Глава 4. Дуэт

      « Ну же, дедушка, ответь. »       Полупрозрачная фигура белокурой девушки сидела у древнего надгробия, нервно поглядывая на сгорающую в воздухе надпись. Однако было то, что мешало сфокусироваться на томительном ожидании — ода к счастью на фортепиано, что звучала откуда-то сзади. Она была подобна насмешке, потому что для Сирге ситуация с культистами обострялась, а тут кто-то девятую симфонию Бетховена исполняет, на мычит себе под нос вокальные партии.       Музыка была слишком громкой.       Музыка была слишком неуместной.       Музыка была слишком близкой.       — Можно потише?, — не выдержав, раздражённо спросила Лииде, — мне нужно сфокусироваться.       Музыка обрывается. Из темноты, из-за старого склепа, появляется фигура. Молодой человек в одежде XIX века, с блондинистым хвостом и черепом в руке. Вокруг него парят клавиши — белые и чёрные, переливаясь в лунном свете, да отражая надгробия кладбищенские.       — Ты испортила музыку своей речью. Я играл эту вещь сорок минут, и она была идеальна. А теперь — всё. Придётся начинать сначала, — сказал другой проводник с сильным финским акцентом, что резало уши эстонцу, что привык к ударению на первый слог и степеням долготы гласного звука.       — Илмари, я так полагаю?, — повела бровью Лииде, встав в полный рост.       — А ты, как я погляжу — та самая смертная? Лииде, если память не подводит?       Девушка не успела подтвердить слова своеобразного коллеги, как вдруг из густого ночного тумана появилась фигура старца в национальном мужском костюме. Вместо нормальной грудной клетки у него оголённые рëбра, а руках посох, что являл собой фрагмент силы Хель, богини смерти. Это был Юлиус Сирге, древнейший проводник Эстонии.       — Я получил твоё сообщение. Объясняй, — голос новоприбышего на кладбище звучал сурово и требовательно.       — Культисты, что контролируют кадавров либо имеют некие рычаги влияния. Март, моя одноклассница, — одна из них. У неë присутствуют явные признаки состояния Таррара, о котором вы мне говорили ещë в 13 лет. Также дополнительно о данной ситуации говорят участившиеся случаи контактов с человечными кадаврами, которые, как мы все знаем, действуют настолько слаженно лишь под контролем, — отчиталась Лииде, поправив очки.       — Контролируют кадавров? Этого не может быть. Даже древние не способны на такое.       — Тогда как вы объясните синхронные действия и случай Тойво, о котором во всех красках расскажет Йохан?       Повисла тяжёлая пауза. Древний стоял, оперевшись на свой посох, да анализировал только что сказанное. Лииде уже готовилась вновь поделиться наблюдениями, а Илмари стоял со скучающим видом. Спустя пару мгновений, Юлиус кивнул:       — Если это правда... тогда порядок вещей нарушен. Нам нужно больше информации. Но я не могу оставить Раху сейчас — там неспокойно. Слишком много душ, слишком мало проводников. Вы двое отвественны на данный момент за сбор информации об этих культистах. Лииде, надеюсь на твой анализ. Илмари, не подведи со своим 200-летним опытом наблюдений за сектантами. Я же направлюсь на более глубокие уровни Раху и постараюсь создать коалицию. Могу гарантировать участие финнов и прибалтов. Также постараюсь уговорить карельского древнего, но скорее всего не получится ввиду недавно введённого запрета у них на международное сотрудничество с европейцами.       С этими словами Юлиус растворился всë в том же тумане, оставив осознающих дела проводников.       — Ну что, смертная, теперь мы напарники? Надолго ли?, — усевшись на соседнее надгробие, спросил Илмари.       — Пока не разберёмся с культистами, — ответила Лииде, готовя зонт к действиям.       — Звучит как приговор. Ладно, давай работать. Что у тебя?       Именно ради этого девушка и раскрыла свой зонт. Сирге подошла ближе к финну, ухватилась за ручку и перевернула артефакт так, чтобы он больше походил на чашу со специфическим вариантом хватки, чем предмет для защиты от дождя и солнца. Сделав несколько прокрутов по часовой стрелке, на внутренней части зонта появились очертания Таллинна.       — Мне нужно понять, где они собираются. У тебя есть идеи?       — За двести лет я видел сектантов на каждом втором кладбище. Они любят старые места. Чем старше, тем лучше. Им кажется, что там больше... силы, — подпирая щëку свободной рукой, поделился Илмари.       — Значит, старые кладбища. Метсакальмисту, Александро-Невское, Рахумяэ?       — Слишком очевидно. Там полно патрулей, и наши, и живые — слишком много глаз для сектантов.       — Тогда заброшки. Старые заводы, порт, подвалы в Старом городе?       — Тоже мимо. В девяностых там тусовались сатанисты и каждую неделю кого-то резали. Я устал переигрывать там. Те места прокляты даже по меркам проклятых — уже ничего нового не появится.       — А что остаётся? Часовни? Старые усадьбы?       Блондин призадумался над словами Лииде. Череп в его руке резко выпал и приземлился на одиноко лежащий нотный лист, сложенный в птицу.       — Бывшие церкви идеальны. Те, что переделали под клубы или склады. Сакральная энергия остаётся, даже если стены перекрасили. Сектанты это чувствуют, а особенно наши.       — Бывшая церковь на улице Лаборатоориуми, — отметила точку на карте Сирге — сейчас там ночной клуб. Закрыт на ремонт уже как полгода по невыясненным причинам.       — Идеально.       — Идëм дальше. Старое здание университета на Тынисмяги. Там раньше была церковь, потом библиотека, а сейчас пустует.       — Тоже подходит. Что дальше?       — Старая тюрьма Пакри, так как там точно была часовня.       — Тюрьма — хорошее место. Много смертей, много боли. Сектанты такое любят, — кивнул пианист, смотря на всë с высоты своего опыта.       — Всего три места. По рукам? , — вставая, спросил финн.       — По рукам. Я возьму Лаборатоориуми и университет. Ты — тюрьму. Она дальше, тебе лететь быстрее.       — Если встречу культистов?       — Не вмешивайся, а просто наблюдай и запоминай. Это ценная информация, — выделяя туманные образы локаций из внутренней части зонта, ответила Лииде.       — Наблюдать — это я умею. Двести лет только этим и занимаюсь, — усмехнулся финн, поворачиваясь в сторону места, откуда тот вышел в первый раз.       Отойдя на пару метров, фигура пианиста остановилась у размытых очертаний фортепиано. Было видно, что он ставил своего "Йорика" на пюпитр, но и будто бы выдирал клавишу. Да, он взаправду это делал.       — Держи. Если что — нажми. Я услышу, — не оборачиваясь, протянул Илмари белоснежную клавишу.       — И много их у тебя?, — беря еë в руку, спросила девушка.       — Восемьдесят восемь — на каждого таллиннского по одной.       Лииде уже собиралась возвращаться аккурат к рассвету домой, как что-то вынудило еë остаться на пару минут. То был вопрос, что всë время витал в воздухе:       — Если не секрет, то что ты здесь делал прямо у могилы Юлиуса?       — Я похож на тебя, смертную, в том плане, что тоже связан с Юлиусом, — не оборачиваясь, уселся за фортепиано финн — Однако я связан с ним не кровными узами и так называемыми стигматами, а договором. Эстонская крыша в обмен на сдерживание кладбищ, только и всего. Ну а дальше тебе особо объяснять не надо, так как ты и сама прекрасно знаешь, что раз связан с древним — будь добр навещать место захоронения на годовщину связи.       — Хорошо, спасибо за ответ, — Сирге закинула зонт на плечо, готовясь оттолкнуться от земли и улететь домой, — до встречи.       Не успел и отвлечься Илмари на прощание смертной, как та в мгновение ока взмыла над кладбищем.       Рассветное солнце уже начало пробиваться над городом, скромно освещаяя дистрикты и крыши домов. В районе порта виднелись фигуры сонных пассажиров, что прибыли ночным рейсом, реже сами моряки показывались. Лииде не сильно беспокоила жизнь простых смертных прямо сейчас — главным приоритетом для неё было возвращение в Старый город, дабы на пару минут вернуться в своё тело, а затем стать опять призраком.       Сирге то и дело, что набирала скорость, поскольку времени медлить у нее не было. Светает осенью в районе 6 утра, есть риск быть замеченной смертной, а это значит, что надо чуть ли не набирать крейсерскую скорость самолёта, чтобы наверстать упущенное. В данном случае так называемое "упущенное" — потерянное время на кладбище, поскольку возвращается в тело Лииде всегда в 3 ночи, но никак не в утренние часы.       Вот и показались прямо по курсу знакомые черепичные крыши Старого города.       « Отлично », — обрадовалась про себя проводница, начиная сбавлять высоту так, чтобы проще бы ориентироваться по окнам.       