Глава 5. Пустая могила

      Прошло всего 2 часа с того момента, как Лииде покинула своё тело. Рассветное солнце уже осветило Таллинн, а белые воротнички со школьниками устремились по своим местам. Их лица были заспанными и в какой-то мере безмятежными, но только не у Сирге.       Она облетела свои точки — бывшую церковь на Лаборатоориуми и старое здание университета на Тынисмяги. Пусто. Ничего подозрительного. Никаких следов культистов. Никакой аномальной активности. Только пыль, тишина и запах сырости, пропитавший каждый угол зданий.       От непонимания ситуации, девушка решила, что на данный момент самым оптимальным решением является обдумывание дальнейших действий заранее на привычном месте. Именно поэтому она сидела у шпиля Олевисте с зонтом и клавишей Илмари на коленях, смотря с высоты на туристов и прохожих.       « Ничего нет, будто их самих никогда там не было », — заключила Лииде.        « Ладно, пора бы возвращаться — меня Илмари мог заждаться, если он на это способен », — Сирге в последний раз окинула взором толпу смертных, сжала свой артефакт и частицу чужого, да устремилась, держа курс на старое кладбище.       Летя в компании чаек и прочих птиц, проводница покидала шумные улицы столицы. Гул на эстонском и английском постепенно утихал, ровно как и незамысловатая речь пернатых, в её призрачной голове. Как только все посторонние звуки утихли, Сирге начала подбирать место для посадки, раскрывая свой зонт, что помогал ей по части приземлений. Такова была её натура — Лииде всегда тянуло к чему-то параноомальному, а потому она сравнительно быстро научилась летать, но с посадками не заладилось, так как она то и дело проваливалась под землю.       Кладбище встретило её тишиной, что была аномальна даже для него.       Никакого шелеста листвы.       Никакого мяукания редких котов.       Никакого фортепиано.       — Илмари?, — обеспокоенно спросила пустоту смертная проводница.       « Нет, такого быть не может. Согласно информации, что у меня есть по этому финну, он должен провести ровно неделю и одно утро на кладбище, чтобы затем сдерживать другое. В случае экстренных ситуаций, в которой мы и находимся, тот обязан быть у могилы Юлиуса. Ладно, допустим, что тюрьма это объект сложнее архитектурно, чем мои, но разве можно что-то изучать там минимум 2 часа и 45 минут? У меня нет права вмешиваться в его дела по кодексу, а потому всë, что мне остаётся — ждать его здесь », — решила Лииде, стоя с артефактами у могилы Юлиуса, у которой ещë ночью их поставили работать сообща.       Вдруг девушка осела у надгробия, выронив артефакты и обхватив голову руками, закованными в новые перчатки:       « Минутку, а что если культисты сделали свой ход? Что если для них все наши действия прозрачны? Нет, нет, нет, это... это... », — продница оглядывается, приступая к счёту окружающих объектов, что временами помогал в подобных ситуациях, — « Так, давай, как в старые-добрые: один, два, три... »       Не успела беловолосая девушка внести в счёт новое надгробие, как послышались в дали тихие, но такие знакомые голоса. Догадавшись, что они скорее всего по своим делам, Лииде спряталась за деревом, что росло рядом с надгробием предка.       — Ты уверена, что это здесь?, — спросил прокуренным голосом Йохан, что ответсвенный за сбор душ.       — Да, я чувствую, что это случится совсем скоро, — утверждала Синильга.       — Я н-не... хотел... так. Она, усталость. Две-двадцать лет, одиночество... — хрипел человечный кадавр с чёрными глазницами. По всей видимости, это был Тойво и его прямо сейчас сопровождали коллеги Лииде.       Лииде бесшумно движется за голосами. Крадётся между могилами, прячась за надгробиями и деревьями. Ей нельзя показываться — это не её дело, однако любопытство и тревога гонят вперёд. Она будто мотылёк, что летит к пламени, но в конце концов сгорает. Девушка выходит к дальней части кладбища, отгороженной от основной территории. Там, за низкой оградой, стоит свежевыкопанная могила. Рядом — кучка земли, лопата и венки, на которых виднеются чёрные капли.       Возле пустой могилы стоят трое: Йохан в своей старой кожанке, Синильга в простом черно-белом платье, и Тойво — прозрачный, почти невидимый в утреннем свете, но узнаваемый по черным глазам, парящим вокруг него каплям, похожим на чернила, и гримасе боли. Смертная же спряталась за старым толстым дубом, что рос в паре метров от места действий.       — Она придёт сегодня ночью. Сердце, во сне. Тихо и без боли, — сложа руки, сказала психиатр.       — Уверена?, — с тревогой, не свойственной ему, спросил Йохан.       — Я провожала таких. Человечные кадавры, привязанные к конкретному человеку, всегда приходят сюда, к месту, где будут лежать. Зачастую именно они готовят могилу.       — Не успел..., — закрывая чёрными руками лицо, опечаленно говорил кадавр — при жизни... не успел. После смерти... мучил, кошмары... Теперь...       — Теперь ты её встретишь. Проводишь. Это больше, чем успели многие, — положа руку на плечо брату, уверял Йохан.       Лииде замерла за деревом. В голове — пустота.       Айно.       Её Айно.       Старушка снизу, с пирогами и историями про Союз.       Та, к кому она ходила ровно на два часа.       Та, что называла её "солнышком".       Айно умирает сегодня.       Смертная вжимается в древо, пытается считать, но не может.       Голоса затихают. Йохан, Синильга и Тойво медленно уходят вглубь кладбища, растворяясь в утреннем тумане, оставляя подслушавшую разговор смертную один на один со своими мыслями.       Перед глазами — Айно. Её морщинистое лицо, её улыбка, её пироги.       « Ты как солнышко — редко, но греешь »       « ... »       « Я обещала, что она будет спать спокойно, обещала... », — Лииде медленно сползла, сжимая в руках артефакты, да уставившись пустыми глазами куда-то.       Затем зазвучал в голове голос. Он был холодным аналитиком:       — Я обещала убрать кошмары — я убрала. Она умрёт во сне, без боли. Это лучшее, могла сделать в этой ситуации.       Затем раздался другой, который Сирге никогда не отождествляла с собой, отмахивалась от него:       — Она была тебе нужна. Она была заменой матери.       Лииде рывком заставляет себя оторваться от дерева и направляется к могиле.       Смотрит в пустую яму, подобную бездне, что вглядывалась в неё саму. Сжирала своим взглядом.       На дне — свежая земля, несколько цветов, обронённых кем-то. И маленький камешек — такой же, какие она иногда приносила Айно в подарок.       Лииде наклонилась и подняла наиболее приметившийся той камешек. После нескольких секунд, что были отданы на осознание, девушка при помощи зонта перевела его во временное духовное состояние и засунула в карман брюк.       « Я приду попрощаться », — поклялась Сирге.       Она разворачивается и идёт прочь. Не летит — идёт, считая шаги: раз, два, три, четыре...       Дойдя до ворот кладбища, Лииде остановилась и достала клавишу Илмари. В ней больше не было той частички тепла, что была ночью. Это знатно напрягало смертную, но всë, что ей оставалось — лишь вопрос в пустоту:       « Где ты, куривайм возьми? »       Остаток пятничного дня девушка провела сначала у шпиля Олевисте, а затем метнулась в сторону реальной школы, дабы подслушать разговоры одноклассников — мало-ли, вдруг что-то по делу скажут. И, о чудо, в диалоге между двумя подругами проскользнула информация о Март. Еë сегодня на уроках не было — якобы с эпилептическим приступом госпитализировали. Для Лииде это звучало крайне подозрительно, поскольку от отца она знает, что у любой эпилепсии есть косвенные предвестники и у Март их не было. Не было жалоб на головную боль и резь в глазах от мерцающего света — она все классные рождественские посиделки посещала, а там без стробоскопа никуда. Головокружения после занятий спортом? Бред, поскольку у неё были лучшие оценки и результаты среди девушек. Внезапных "выпадений из реальности" тоже замечено не было. Словом: для Сирге это только значало, что состояние Таррара отягощается появлением ложных стигмат.       Затем она вернулась на своё насиженное место, глядя в пустоту и переваривая новую информацию. За этими размышлениями день сменился вечером и белые воротнички начали расходиться по домам. Лииде последовала их примеру и сама направилась в сторону квартиры, передаваемой из поколения в поколение.

