Глава 26. Допросы на кладбище

      С неутомимым желанием разобрать диктофон в поисках ответов, Лииде принялась за дело, имев в прошлом лишь опыт просмотра видео на эту тему. У него было мало просмотров, что говорило о непопулярности темы разбора кассетного диктофона.       Спустя час прибор беспомощно лежал в разобранном состоянии перед девушкой, что внимательно осматривала каждую деталь по очереди. Она крутила даже самый маленький винтик в поиске ответа на вопрос о том человекоподобном существе из наваждения, но фрагменты диктофона лишь хранили молчание, чем действовали на нервы Сирге. Ей казалось, что прибор явно не обычный, о чем свидетельствовало выпавшее соцветие глицинии, что в Эстонии крайне не популярна ввиду климатических условий страны, однако вистерия из поколения в поколение проводников считалась столь же важной, сколько паучьи лилии на могилах и артефакты. Иными словами, выполняло это растение свою важную функцию в Раху.       Тем более масла в огонь подливал тот факт, что у цветка не было запаха, а сам он казался эфемерным. Прямо как та глициния, которую Лииде использует для выхода из тела.       « Диктофон передали во сне. Или не во сне? Может, я была не в теле? », — догадывалась Лииде, продолжая смотреть на маленькое соцветие.       Она не знала точно, однако по крайней мере уже был план в голове. Девушка твёрдо решила покинуть тело, дабы устроить допрос Юлиусу на тему той персоны из сна.       Лииде встала со своего рабочего места, быстро собрала диктофон, взяла глицинию с зонтом и направилась к дивану. Комната по-прежнему казалась нереальной, однако объекты а руках имели хоть какой-то вес. Её тело будто механически устроилось с ветвью вистерии, зонтом и диктофом в разных руках, стигматы засверкали и тут же потухли, говоря о том, что души в теле больше нет.       Толпы горожан и туристов, что наслаждались зимним Таллинном не были преградой на пути к старому кладбищу — разве что шумом. Лииде за столько лет успела выучить путь к заветной точке на карте города, что даже в Раху будто-бы была не здесь. Таковы особенности её характера и непосредственно моря бабочек, на которые та может рассыпаться по малейшему желанию, однако чаще всего с целью того, чтобы быстрее оказаться в пункте назначения. Благо, что туристы не видят этого белоснежного роя чешуекрылых, проходившего на облако, стремительно несущееся в сторону жутковатого места столицы маленькой прибалтийской страны.       Через десять минут самая быстрая бабочка оказалась на месте, а затем подтянулись остальные, собравшись в призрачное тело белокурой девушки с каре, светло-зелёными глазами и в очках. На старом кладбище не было снега, похожего на тот, что в мире смертных — только лёгкий туман ниже колен, небо, будто сошедшее с картин Ван Гога и... Три проводника в центре места погребения. Лииде замерла от знакомых голосов, а затем быстро спряталась за деревом.       У старого склепа стояли Илмари, Элута и Рейн. Финна прижали спиной к конструкции, блокируя всякую возможность отступить. Танцовщица, уставив руки по бокам и наклонившись, по всей видимости, допрашивала пианиста, пока немка молча светила прямо в бледное лицо своим фонарём, не двигаясь.       « Неужели они подозревают его? », — пронеслось в голове Лииде.       Девушка решила не вмешиваться, но растворилась на сотню бабочек, с целью узнать всё в мельчайших подробностях. Насекомые разлетелись по кладбищу — все спрятались на деревьях, за могилами и одна улетела и села на склепе. От такой сенсорной нагрузки у всех бабочек возникло подобие головной боли, но Лииде стерпела, ведь на кону была потенциально важная информация.       — Ты связан со «Свободной Душой»? Отвечай!, — угрожающе требовала Элута.       — Нет, — ровным тоном ответил Илмари.       — А с другими сектами? С теми, кто пытался подчинить кадавров до них?       — Нет.       — Тогда почему ты так активничал на собрании?!       — Потому что я терпеть не могу, когда кто-то разбрасывается громкими словами. Это нагоняет бессмысленный пафос, вот и всë, — пожал плечами финн.       —Ты что-то скрываешь.       — Мне нечего от вас скрывать, многоуважаемая Элута.       — А это мы проверим. Если твой артефакт хранит следы общения с культистами — мы найдём!       « Это похоже на игру в злого и доброго полицейских », — усмехнулась Лииде.       Илмари промолчал, а клавиши начали гаснуть с первым же касанием ленты Элуты. Рейн же стояла по стойке смирно, а затем тихо произнесла, заметив бабочку:       — Du solltest gehen.       Лииде напряглась и, убедившись, что ни Илмари, ни Элута не видят, взлетела всеми бабочками и устремилась к могиле Юлиуса. Девушка могла лишь только догадываться, о чем сказала Рейн, но ей казалось, что немка приказала улетать подальше. Тем не менее, это самое дальше — понятие растяжимое, а не абсолютное, потому Лииде и решила выполнить свою изначальную цель по допросу Юлиуса.       Она собралась воедино у надгробия своего предка, схватила ветвь глицинии и вывела в воздухе сообщение:       « Ты знаешь проводника с белыми длинными волосами, ангельскими крыльями на голове, пустыми глазами и в одежде времён восемнадцатого века? »       Ответа не последовало, хотя сообщение было прочитано. Это лишь сильнее заставило нервничать Лииде, а потому следующее сообщение не заставило себя долго ждать:       « Эта персона связана со мной? »       Тишина. Глициния в ответ никак не шелохнулась, а лишь покоилась в первой руке девушки.       « Куриваймов игнорщик », — про себя возмущалась Лииде, положив глицинию на место и развернувшись в сторону "злого и доброго полицейских ". Посчитав, что они разберутся без помощи Сирге, та, решив, что раз она на кладбище, то неплохо бы было проведать Айно, слегка взлетев, начала парить в сторону относительно свежей могилы.       Путь предстоял через всё кладбище. Множество лиц с имён, а иногда с эпитафиями, было выгравировано на могильных камнях. За всеми ними скрывались богатые истории жизней, а кое-где даже были дети. Про кого-то даже были выпуски у блогеров, связанных с трукраймом и социальными темами: вон там могила Виивики, а с другой стороны Синильги да Йохана, чьи смерти относительно схожи — первая погибла в жуткой автокатастрофе, в которой выжила только её дочь, а второй был водителем злополучного автобуса. Продираясь сквозь сотни историй из разных эпох, Лииде наконец-то добралась до могилы Айно.       Девушка материализовала из зонта ликорис, что оказывал успокаивающий эффект на покойников, а затем положила его на надгробие.       — Привет. Я пришла рассказать, что случилось.       Сирге уселась на землю. Хоть в и Раху не было снега, но холод его прекрасно ощущался.       — Меня перевели на семейное обучение, а в вашей квартире теперь живут молодожёны. У меня теперь новая способность — могу рассыпаться на бабочек. И ещё... мне приснился некто с белыми волосами. Они дала мне диктофон с глицинией внутри... вот, он у меня даже с собой есть. Я не знаю, кто это, а Юлиус молчит. Элута и Рейн прямо сейчас допрашивают Илмари, потому что подозревают его в связях с сектой. Ах, да, Рейн и Элута... Это проводники из Германии и Нарвы соответсвенно, они расследуют события, что сейчас происходит. Немка чем-то похожа на меня, но вот Элута..., — начала свой рассказ Лииде.       — А я думаю... может, это я виновата? Может, бабочки — это не дар, а проклятие? И та персона — моё будущее?       Вдруг из воздуха материализовалась тень старушки:       — Не кори себя, деточка. Всё, что происходит — к лучшему.       — Вы меня слышите?, — спросила Сирге, пока на её глазах начали наворачиваться слезы.       — Слышу и вижу, но не всегда могу ответить. Я теперь... далеко.       — ... Я скучаю. По пирогам. По историям... По тому, как вы называли меня солнышком.       — И я скучаю, но ты не грусти. Удачи тебе, деточка. И навещай меня почаще, даже если в моей квартире теперь живут молодожёны. Я всё равно там — в стенах, в полу, в воздухе.       — Я буду приходить.       Тень растворилась в потоке ветра, а Лииде принялась утирать слезы. Она редко плачет, но после ухода Айно всë будто перевернулось с ног на голову.       « Поплакала и хватит. У тебя есть дела. », — раздалось в голове Сирге.