Интерлюдия 2. Коалиция

      После того, как Юлиус растворился в воздухе на старом кладбище, он не просто исчез — он провалился вниз. Сквозь слои реальности, сквозь пространство между мирами, туда, где время течёт иначе и где обитают те, кто старше самой смерти.       Глубокий уровень Раху. Здесь нет ни неба, ни земли — только бесконечная серая дымка и редкие островки стабильности: кабинеты, библиотеки, залы совещаний, созданные волей древних.       Юлиус уже наметил в голове отправную точку для формирования коалиции. Этой точкой является немецкий древний — Фридрих. Он отвечал за законы мира Раху, его костлявой руке принадлежит « Кодекс Проводника » — документ, регламентирующий типы проводников, кадавров и действия на все случаи, что могут возникнуть... или не все?       Древний парил по этому пространству недолго благодаря географической близости Прибалтики и Германии, да и исторически они связаны. Перед его ликом возникла массивная дверь, а рядом с ней увесистый том кодекса, что знаменовало кабинет немца. Сирге остановился, постучался ровно 3 раза, как это предписывалось, на что донёсся до органических ушей старца вопрос:       — Юлиус Сирге? Входи, я тебя ждал.       Мужчина лет 60 в традиционном мужском немецком костюме сидел за своим большим столом и перебирал документы. Изредка он поглядывал в сторону стеллажей, что устремлялись в "небо". Такова его привычка — оценивать приблизительное количество актов на глаз, а затем с возможной новой идеей возвращаться к работе. На столе лежал свиток, являвший собой объект для изучения.       — Японцы прислали очередную инициативу. Хотят расширить классификацию кадавров. Добавить подтипы для тех, кто связан с природными катастрофами, — не отрываясь, сказал Фридрих.       — Фридрих, у нас проблема. Серьёзнее, чем классификация, — оперевшись свободной рукой на стол, ответил Юлиус.       — Говори.       — В Эстонии появились живые культисты, контролируюшие как минимум человечных кадавров.       — Контролируют? Это невозможно. Кодекс чётко определяет: мёртвые не подчиняются живым, — оценивающе взглянул на коллегу немец.       — Кодекс был создан до инцидента, однако теперь это реальность.       — Японцы первыми заметили аномалию. Химико прислала отчёт месяц назад — в её регионе кадавры вели себя странно. Собирались в группы, хотя обычно они одиночки. Она предположила... нет, она знала, что кто-то управляет ими, — поднявшись со своего места, Фридрих подошëл к полке недавних отчëтов, а затем протянул Юлиусу свиток. Благо, что язык проводников это пиджин — не надо заучивать другие.       — Химико? Я правильно помню, что это та девочка-онрë, прошедшая Очищение?       — Верно, тебе надо поговорить с ней, так как она знает о кадаврах больше любого из нас. Благодаря её культуре мы вообще имеем классификацию глубже человечных, пустотных и истинных.       — Она у себя сейчас?       — Да, скажешь, что я послал. И... Юлиус, — Фридрих поднял глаза со своих костлявых рук, снимавших свиток.       Юлиус, что стоял уже в дверях, обернулся.       — Если культисты действительно контролируют кадавров, это угроза всему порядку. Кодекс придётся переписывать, а я ненавижу переписывать.       Сирге пришлось долго парить, чтобы добраться до азиаткого плана глубокого уровня Раху. Старец парил возможно минуты, возможно часы, на крайний случай вообще дни по времени мёртвых, как вдруг привычная серая дымка сменилась белой. Эта перемена обрадовала Юлиуса, ведь она гарантировала скорое прибытие в пространство Химико.       Оно отличалось от привычных кабинетов.       Здесь не было стеллажей, света ламп, созданных из слëз оплакивающих. Только сакура, обвитая чёрными волосами древней, ширмы с рисунками, а вместо стульев циновки. Фигура девочки сидела под сакурой, будто привязанная к ней. Одета Химико была в нежно-голубое кимоно, а из закрытых глаз текли струйки крови. На коленях лежал открытый том с лексикой и граматикой их пиджина. Девочка всегда его перечитывала, когда чувствовала, что грядёт встреча не с японцем.       — Юлиус из Эстонии, — разговор на языке проводников давался той с трудом, но за тысячелетия речь была чёткой — я чувствовала твой приход.       — По словам Фридриха, ты первая заметила аномалию, — опираясь на посох, сказал Сирге.       — У нас в Японии кадавров называют ширё, да и у вас есть традиционное название для них. Мы знаем о них всё. Их типы, их привычки, их слабости. Но такого не было никогда, — кивнула девочка, материализуя в руке свой полупрозрачный веер.       — Живые управляют мёртвыми. Это нарушает цикл перерождений. Если так пойдёт дальше, границы между мирами рухнут, — продолжила японка.       — Я собираю коалицию против этих культистов и мне нужна твоя помощь.       — Знаю и помогу я тебе, — сказала Химико, принявшись потоками ветра, создаваемыми веером, вырисовывать в воздухе фигуры.       — Я следила за ними месяц. Они действуют не только в Эстонии — Финляндия, Латвия, даже Карелия, зарождение произошло в Японии. У них сеть.       — Почему ты не сообщила раньше?, — поставил вопрос-ребром Юлиус.       — Ждала, пока кто-то ещё заметит. Я не хотела поднимать панику, но теперь... теперь поздно ждать.       — Я отправлю с тобой своих боевых проводников. Они лучшие, — Химико вновь махнула веером и в воздухе появились фигуры душ, специализирующийся на прямых столкновениях с кадаврами.       — Нет. Они нужны тебе здесь. Если культисты вернуться в Японию, ты должна быть готова. Просто дай мне информацию и право говорить от твоего имени, — покачал головой старец в традиционном мужском эстонском костюме.       — ... Хорошо. Но если вам понадобится подкрепление — я приду лично.       — Благодарю, — поклонился Сирге, собравшись уходить.       — Юлиус... та смертная, о которой ты думаешь. Лииде. Она справится?       — Она сильнее, чем думает. Но её ритуалы... они могут сломаться.       — Ритуалы — это якоря. Когда якоря рвутся, корабль тонет или находит новый путь.       — Ох, опять загадки...       — Я древняя, так что это моя работа, — улыбнулась девочка.

