Глава 22. Дистония

      Спустя несколько дней с момента завершения рисунка по просьбе Синильги Лииде сидела за столом в своей комнате, да смотрела на лист, что спрятан был в папку. Порой в голову девушки лезли всяческие мысли тогда, когда та взирала на работу, которую никто кроме её и Синильги не должен был видеть:       « Зачем я вообще это нарисовала?.. »       Она вглядывалась в размытые пятна акварели, точные линии чёрной ручкой и слабый эскиз карандашом. С каждым мигом стигматы всё сильнее пульсировали, будто пытались достучаться и трактовать смысл рисунка, но Сирге отгоняла подобные мысли от себя. Однако они были как обсессии — нужна была компульсия. И этой компульсией стал старый-добрый счëт объектов, что порой заменялся одной и той же мыслью:       « Синильга мне сказала, что это важно. Тем не менее, почему это важно? »       Вопрос этот поднимал жар в черепной коробке Лииде. Казалось, что она превращается в ядерный реактор, что вот-вот взорвётся, но в ответ была лишь тишина.       Девушка отложила папку с рисунком подальше.       За окном уже шëл первый снег. Такой лёгкий и ненагруженный мыслями, хах. Он мягко оседал на крышах домов Старого города, а дети прохожих пытались поймать языком снежинки. Вот они — те, кому не надо возиться с какой-то бумажкой со странными каракулями. Бабочки, в свою очередь, никуда не делись — они порхали на периферии зрения. Вдруг в комнату постучали и после разрешения фигура, что так хотела войти, стояла на пороге. Это был Арво.       — Лииде, пора собираться, -- сказал мужчина.       В ответ она моментально убрала папку с рисунком, завязала ленту в виде крыльев бабочки на шее и встала, говоря таким образом, что она во всеоружии. Отец, видя стоящую дочь, лишь махнул рукой в знак, что пора идти.       — Ты что-то прячешь?, -- спросил мужчина по дороге до припаркованной машины.       — Просто рисунок -- ничего более, -- ответила проводница, явно напряженная этим вопросом.       — Ладно, тогда быстрее запрыгивай в машину, потому что к неврологу нам полчаса ехать.       В машине было тихо и трудно было набраться смелости, чтобы ее прервать. Они ехали в подобной обстановке уже минут двадцать, прежде чем Арво начал:       — Послушай. Если я оттопырю большой палец в сторону при сжатом кулаке, то это значит, что ты должна подтвердить мои слова. Не бойся, невролог это мой хороший знакомый — мы с Гансом с университета дружим. Он не будет задавать лишних вопросов если я все подробно опишу. Ты меня поняла?       — Да, поняла, — откликнулась Лииде, пока та наблюдала за птицами и призрачными фигурами, пока те ехали к специалисту.       Спустя пять минут они, пробравшись сквозь пробки, были на другом конце Таллинна в больнице, в которой принимал этот невролог. Внутри был слышен шум толпы, а особенно старушек и детей, но на третьем этаже стояла абсолютная тишина ведь и людей было мало — в основном все рвались к кардиологу на втором. Зайдя в кабинет после одобрения, Арво и Лииде встретили плакаты о рефлексах, нервной системы и книжные шкафы с медицинскими картами. За столом сидел мужчина лет 50 с небольшой сединой, что задумчиво изучал сведения о Лииде — истории её болезней, гипоксия при рождении, вызовы врачей на дом.       — Арво, рад тебя видеть, — Ганс встал из-за стола и протянул руку своего рода коллеге, — А это та самая Лииде?       Девушка в ответ кивнула и села на стул, а Арво на соседний.       — Рассказывай, что случилось, — сказал невролог.       Арво повествовал без лишних деталей: судорожный приступ с потерей сознания после стресса, видения, слабость. Основной упор он делал на усталость и возможную ВСД. Лииде всё то время молчала да переводила взгляд с руки на окно, как вдруг мужчина, на бейдже которого было выведено « Ганс Мяги. Невролог-эпилептолог », спросил:       — Ты подтверждаешь его слова?       Девушка на долю секунды бросила свой взгляд на руку отца. Обусловленный жест был, следовательно, ей надо было кивнуть:       — Да. У меня часто скачет давление. Бывают слабость и головокружения, приступ случился впервые и я толком его не помню.       — А видения?       — Я не уверена, что это были видения. Скорее, круги перед глазами.       Мяги понимающе кивнул и принялся делать заметки в медкарте, после чего сказал Арво:       — Я не уверен, что это эпилепсия, но есть явная симптоматика вегето-сосудистой дистонии вследствие стресса. Мы можем провести видео-ЭЭГ мониторинг, МРТ по эпипротоколу и с контрастом, а также взять кровь на электролиты.       — Мы подумаем. Сейчас главное — справка для школы, чтобы перевести её на семейное обучение. Как мне кажется, на Лииде сильно давит положение в классе. Всё таки, опыт травли в младшей школе даже в старшей даёт свои плоды.       Ганс взгялунл сначала на Лииде, а потом на Арво, после чего заявил:       — Диагноз — вегето-сосудистая дистония с психогенными проявлениями. Приступы — следствие стресса и переутомления. Рекомендовано семейное обучение для снижения нагрузки. Сейчас я оформлю это в виде справки.       С этими словами Мяги принялся строчить что-то непонятным врачебным почерком. Поразительно, как его понимают провизоры и другие специалисты, но главное, что для школы любая справка по этой форме, не важно о чем речь — крайне важная бумага. Как только невролог закончил, он тут же протянул справку в руку блондина. Арво взял и прочитал, после чего поблагодарил университетского друга.       — Держите меня в курсе. Если приступы повторятся, то сразу ко мне, — на прощание сказал Ганс.       По пути в школу они молчали, делая вид, что они не знакомы друг другу, однако общение возобновилось после того, как Арво припарковался у здания таллиннской реальной школы. Окна здания были пусты, поскольку сегодня было воскресенье. Лииде с отцом перекинулись небольшими организационными моментами, прежде чем войти в практически безлюдное здание. Кабинет секретаря находился на первом этаже, что спасло девушку от лиминальных пространств, коими кишит Раху.       Женщина, что сидела за столом, молча протянула отцу заявление после того, как выслушала его позицию по вопросу о переводе на семейное обучение и изучения справки чуть ли не под микроскопом. Нейрохирург без слов подписался где нужно, после чего протянул бланк Лииде со словами:       — Подпиши здесь.       Девушка всë подписала и перечитала, да протянула бланк секретарю. Та после долгого прочтения всё же соизволила поставить печать, да и к тому же выдать на руки все документы школьные, что касались Лииде Сирге.       — Прикрепление для аттестаций остаётся за школой. Все документы готовы, вы можете забирать учебные материалы в понедельник, — сказала женщина, протягивая бумаги.       — Спасибо, — ответил Арво.       Они вышли из кабинета, не зная — радоваться им или нет.