Не теряя времени, Сирге прошла через окно своей музейной комнаты, приблизилась к телу, положила зонт на глицинию, да приняла точно такую же позу, что и бесхозное тело. Через секунду в комнате раздался громкий вздох, сигнализировавший об успешном вхождении в тело.       У неё было ровно полчаса на небольшой сон, но о каком отдыхе подобного плана может идти речь, если она нарушила собственные сроки возвращения? Это, по-хорошему, должно караться чем-то равноценным, где лишения сна — лучший вариант. Тем более его можно потратить на подготовку к своему плану.       Отец и Хельга всë ещë спали, что гарантировало то, что они не услышат громкие звуки тонометра, что били по ушам Лииде, хотя остальные заверяли в отсутствии явного шума.       Девушка метнулась на кухню, замерила своё давление. Прибор по-предательски показал норму, но именно на этот случай проводница подготовила план "Б" — небольшая работа в фотошопе над показателями. Если для кого-то это было тяжёлой работой, то для Сирге это было 10-мигутным делом благодаря небольшому экскурсу от старшей сестры по основному функционалу редактора фото. Да, он заключался только в исправлении теней и тона кожи на более "живой", но ей это никак не мешало начать уверенно стирать одну цифру, менять местами фрагменты других, а в конце восстановить нормальную светотень.       « Ну-с, вроде выглядит достоверно », — оценивающе смотрела на результат трудов девушка, особенно акцентируя внимание на показателях 97/45 при пульсе 110.       На часах уже было 7 утра, а из комнат родственников послышались будильники. У Арво был абсолютно обычный, которой любой владелец американской техники слышал, а Хельга... песнь отдельная, скажем так. Сначала у неë стояла заставка X-files, а затем она заменила еë на Ghostbusters от Рея Паркера-младшего. Возможно, ей показался предыдущий будильник слишком тихим, а может это связанно с частичной сменой публикуемого контента. И всë же, Лииде не шибко нравился еë выбор, поскольку она могла использовать простую вибрацию, положить телефон под подушку и вуаля — голову сотрясает гаджет, тем более без лишнего вокала!       Дожидаясь семью, проводница помыла свою "формалиновую" кружку, что по-моему всех, и так чистая, следовательно, драить еë при первом взгляде немного лишнее, но для неё это таковым не было. На любой поверхности, какой бы чистой та не казалась, живут колонии, если не сборище цивилизаций мизерных, не заметных, но очень опасных вирусов, микробов и бактерий. Все замечают их тогда, когда уже слишком поздно, когда повышается температура до аномальных значений, когда горло першит, из носа течёт, а конечности могут только свисать с кровати или дивана... Эти мысли вводили Лииде в состояние, являвшее собой смесь паники и транса, которое она покидала лишь по завершению ритуала. Было ли это единичным за день? Зависит от времени, проведённого в Раху. Для Лииде призрачные тела были единственными оплотами чистоты материальной, а следовательно коллекцию антисептиков и бутылок с изопропиловым спиртом носить не надо. Однако такого нельзя сказать про мясные тела — именно они переносят на себе всю эту грязь.       Будучи в своих мизофобных мыслях, Лииде и не заметила своего отца, что с отсутствующим видом заваривал себе кофе. У Сирге-младшей никогда не получалось граммотно заводить диалог, а потому она принялась ждать Хельгу, что точно расспросит мужчину про вчерашний рабочий день. И, как на счастье, на кухню влетает рыжая охотница за приведениями, да плюхается на стул:       — Ну и погодка... Пап, а что там с тем пациентом? Которого вчера привезли, пока ты завтракать не успел?       Арво молчит секунду. Потом переводит взгляд на дочь. Говорит ровно, без эмоций — голосом человека, который сообщает плохие новости каждый день и научился отключать чувства:       — Не спасли. Слишком тяжёлый. Я сделал всё, что мог, но... организм не выдержал.       — Ой... пап, мне так жаль.       — Такова работа, — Арво отошëл от кофемашины с чëрным кофе руках (о, ирония!) кружке с надписью про нейрохирурга.       — Я вечером поздно вернусь, — мужчина залпом выпил напиток, — операций много.       Лииде всë это время стояла неподвижно с кружкой и губкой в руках, но внутри всë завертелось:       Тяжëлый пациент.       Вероятно смерть не из приятных.       На данный момент его, скорее всего, не заметила Синильга или другой проводник, специализирующийся на подобном.       « Культисты могли перехватить пациента, что проблема серьёзная. Но что ещë хуже, по всем приметам эта душа могла кадавром, а это риск не только для небоевых, но и для всех », — мысленно прокручивала Лииде, переводя взгляд с воды на кружку, а затем на губку.       — Чëрт, — про себя бросила проводница, заметив не только критичность ситуации, но и то, что всë то время она мочила свои перчатки. Благо, что хотя бы есть абсолютно идентичная пара, но вот сама обстановка...       — Ты чего?, — подняла взгляд Хельга.       — Ничего. Я пойду сумку собирать.       С этой ложью Лииде направилась в свою комнату, дабы взвесить все "за" и "против".       Старая лампа 20-ых годов прошлого века тускло освещала полупрозрачную клавишу от Илмари, в отреставрированном зеркале плясали силуэты коллег. В то же время девушка сидела на своëм диване и размышляла над вариантами будущего для той души:       « Если душа стала кадавром — надо искать. Если её перехватили культисты — надо искать. Если проводники успели — ну, значит, я зря пропущу школу. »       Она открывает телефон, смотрит расписание. Пятница. Четыре урока: история, эстонский, физика, физра.       « История — легко. Эстонский я знаю. Физику за выходные догоню. Физра... фиктивная экзема решала и будет решать эту проблему. »       Лииде заранее открыла подготовленную ранее отфотошопленную фотографию тонометра и полная уверенности в плане, вышла в длинный коридор.       Отец уже ушëл, а Хельга стояла у входной двери. Видимо она его провожала.       — Хельга, позови отца. Мне нужно поговорить.       — Но он уже...       — Позови. Скажи, что срочно, — перебила сестру Лииде.       Хельга смотрит на неё, видит что-то в глазах в светло-зелёных глазах. Рыжая девушка кивнула и принялась строчить сообщение Арво.       Ровно через десять минут белокурый мужчина в очках вернулся в квартиру и встал в прихожей.       — Что случилось?, — спросил он.       — Мне нужно сегодня пропустить уроки.       — Зачем?       — Дело в том пациенте. Его душа может быть в опасности или уже стала угрозой. Я обязана это проверить.       Арво молчит, а Хельга переводит свои голубые глаза с одного собеседника на другого.       — Это по работе?, — спросил нейрохирург.       — Верно. И не только моя — Юлиус в курсе, готовит коалицию и меня заставил работать в паре с тем проводником,что специализируется на сектантах. Он сказал, что ситуация сложная. Следовательно, я не могу сидеть сложа руки до вечера.       — Что насчëт школы?       — Сегодня нет оцениваемых работ. История, эстонский, физика — я всё догоню. От физры у меня освобождение. Я напишу классной, что давление упало.       Она достаёт телефон и показывает ту самую фотографию тонометра — 97/45, пульс 110.       Поднимая бровь, Арво спросил:       — Источник?       — В фотошопе поработала. Меня ведь Хельга научила всякому.       — Эй, я только показала редактуру теней и тона кожи!, — некогда молчавшая блогерша, пряча улыбку, воскликнула.       — Ты уверена, что это необходимо?, — Арво вздохнул.       — Да, даже Юлиус такого мнения.       — Хорошо. Но если учителя позвонят — будешь разговаривать сама. Я в операциях не могу отвлекаться, — мужчина кивнул.       — Договорились.       Отец семейства уже развернулся к двери, как вдруг тихо сказал:       — Пожалуйста, будь осторожна.       — Всегда, — сказала Лииде, открывая чат с их руководителем.       Через пару секунд сообщение с предупреждением о пропуске и прикреплённой фотографией уже красовалось в их личной переписке. Ответ был незамедлительным:       « Доброе утро, Лииде. Хорошо, поправляйся. Сегодня новых тем у вас не планируется, но если что, то попрошу ваших предметников отправить материал. »       « Спасибо. », — написала проводница и сразу же выключила телефон.       Белокурая девушка уже собиралась возвращаться в комнату, как тут же еë остановила старшая сестра, что выглядела обеспокоенно:       —Будь осторожна, пожалуйста...       — Я вернусь. Обещаю, — в пол-оборота остановилась Лииде.       — Ты всегда так говоришь.       — И я всегда возвращаюсь.       С подобными словами девушка в очках оставила рыжую в прихожей. Та стала такой зацикленной на родственниках сразу после смерти матери, которую, увы и ах, Лииде совсем не запомнила. Это, конечно, если фотографиии в семейном альбоме не считаются.