Часть 43

Глава 43. День сорок третий. Май. Суббота. Истощение Часть 1. Утро без передышки Ира не заметила, как наступило утро. Она сидела в кресле у стены напротив реанимации, сжимая в руках остывший стаканчик с кофе, который не пила уже несколько часов. Глаза слипались, но спать было нельзя. Не сейчас. Там, за дверью, Костя боролся за жизнь, и она должна была быть рядом. Вчерашняя операция прошла успешно — гематому удалили, отёк начал спадать. Но Костя всё ещё был в коме. Глубокой, тяжёлой. Врачи говорили, что теперь всё зависит от него. И от времени. Ира поднялась, разминая затёкшие ноги. В коридоре было пусто — только санитарка мыла пол и медсестра пробежала с капельницей. Часы показывали половину седьмого утра. Она не спала почти двое суток. — Ирина Алексеевна, — раздался голос за спиной. — Вам бы поесть. Она обернулась. Фаина Игоревна Усова, старшая медсестра отделения, стояла с подносом в руках. На подносе — тарелка с кашей, чай и бутерброд. — Спасибо, Фаина Игоревна, — сказала Ира, принимая поднос. — Но я не голодна. — Не голодны вы, — твёрдо сказала Усова, усаживая её на скамейку. — А есть надо. Силы нужны. И не спорьте со мной, я старшая медсестра, я лучше знаю. Ира слабо улыбнулась. Фаина Игоревна была из тех людей, с которыми не поспоришь — мягкая, но непреклонная. Она проработала в Склифе больше тридцати лет, через её руки прошли тысячи пациентов, и она знала, что такое горе и усталость. — Ешьте, — приказала Усова. — А я пока рядом посижу. Если что — разбужу. Ира послушно взяла ложку. Каша казалась безвкусной, но она заставила себя есть. Фаина Игоревна была права — силы нужны. — Как он? — тихо спросила Усова. — Без изменений, — ответила Ира. — Брагин говорит, стабильно тяжёлый. Отёк спадает, но сознание не возвращается. — Вернётся, — уверенно сказала Усова. — Я таких случаев много видела. Крепкие мужики, молодые, выкарабкиваются. Ваш Костя — боец. Он вернётся. — Спасибо, Фаина Игоревна, — прошептала Ира, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Не за что, — Усова погладила её по руке. — Вы ешьте, а я пойду. Дежурство начинается. Она ушла, и Ира осталась одна. Она доела кашу, выпила чай, и вдруг почувствовала, что сил стало чуть больше. Хотя бы на минуту. Часть 2. Первая операция В восемь утра в отделение поступил экстренный пациент — молодой парень, сбитый машиной. Множественные переломы, внутреннее кровотечение. Нужна была срочная операция, а хирургов не хватало — Брагин только что ушёл отдыхать после бессонной ночи, Марина была в операционной с другим пациентом. — Ирина Алексеевна, — в ординаторскую вбежала медсестра. — Там пациент, тяжёлый. Олег Михалыч сказал, если вы сможете... — Смогу, — отрезала Ира, вставая. — Готовьте операционную. Она переоделась, на ходу завязывая халат. Руки дрожали, но она заставила их успокоиться. Она хирург. Она должна. Операция длилась три часа. Ира работала на автомате, забыв обо всём на свете. Только скальпель, только зажим, только пульс пациента на мониторе. Она зашивала разорванную селезёнку, останавливала кровотечение, собирала по кускам сломанные кости. Когда всё закончилось, она вышла в коридор и прислонилась к стене. Ноги подкашивались. Перед глазами плыло. — Ирина Алексеевна, вы молодец, — сказала медсестра. — Пациент стабилен. Ира кивнула и побрела в ординаторскую. Надо было отдохнуть хотя бы полчаса. Но не успела она сесть, как вбежала другая медсестра. — Ирина Алексеевна, ещё один. Авария на трассе, двое пострадавших. Один в тяжёлом состоянии, нужна операция. Ира закрыла глаза. Одна секунда слабости. Потом встала. — Иду. Часть 3. Вторая операция Вторая операция была ещё сложнее первой. У пациента были множественные травмы, разрыв аорты, внутреннее кровотечение. Ира работала, не чувствуя ни рук, ни ног. Глаза слипались, но она заставляла себя держаться. — Зажим, — говорила она, и медсестра подавала инструмент. — Тампон, — и тампон ложился в рану. — Давление? — Сто