, кадавр разросся до таких размеров, что теперь занимал всю площадку на Кохту. Казалось бы, ситуация безвыходная, но вдруг послышался свист летящей трости, такой знакомый и резкий. Это была Елена Ивановна — один из немногих русских проводников в Эстонии, что "несёт службу" в Прибалтике, а не на Родине.       — А ну прекратили балаган! Что вы тут устроили?!, — вопрошала старушка, ведя за руку призрака маленькой девочки в пижаме.       — Елена Ивановна, какая встреча! А мы тут развлекаемся! Хотите голову тростью поотбивать? А ты, Виивика, хочешь?, — подлетела верхом на кадавре в сторону гостей Ыйя.       — Убери это немедленно и слезь с кадавра. Ты его раззадорила, теперь он на полгорода разрастётся такими темпами. Он уже всех кошек распугал!       — Ну как раззадорила... я его дрессировала..., — с явной неохотой слезла с нового питомца медуза.       — Замолчи. Виивика, детка, покажи, что ты нашла.       Девочка с растрёпанным хвостом и в розовой пижаме, что до сие момента пряталась за старушкой с явным акцентом, несмело вышла вперёд, протягивая альбом для рисования. Дрожащими руками та принялась листать страницы, остановившись на свежем рисунке. На нём была изображена смотровая площадка, в центре которой гигантских размеров кадавр, а вокруг него маленькие испуганные животные.       — Коты... они приходят... и мешают. Души уходят... не могут пройти, — шëпотом объяснилась девочка.       — Она права. Этот кадавр занял площадку, и животные не могут пройти к своим. Коты, будучи посредниками между призраками и живыми, чувствуют опасность, а посему и отгоняют остальных отсюда. Такая ситуация во всём Старом городе, — выходя вперёд сказала Сирге.       — Вот поэтому я здесь. Не из-за вашего цирка, а из-за животных. Йохан и Синильга сейчас там, внизу, успокаивают духов. А вам двоим — заканчивать надо. Быстро и чисто, — объяснилась Елена Ивановна.       — Я и так быстро! Я же головой играла..., — обиделась Ыйя.       — Заткнись, медузоголовая, и помоги, — перебила Лииде.       Проводники встали в боевую позицию. Ыйя впереди — волосы шевелятся аки щупальца, готовые к атаке. Лииде чуть сзади расположилась — зонт раскрыт, но теперь она не уворачивается, а направляет свет на кадавра, подсвечивая его слабые места, коими являются сердце и остатки головного мозга. Елена поднимает трость. Виивика прячется за колонну, но из-за угла видно, как она рисует — быстро, нервно, фиксируя битву.       — На счёт три. Ыйя, берёшь левый фланг. Лииде, светишь в центр. Я бью по основе. Раз... два...       Кадавр чувствует угрозу, начинает вращаться быстрее, конечности летят во все стороны.       — ТРИ!!!       Ыйя взлетает, врезается в левую часть, разрывая чернильную плоть. Лииде направляет зонт, концентрируя свет на уязвимостях. Елена же с размаху бьёт тростью прямо по ним.       Кадавр вздрагивает, булькает, начинает сжиматься. Части тела опадают, стекают чернилами, и через минуту на площадке остаётся только мокрое пятно и сладковатый запах гнили.       — Фух! А я говорила, что будет весело!, — ликовала в вышине Ыйя.       — В следующий раз я просто вызову Елену с самого начала, — тяжело дыша процедила Лииде, закрыв свой зонт.       — Умная девочка. А ты, Ыйя, — дура, но эффективная. Пойдём, Виивика, покажешь, где ещё коты беспокоятся, — поворачиваясь в сторону колонны, сказала старушка.       Виивика кивает и берёт Елену за руку. На прощание та оглядывается на Лииде и Ыйю и машет робко. В ответ Ыйя, словно ребёнок, размашисто помахала им, пока Сирге просто кивнула.       — А ничего так вечер получился. Ты как?, — усевшись на парапет, поинтересовалась медуза.       — У меня стигматы в чернилах и, кажется, пиджак с перчатками пахнут гнилью.       — Духи животных оценят.       — Да иди ты. От меня и так формалином с изопропиловым спиртом несёт за километр — уже даже интересуются у меня в духе « какой морг самый лучший? » или « антисептик стоит брать с 75% изопропилового спирта или 99,9%? ».       Они сидят на парапете, смотрят на город. Внизу, где-то в районе Старого города, мяукает кот.       — Слушай, а Виивика молодец. Пришла, спасла нас.       — Нас спасла Елена Ивановна. Виивика просто котов посчитала и сообщила кому надо.       — Ну и что? Без неё мы бы не узнали про животных. Она важная.       — Она важная. Все они важные, — прошептала Лииде.       — Четырехглазая, ты сейчас почти сентиментальная была.       — Тебе показалось.       — Не показалось. Я запомню.       — Запомни лучше, как я тебя зонтом била.       Ыйя в ответ залилась смехом, пока внизу мяукал кот.