***

      Дома их уже заждалась Хельга, что только закончила монтаж нового видео, того самого, про Повелью. Она наматывала круги по длинному коридору с кружкой из своего мерча, пока не услышала звук ключа в замочной скважине.       — О! Вы пришли! Смотрите, я готовлю премьеру нового видео про Повелью. Проходите в гостиную и я вам всё покажу!, — радостно тараторила рыжая девушка.       ​Хельга развернула свой ноутбук в сторону прибывших членов семьи. Обложка ролика тёмная, с размытыми вспышками света и кричащим заголовком: « ТАЙНА ЧУМНОГО ОСТРОВА: Я СНЯЛА ТО, ЧТО НЕ ДОЛЖНА БЫЛА ВИДЕТЬ ». ​      — Кликбейт, — слегка ухмыльнулась Лииде.       ​— Но это работает! Люди любят такое!, — воскликнула старшая сестра. ​      Арво воздержался от комментариев, чем заставил напрячься Хельгу:       ​— С папой всё в порядке?, — прошептала она. ​      — Да, устал просто, — ответила белокурая проводница.       Вдруг телефон завибрировал от сообщения Кристины, которое гласило: ​      « Сирге! Узнала от мамы, что ты переходишь на семейное обучение. Что случилось? Ты в порядке? Напиши, пожалуйста, мы волнуемся » ​      Девушка не знала, что ответить ей, однако в голове всплыла мысль:       « Она мой контакт со школой. »