на шестьдесят, падает. — Добавьте адреналин. Она работала как робот, отключив эмоции. Только потом, когда операция закончилась и пациента увезли в реанимацию, она позволила себе выдохнуть. Четыре часа. Второй раз за день. Она вышла в коридор и вдруг поняла, что не видит ничего перед собой. В глазах потемнело, ноги подкосились. Кто-то подхватил её, усадил на стул. — Ирина Алексеевна, вам нельзя так, — услышала она голос Фаины Игоревны. — Вы себя угробите. — Надо, — прошептала Ира. — Надо работать. — Надо жить, — твёрдо сказала Усова. — А вы на ладан дышите. Сейчас же идите в ординаторскую и ложитесь. Я принесу вам чай и успокоительное. — Я не могу, — попыталась возразить Ира. — Костя... — За Костей следят, — перебила Усова. — А вы мне нужны живая. Идёмте. Она подняла Иру и буквально потащила в ординаторскую. Уложила на диван, укрыла пледом, сунула в руки чашку с чаем. — Пейте. И никуда не выходите. Я посторожу. Ира хотела возразить, но глаза уже закрывались. Чай обжигал губы, но она сделала несколько глотков и провалилась в сон. Часть 4. Покровский Она не знала, сколько проспала — может, час, может, два. Разбудил её голос в коридоре. Знакомый, низкий, с властными нотками. — Мне нужно видеть Ирину Алексеевну. Это срочно. Ира села, пытаясь сообразить, где она и что происходит. Голова гудела, во рту было сухо. Она встала, поправила халат и вышла в коридор. Алексей Абрамович Покровский стоял у входа в отделение, рядом с ним — двое мужчин в дорогих костюмах, похожих на охранников или помощников. Увидев Иру, он шагнул к ней. — Ирина Алексеевна, — сказал он. — Нам нужно поговорить. Ира почувствовала, как внутри закипает злость. — Зачем вы здесь? — спросила она жёстко. — Ваша дочь уехала. Чего ещё вы хотите? — Я не за дочь, — ответил Покровский. — Я за вас. И за Константина Германовича. Ира замерла. — Что вы имеете в виду? — Я знаю, что происходит, — сказал Покровский. — Знаю о его состоянии. И я хочу помочь. — Помочь? — усмехнулась Ира. — Чем? Ваша дочь довела его до этого. А теперь вы хотите помочь? — Я не отвечаю за поступки дочери, — твёрдо сказал Покровский. — Но я могу помочь вам. У меня есть связи, деньги, возможности. Я могу перевезти Константина Германовича в любую клинику мира. В Германию, в Швейцарию, в Израиль. К лучшим нейрохирургам. Оплачу всё. Лечение, реабилитацию, всё что угодно. Ира смотрела на него, не веря своим ушам. — Вы... вы серьёзно? — Абсолютно, — ответил Покровский. — Я понимаю, что моя дочь натворила много бед. Я хочу это исправить. Хотя бы так. Ира почувствовала, как в груди поднимается волна — гнева, отчаяния, неверия. — Знаете что, Алексей Абрамович? — сказала она, и голос её звенел. — Засуньте свою помощь себе знаете куда? Здесь, в Склифе, лучшие врачи. Лучшие хирурги. Брагин, Нарочинская, Куликов — они сделали всё, чтобы спасти его. И они будут делать всё, чтобы он вернулся. Ему не нужны ваши заграничные клиники. Ему нужны те, кто его любит. А это — я. И его семья. И его друзья. А вы и ваша дочь... вы нам не нужны. Покровский побледнел. — Ирина Алексеевна, я лишь хотел... — Вы хотели облегчить свою совесть, — перебила Ира. — Но совесть так не облегчается. Деньгами. Убирайтесь. И больше не появляйтесь здесь. Покровский постоял минуту, потом кивнул. — Я понял. Простите, если что не так. Он развернулся и ушёл. Охранники последовали за ним. Ира осталась одна. Руки дрожали, но внутри было странное удовлетворение. Она отстояла своё. Отстояла Костю. Часть 5. Третья операция Не успела она отойти от разговора с Покровским, как снова зазвучала сирена скорой. Ира выбежала в приёмный покой. Там уже суетились врачи, медсёстры, санитары. — Что случилось? — спросила она. — Массовое ДТП, — ответил фельдшер. — Четверо пострадавших, двое тяжёлых. Одного уже в операционную везут, у второго открытая черепно-мозговая. Ира посмотрела на часы. Пять вечера. Она провела две операции, спала пару часов, и вот снова. — Готовьте