Глава 3. Затишье

      Прошла неделя после случая с пустотным кадавров. Закончились осенние каникулы, а потому вернулись учёба в реальном классе, изувеченные 3-4 урока в день, лица одноклассников и подготовка к поступлению, что для Лииде было чем-то туманном. Дело далеко не в уровне знаний — отнюдь, у неё лучшие оценки по химии и биологии. Вопрос был большой в том, а доживёт ли она вообще до выпуска? Все смертные проводники доживали до молодости, а затем их тела поглощались стигматами, что давали дорогу душе. Однако сам термин "молодость" представляет из себя крайне размытое понятие. Во все времена молодость определялась по-разному во многом благодаря средней продолжительности жизни, чем запасу мощности органов. Да и к тому же многие смертные проводники совершали самоубийство, не выдерживая нагрузок.       Лииде, как оно обычно и бывает, толком ночью не спала с точки зрения неврологии. Если тело находилось в расслабленном состоянии, то разум и душа явно не были синхронизированы с ним. Девушка каждую ночь патрулировала ночной Таллинн, выискивала неупокоенные души, кадавров, да передавала их кому надо. Словом — обычные задачи проводника-наблюдателя и не более того. За прошедшую неделю произошли небольшие изменения, что показались Сирге подозрительными: странная аура у церкви Олевисте, да и многие в окружении стали просыпаться по ночам от кошмаров. Тем не менее, согласно словам Юлиуса, ей не следует бить тревогу раньше времени, так как она в силу своего характера может замечать связи, коих может и вовсе не быть.       После очередной рабочей ночи у Лииде было лишь 4 часа, чтобы поспать, чем та и пользовалась. Не сказать, что этого было достаточно для организма, но по крайней мере она не выглядела как покойник, а просто похожей на истощëнного человека.       Утро четверга в Старом городе в квартире семейства Сирге началось подозрительно тихо. На кухне не было слышно привычных звуков кофемашины, а Хельга не проводила громкую ревизию холодильника, дабы найти новый повод спустить деньги с донатов аудитории. Лииде быстро собралась в школу, что было хоть каким-то возвращением обыденности в столь неправильный день: принадлежности и учебники в сумке, перчатки, очки и лента на месте для сокрытия стигмат, зонт на еë специальных креплениях.       Быстро позавтракав и взяв новую кружку с надписью про формалин, девушка отправилась проведать свою сестру, поскольку той показалось, что она точно может поделиться информацией по части сегодняшнего дня.       Хельга сидела в позе креветки за своим рабочим столом перед ноутбуком. Кудрявые длинные рыжие волосы были завязаны в небрежный хвост, а помятости чёрной футболки с белой надписью «GHOSTBUSTER» и шорты выдавали то, что хозяин этих вещей явно сидит так с ночи, изредко прерываясь на кофе. Старшая сестра судорожно просматривала файлы, практически не замечая младшую в своей комнате, что облокотилась на спинку кресла, начав рассматривать вместе с ней эти фото.       — Новый ролик готовишь? Похвально, но не забудь о бинго. Кстати, где отец? Он обычно на час позже на работу уходит, — поинтересовалась Лииде, слегка отойдя от кресла сестры, предчувствуя, что еë носу точно не поздоровится.       Хельга от неожиданности вскочила, издала нечто нечленораздельное, а затем, видимо собравшись с мыслями, ответила:       — Так, по поводу отца. Ему позвонил друг из тревожного центра и сказал мол «Арво, там в твою больницу едет человек, которому, как я понял со слов вызвавших родственников, нужно срочное хирургическое вмешательство по твоему профилю. За завтрак и кофе не беспокойся — тебе на работе всем обеспечат, тем более второе там всегда готово в твои рабочие дни. Короче, беги в свою родную Западно-Таллиннскую, там тебя соориентируют». Это то, что я услышала.       — Ясно, а что насчёт файлов на твоём ноутбуке? Могу ознакомиться?       — Да, конечно, — отодвинулась Хельга, позволяя сестре получше всë рассмотреть — Это новая тема, которую я исследую. Люди с чёрными глазами. В интернете куча видео — очевидцы снимают их в метро, на улицах, в заброшках. Все думают, что это демоны или инопланетяне. Смотри, вот ещё, что нашла!       Она пролистывает несколько файлов — фото, видео, статьи. Везде одно и то же: обычные с виду люди, но глаза как два чёрных провала. Лииде смотрит и молчит, а потом говорит — спокойно и буднично:       — Это точно не демоны.       — А кто?       — Человечные кадавры.       — Кадавры? Но они же... выглядят как люди, а не будто что-то абстрактное.       — Они почти люди, но загвоздка в том, что мëртвые. Человечные сохраняют разум, иногда даже память, а потому и опасные. Данный тип может планировать, ждать, притворяться. Их трудно обнаружить, пока они сами не проявятся в мире смертных.       — Значит, они приследуют какую-то цель среди живых?       — Иногда. Обычно это случается если есть незаконченное дело или те не могут вернуться в Раху.       Лииде отвернулась от экрана, взяла в левую руку вещи и направилась к выходу. В завершении диалога с сестрой та ей дала советы, уже стоя в дверях:       — Будь осторожна, если встретишь такого: не снимай, не приближайся. Просто уходи.       — ... Ты таких уже встречала?       — Много и скорее всего ещë сегодня увижу.       С этими словами Лииде покинула комнату сестры и направилась к выходу из квартиры:       — У меня хоть и уроки до двух, но раньше пяти не жди — я к Айно зайду, проведаю еë.       В квартире послышался звук открытия и закрытия входной двери. Недолго подумав, Хельга лишь тихо и задумчиво сказала:       — Человечные кадавры... ну надо же.       Задумчиво бредя по лестнице вниз, Лииде вслушивалась в окружающие звуки: скрип дерева, шорох на кухне у их соседки-старушки Айно и звуки бьющихся о стенки сумки учебники с тетрадями. Всë это действовало успокаивающе на разум смертной проводницк, потому что оно будто бы гворило « ты всë ещë в этом мире со всеми ». Именно это и нравилось в рутине ей, поскольку после распада тела ей придëтся формировать новые дневные ритуалы, что занимает немало времени. Например тот же аспект с Айно сформировался не сразу в детстве, а где-то в 14 лет, когда все Сирге решили спуститься к ней и поздравить с Рождеством.       Девушка уже покинула дом в Старом городе, взяв курс на таллиннскую реальную школу, причём стараясь избегать наступлений на грани плитки. Конечно, в рамках родной области Таллинна, это было задачей со звёздочкой, но Лииде за столько лет сумела выработать идеальную стратегию, поскольку она могла не только наступать строго на центр плитки, но и ещë не привлекать внимание прохожих. На деле многим не было дела до какой-то 17 летней гимназистки, и она это понимала, но разве что-то сделаешь против классического паттерна поведения? В компании раздумий и прогнозов сегодняшнего наблюдения за аномальной активностью человечных кадавров в разных точках мира, Лииде дошла до здания времён девятнадцатого века, что служило весьма известной гимназией в Эстонии.       Будто в трансе, девушка совершила все свои утренние школьные ритуалы, да зашла в кабинет химии за 15 минут до начала уроков. Весь класс был уже на месте, а потому особой бури эмоций, как впрочем и всегда, появление трёхкратного лауреата рождественской премии « тихоня класса », не сыскало. Оно и к лучшему. Данное положение дел позволяло Лииде куда лучше изучить обстановку среди тех, кто набрал такое же количество часов курса химии, что и она. Кто-то скучковался у парты главного заводилы, кто-то со старостой обсуждал планы на мероприятия, ну а кто-то в маленьких компаниях сплетничал. Словом — обычный старший класс, относящийся к реальному профилю.       Спустя несколько минут в аудиторию вошла их учительница химии, что заставила всех сесть по своим местам в страхе, поскольку все были знакомы с еë сложным характером — один день подкармливает "химиков" конфетами, а на второй выдаёт зачёт повышенной сложности. Как правило, это зависило от дисциплинированности старшеклассников, где в это определение входили исключительно разговоры на уроках и легендарная история с яблоками, ставшая одной из номинацией классной премии.       « Хм, альдегиды... отлично, у меня есть возможность оценить обстановку », — промелькнула в голове Лииде мысль, ставшая мотивацией отвлечься от доски на окно.       За стеклопакетом школьный двор, за ним крыши, а дальше лишь небо. На нëм в вышине, почти незаметно, парит размытый силуэт. Это однозначно кто-то из проводников, но было слишком далеко, чтобы узнать коллегу, и тем не менее очевидно, что это не просто дымка или облако. Лииде замирает, пытаясь рассмотреть. Будто ощущая пристальный взгляд, фигура делает круг и исчезает среди облаков. Вполне себе в духе Ыйи, приручившей очередного кадавра, что скинет еë со своей "спины" рано или поздно.       — Сирге! Вы с нами?, — голос учительницы, стоявшей у доски и писавшей структурную формулу, вырвал с корнем Лииде и вернул в реальность учебного процесса.       — Да, альдегиды. Я слушаю. Это соединения, относящиеся к карбонильным и содержат альдегидную группу или же (-СНО), — медленно переводя взгляд на доску, ответила Лииде.       Учительница смотрит подозрительно, но продолжает урок. Одноклассники переглядываются — Сирге опять в своём специфическом репертуаре. Благо, что хотя бы чехол к гитары или тубус с собой не носит.       Так и прошëл первый урок химии, за которым шла перемена, на которой к Лииде подошла староста класса Март. Сегодня она выглядела странно. Несмотря на привычные выгляженные белую рубашку и чёрную длинную юбку, девушка выглядела непривычно — серая кожа, растрёпанная русая коса, мешки под глазами, морщины и голодный взгляд.       — Слушай, Сирге, ты чего в окно смотрела? Там что-то интересное?, — хрипловатым голосом поинтересовалась староста, оперевшись на край парты проводницы.       — Облако просто необычной формы было.       — Необычной? Ты смотрела на него так, будто оно тебе долг должно вернуть.       — Не исключено, — отрезала Лииде, принявшись рассматривать внимательней старосту. Изменения облика это точно аномалия.       « Это не недосып. Это... что-то другое. Как будто она голодна, но не едой. Стоп, если она ко мне подошла не по поводу вручения пластикового кубка, то значит ли это что она догадывается по поводу моей истинной сущности? Общие признаки совпадают с употреблением духовных сущностей, а в особенности кадавров, следовательно... минутку, откуда у неë информация по части специфики династии Сирге? Решено — спрошу у Юлиуса, он точно владеет информацией. », — проанализировала положение вещей смертная проводница.       — Ладно, философствуй дальше. Я пойду, у меня дела, — махнув рукой, удалилась Март.       На остатке перемены Сирге не выходит в коридор, а остаётся в классическом, встав у окна спиной к одноклассникам. Это являлось одной из привычек девушки — подслушивание разговоров с целью оценки ситуации. Тем более аудитория, в которой проходят занятия по биологии, находится в соседнем кабинете и многие во время перемены гуляют по близости, а потому вполне себе можно слиться со всеми и зайти в класс на пару секунд позже.       — А она вчера опять выложила сторис с этой дурацкой доской...       — Я не пойду на физру, у меня справка...       — Слышали, у Март какой-то странный вид, как будто не спала неделю...       Лииде впитывает разговоры. Это не сплетни, а полезная информация. Это способ услышать, понять, сложить в голове, что стал ещë более актуальным в свете испорченного утра.       Весь оставшийся учебный день прошëл в том же ритме — уроки, подслушивание и, разумеется, старания Сирге не наступать на границы плитки. Глупо, в чём она самой себе признавалась, но помогало успокоиться.

***

      После школы Лииде спускается этажом ниже и стучит в знакомую дверь. Часы показывают ровно два часа после возвращения домой. Ритуал: сначала домашнее задание, потом — визит к Айно. Ровно в этом порядке, не иначе.       Айно открывает не сразу — возится с замком, но на лице сразу появляется улыбка старушки с седым пучком, в персиковом платье и забавных розовых тапках:       — Лииде! Заходи, заходи! Я как раз пирог достала. Я его с утра готовила специально для тебя, — давая проход в квартиру, заверила девушку старушка.       Лииде проходит в маленькую уютную квартиру. Пахнет старым деревом, коврами и выпечкой, а Айно суетится на кухне, ставит чайник.       — Садись, садись. Ты худая совсем, не кормят тебя?       — Кормят. Я просто такая.       Айно выходит с чайником и двумя чашками, да садится в кресло напротив. Хозяйка квартиры смотрит на Лииде внимательно, практически оценивающим взглядом:       — Ты какая-то... уставшая сегодня. Больше обычного.       — Ночь была тяжёлая: работа не из лëгких, но легальная.       Айно кивает, не переспрашивая. Она давно поняла, что у девочки с четвёртого этажа "работа" — это что-то особенное, хоть и законная.       Они пьют чай, говорят о пустяках. Лииде слушает, кивает, иногда вставляет слово, но замечает, что Айно сегодня сама какая-то не такая — взгляд тревожный, руки чуть дрожат.       — Извините, вы в порядке?       — Сплю плохо, деточка. Уже неделю, — на мгновение замерла старушка, но затем собралась с силами, чтобы ответить.       — Кошмары?       Айно подтвердила:       —Каждую ночь одно и то же. Стоит он... в дверях. Мужчина. Молодой, красивый, но... неживой. Как будто из тумана. Смотрит на меня, руку тянет. И я просыпаюсь с криком...       Лииде замирает. В её голове мгновенно выстраивается картина: человечный кадавр, привязанный к смертному. Такое бывает, если умерший не может уйти, а живой не может отпустить, да и в свете аномалий подобное следовало ожидать.       — Вы знаете этого мужчину?       Айно молчит долго, но затем тихо:       — Похож... очень похож на моего сына. Тойво. Он погиб двадцать лет назад. Автобус, в котором он ехал, упал в реку. Водитель уснул за рулём. Двенадцать человек тогда... и он среди них.       У Лииде внутри всё холодеет.       Автобус.       Уснул за рулём.       Двенадцать человек.       Она знает эту историю — это причина смерти Йохана, проводника, что выглядит как мужчина лет за 40 с бородой, уставшим взглядом, кожанке, кепке таксиста и сигаретой во рту.       — Айно... вы уверены, что это он?       — Материнское сердце не обманешь. Это он. Но почему он приходит ко мне? Почему не уходит? Я же могилу убираю, поминаю каждый год...       — Я помогу. Обещаю. Сегодня ночью вы будете спать спокойно, — кладя руку в перчатке на руку старушки, промолвила проводница.       — Ты... ты можешь с ним поговорить?, — с надеждой спросила Айно.       — Я попробую. Но если не я, то кто-то другой. Тот, кто лучше знает, что сказать.       Лииде сидит ровно два часа. Ни минутой меньше, ни минутой больше. За это время она успевает выслушать три истории из жизни Айно, выпить две чашки чая и съесть кусок пирога (ровно один, отрезанный по диагонали — так правильно).       Когда стрелка касается нужной цифры, девушка встаёт:       — Мне пора. Я помогу вам сегодня. Обещаю.       — Ты заходи ещё, деточка. Ты как солнышко — редко, но греешь, — на прощание сказала старушка в персиковом платье.       Лииде кивает и выходит, а на лестнице она на секунду задерживается, касается косяка двери Айно — три раза и большим пальцем. На всякий случай.

***

      Поздно ночью Лииде в призрачной форме сидит на крыше церкви Олевисте — самой высокой точки Старого города. Рядом со шпилем. Именно здесь, по её убеждению, шанс успешного наблюдения максимален, особенно если вид открывается на обозреваемый объект. Внезапно во дворе появляется тень и проводница сразу узнаёт тип движения — человечный кадавр. Тот самый тип, о котором она говорила Хельге. Она уже хочет спуститься, но из другой тени появляется Йохан. Что удивительно, без сигареты меж зубов.       Сцена внизу разворачивается как в театре теней — две фигуры, встреча через двадцать лет, слова, которых она не слышит, но понимает, о чëм речь. Вина, желание увидеться снова со своей матерью. Они ведь родные братья, как никак.       И в этот момент Лииде чувствует нечто странное.       Холод.       Чужая аура.       Культисты.       Девушка мигом рисует зонтом в воздухе послание, адресованное Йохану об опасности, который тот улавливает и хватает Тойво за руку, ведя в материнский дом. Сама же Лииде, убедившись в наличии реакции коллеги, полетела в сторону старого кладбища, не замечая красот ночной столицы Эстонии. Единственное, чем она занята, помимо ориентирования на местности — счëт шпилей. Олевисте, Нигулисте, Домский собор. Три. Хорошее число.       Старое кладбище появляется внизу по завершении счëта, а воздухе начинает витать меланхоличная клавишная мелодия. Лииде приземляется рядом с надгробием Юлиуса. Сухая ветвь глицинии на камне — ровно посередине. Так правильно, так было ещë в 11 лет, когда ту привели в это место.       Подняв ветвь и использовав еë по второму, особому назначению, проводница вывела в воздухе слова:       « Культисты в городе. Март — одна из них. Нужна информация. Жду инструкций. Лииде »       Призрачная фигура стоит у надгробия и смотрит на сухую ветвь. Ждёт в напряжении, однако ровно столько, сколько нужно — она не знает, сколько, но тело подскажет.       В ответ лишь тишина, прерываемая девятой симфонией Бетховена на пианино, шелестом травы и отдалёнными звуками ночного Таллинна.       « Ну давай, дедушка. Ответь мне. »