***

      Следующие часы по времени мёртвых Юлиус провёл в переговорах с коллегами. Основной приоритет был отдан тем, в чьих подконтрольных регионах была замечена подобная активность. Как выяснилось, пока что всë не настолько критично, как в Эстонии.       Он посещает финского древнего — седого старика в шкурах, структура его тела была похожа на Хель, сам он помнит ещё времена, когда люди верили в Вяйнямёйнена. Тот соглашается помочь без лишних слов:       — Илмари мой бывший подопечный. Если он в опасности — я с вами.       Латвийский древний — женщина с венком из дубовых листьев и костянными ногами — долго расспрашивает о деталях, но в конце кивает:       — Мы рядом. Зовите и придём.       Литовский древний — мужчина с правой костлявой рукой и посохом, украшенным янтарём — молча жмёт руку. Жест говорит сам за себя.       Последним Юлиус направляется к русскому древнему, что курирует Карелию. Тот встречает его на границе секторов — высокий, бородатый, в простой рубахе, с топором за поясом.       — Слышал я про твою беду, но помочь не могу.       — Почему?       — Заперт сверху. Не велено с европейцами сотрудничать — лишь братья-славяне, да народ Востока.       — Но это касается всех в нашей области! Границы не имеют значения, когда дело касается контроля мёртвых.       — Я понимаю, но приказ московского есть приказ. Если культисты начнут также паясничать в Карелии — я их встречу. А пока — извини, — разëл руками древний.       Мужчина поспешно исчезает, беспокоясь за то, что получит очередной нагоняй от начальства.       — Человеческая политика даже смерть не остановила, — тяжëло вздохнул Юлиус.

***

      Коалиция собрана. Финны, прибалты, информация от японцев — этого достаточно, чтобы начать действовать. Юлиус и остальные древние направляются к последней инстанции — в загробный мир, к самой Хель.       Путь лежит через врата, которые открываются только для древних. За ними — царство Хель, не ледяное и не мрачное, как описывают в сагах, а просто... иное. Серо-голубой свет, тишина, и вдалеке — чертог, сплетённый из корней мирового древа. Хель ждёт их у входа. Высокая, с лицом, разделённым на две половины — одна живая, прекрасная, другая — мёртвая, иссохшая. В глазах — знание всего, что было, есть и будет.       — Я знаю, зачем вы пришли. Мёртвые больше не слушаются только мёртвых, — сказала властительница самой смерти.       — Мы хотим остановить их пока не поздно, — сказал Юлиус, показывая посохом на серьëзных в лице членов коалиции.       ​— Делайте, что должны. А я присмотрю за теми, кто уже здесь, — еë мëртвая половина улыбается страшно и печально. ​      Она исчезает. Древние остаются одни перед вратами в мир живых. ​      — Начинаем, — скомандовал Сирге