операционную, — сказала она. — Я иду. — Ирина Алексеевна, — вмешалась Фаина Игоревна. — Вы не можете. Вы еле стоите. — Могу, — отрезала Ира. — И буду. Работайте. Третья операция стала последней каплей. Ира работала, не чувствуя ни рук, ни ног. Глаза слипались, но она заставляла себя держаться. Она зашивала, останавливала кровь, боролась за жизнь пациента, как будто это была её собственная жизнь. Через два часа операция закончилась. Пациент был жив, стабилен. Ира вышла в коридор, сняла перчатки и маску, и вдруг почувствовала, что земля уходит из-под ног. — Ирина Алексеевна? — услышала она голос медсестры. — Вам плохо? Ира хотела ответить, но вместо этого просто закрыла глаза и рухнула. Часть 6. Обморок Она очнулась на кушетке в ординаторской. Над ней склонились Фаина Игоревна, Марина и кто-то ещё. Вокруг суетились люди, что-то говорили, но слова доходили как сквозь вату. — Ира! — Марина трясла её за плечо. — Ира, ты меня слышишь? — Слышу, — прошептала она. — Что случилось? — Ты потеряла сознание, — ответила Марина. — Прямо в коридоре. Упала. Хорошо, медсестра подхватить успела. — Я... я в порядке, — попыталась встать Ира. — Лежи! — приказала Марина. — Ты не в порядке. У тебя полное истощение. Нервное и физическое. Если ты сейчас встанешь, ты рухнешь снова. — Но Костя... — За Костей следят, — вмешалась Фаина Игоревна. — Я только что оттуда. Всё стабильно. А ты мне нужна живая. Так что лежи и не рыпайся. Ира закрыла глаза. Сопротивляться не было сил. — Сколько я спала? — спросила она. — Два часа, — ответила Марина. — И это мало. Тебе нужно хотя бы сутки отдыха. — Не могу, — прошептала Ира. — Я не могу без него. — Можешь, — твёрдо сказала Марина. — И должна. Ради него. В дверь постучали. Вошёл Куликов. — Ирина Алексеевна, — сказал он осторожно. — Там к вам... приехали. — Кто? — спросила Ира. — Сын ваш. Артём. Ира замерла. Потом резко села, игнорируя головокружение. — Артём? Здесь? — В приёмной. С женой. Ира вскочила, но Марина удержала её. — Сиди! Я приведу его сюда. Только не вскакивай. Через минуту в ординаторскую вошёл Артём. Высокий, красивый, с тёмными глазами, как у отца. Увидев мать, он бросился к ней. — Мама! — воскликнул он, обнимая её. — Что случилось? Мне позвонили, сказали, что ты в больнице, что Костя в аварии... Я сразу вылетел. Ира прижалась к сыну и разрыдалась. Впервые за эти дни она плакала не одна, а на плече у родного человека. — Артём, — всхлипывала она. — Артём, как хорошо, что ты приехал. — Я здесь, мам, — гладил он её по голове. — Я здесь. Всё будет хорошо. Часть 7. Артём Они сидели в ординаторской, Ира пила чай, который принесла Фаина Игоревна. Артём сидел рядом, держа её за руку. Его жена, милая девушка по имени Аня, стояла у двери, не решаясь войти. — Аня, иди сюда, — позвала Ира. — Не стесняйся. Аня подошла, села рядом. Ира посмотрела на них — на сына, на его жену, и вдруг поняла, как сильно она по ним скучала. — Рассказывай, — сказал Артём. — Что произошло? Ира рассказала. Всё. Про Покровскую, про её преследования, про аварию, про кому, про операции. Говорила спокойно, без слёз, как будто это был отчёт. Артём слушал, и лицо его становилось всё мрачнее. — Эта женщина... Покровская, — сказал он. — Она что, совсем с ума сошла? — Сошла, — ответила Ира. — Но она уехала. Отец отправил её в клинику. — А этот... Покровский-старший? Он тут был? — Был. Предлагал перевезти Костю в заграничную клинику. Я прогнала его. — Правильно, — кивнул Артём. — Костя здесь, с теми, кто его любит. Это главное. Они помолчали. — Мама, — сказал Артём. — Ты выглядишь ужасно. Когда ты спала последний раз? — Двое суток назад, — честно призналась Ира. — Так, — Артём встал. — Сейчас мы идём домой. Ты поешь нормально, примешь душ и ляжешь спать. Я останусь здесь, с Костей. Буду сидеть и ждать. Если что — позвоню. — Артём, я не могу... — Можешь, — перебил он. — Ты должна. Иначе ты сама в реанимацию ляжешь. А Косте нужна живая жена, а