***

      — Ну что? Нашла что-нибудь?, — вопрошала Хельга, что нависла над телом младшей сестры, сжимавшей глицинию в руке.       — Нет. Пусто, — отворачивая голову в сторону, ответила только что пришедшая в себя Лииде.       — А Илмари?       — Исчез.       — Как исчез?       — Не знаю, но есть кое-что другое.       Лииде присела на своём диване, чем невольно вынудила сестру выпрямиться.       — Айно умрёт сегодня ночью, — траурно сказала проводница.       — Что? Старушка снизу? Та, с которой ты...       Белокурая девушка в очках кивнула:       — Видела её могилу. И проводников, готовящихся её встретить.       — ... Ты пойдёшь к ней?       — Я не знаю... Я не знаю, честно.       — Лииде, она тебя любит. Ты для неё — как внучка. Если ты не придёшь, она будет думать, что ты забыла.       Проводница смотрит на сестру. В глазах — что-то, чего Хельга никогда не видела. Это была растерянность.       — А если я приду и испорчу? Если моё присутствие собьёт проводников? Согласно кодексу...       — Тогда ты будешь там. Просто будешь. Как я всегда рядом с тобой, даже когда ты в Раху.       В ответ Лииде молчала. Молчала долго. Однако затем согласилась:       — Я пойду к ней.