не полутруп. Ира посмотрела на сына и вдруг поняла — он прав. Она выдохлась. Если она сейчас не отдохнёт, она просто рухнет. — Хорошо, — сдалась она. — Но если что-то... — Позвоню сразу, — пообещал Артём. — Иди. Часть 8. Домой Аня довезла Иру до дома. Квартира встретила её пустотой и тишиной. Ира прошла на кухню, села за стол. Вспомнила, как они сидели здесь втроём — она, Костя, Илья. Смеялись, строили планы. Илья. Она вдруг поняла, что совсем забыла о нём. Мальчик был у Ивана Николаевича, но надолго ли? Она набрала номер Хромова. — Иван Николаевич, — сказала она. — Как там Илья? — Держится, — ответил Хромов. — Спрашивает о папе. Я говорю, что он болеет, что в больнице. Он хочет приехать. — Не надо пока, — быстро сказала Ира. — Ему нельзя это видеть. — Я знаю, — согласился Хромов. — Мы с Марией Валерьевной решили, что пока лучше оставить его у нас. Но надолго ли? — Я подумаю, — сказала Ира. — Может, к Шуре отправить? Там природа, свежий воздух, подальше от всего этого. — Хорошая мысль, — одобрил Хромов. — Я позвоню Шуре, узнаю. — Спасибо вам, Иван Николаевич. За всё. — Не за что, Ирина Алексеевна. Держитесь. Ира отключилась и вдруг почувствовала, как силы покидают её. Она доползла до дивана, упала на него и провалилась в сон без сновидений. Часть 9. Шура забирает Илью Утром следующего дня Шура приехала в Москву. Маленькая, сухонькая, но с боевым характером, она ворвалась в квартиру Ивана Николаевича и с порога заявила: — Где мой правнук? Собирайся, Илюшка, едем на дачу! Илья выбежал к ней, обнял. — Баба Шура! — закричал он. — Я так рад тебя видеть! — И я тебя, родной, — Шура прижала его к себе. — Собирай вещи. Поедем ко мне, там воздух, природа, речка. И бабка Шура блинов напечёт. — А папа? — спросил Илья, и в глазах его появилась тревога. — Как папа? — Папа борется, — твёрдо сказала Шура. — А ты должен быть сильным и ждать. Когда он поправится, ты вернёшься. А пока поживёшь у меня. — Я хочу к маме Ире, — сказал Илья. — Мама Ира сейчас в больнице, с папой, — объяснила Шура. — Ей нужно, чтобы ты был в безопасности. А у меня ты будешь в безопасности. Обещаю. Илья подумал, потом кивнул. — Хорошо. Я поеду. Через час они уже ехали в машине Шуры. Илья смотрел в окно и молчал. Шура гладила его по голове и думала о том, как тяжело приходится детям, когда взрослые рушат их мир. — Баба Шура, — вдруг спросил Илья. — А папа выздоровеет? — Выздоровеет, — уверенно сказала Шура. — Он у нас сильный. А мы будем ждать и молиться. И верить. Илья кивнул и отвернулся к окну. Шура видела, что он плачет, но молчал. Мужчина. Часть 10. Возвращение Иры Ира проснулась через десять часов. Впервые за много дней она выспалась. Голова была ясной, тело слушалось. Она быстро приняла душ, оделась и поехала в больницу. В коридоре её встретил Артём. Он сидел на скамейке, с чашкой кофе в руках, и выглядел уставшим, но довольным. — Мама! — вскочил он. — Ты как? — Лучше, — ответила Ира. — Как Костя? — Без изменений, — сказал Артём. — Брагин заходил, сказал, что отёк спадает, давление в норме. Но сознание пока не возвращается. Ира кивнула. Она ожидала этого. — Я пойду к нему, — сказала она. — Иди, — Артём обнял её. — Я здесь буду. В палате было всё так же. Костя лежал неподвижно, аппараты пищали ровно. Ира села на стул, взяла его руку. — Я вернулась, любимый, — прошептала она. — Я отдохнула, набралась сил. Теперь я снова с тобой. И буду ждать столько, сколько нужно. Она говорила и говорила, не замечая времени. Рассказывала ему про Артёма, про Илью, про Шуру. Про то, как прогнала Покровского. Про то, как провела три операции подряд и упала в обморок. — Ты должен вернуться, — шептала она. — Слышишь? Должен. Мы тебя ждём. Вдруг ей показалось, что его пальцы чуть дрогнули. Она замерла, вглядываясь в лицо. — Костя? — прошептала она. — Костя, ты меня слышишь? Но он молчал. Только аппараты пищали ровно. Ира вздохнула и продолжила гладить его руку. Ждать. Она будет ждать.