Часть 44

Глава 44. День сорок четвёртый. Май. Воскресенье. Точка опоры Часть 1. Утро надежды Ира приехала в больницу в семь утра. Город только просыпался, солнце золотило верхушки деревьев, и в этом было что-то нереальное, будто мир не замечал, что её жизнь рухнула. Она припарковалась на привычном месте, вышла из машины и несколько секунд стояла, вдыхая свежий утренний воздух. Вчерашний отдых сделал своё дело — голова была ясной, тело слушалось, и даже мысли стали чётче. В холле её встретила Дубровская. Нина Дмитриевна была, как всегда, на посту — с идеальной причёской, в накрахмаленном халате, с блокнотом в руках. Увидев Иру, она встрепенулась. — Ирина Алексеевна! Как вы? Выглядите лучше. — Спасибо, Нина Дмитриевна, — ответила Ира, останавливаясь. — Как ночь прошла? — Без происшествий, — доложила Дубровская. — Константин Германович стабилен, давление в норме, отёк спадает. Брагин всю ночь не отходил, сейчас ушёл отдыхать, но сказал, что вы придёте — велел передать, что всё под контролем. Ира кивнула. Это были хорошие новости. Впервые за несколько дней она могла вздохнуть спокойно. — Спасибо, Нина Дмитриевна. Я к нему. Она прошла в реанимацию, переоделась в стерильную одежду и вошла в палату. Костя лежал всё так же неподвижно, но теперь его лицо казалось чуть спокойнее, не таким серым. Аппараты пищали ровно, и в этом ритме было что-то успокаивающее. Ира села на стул, взяла его руку. Рука была тёплой — хороший знак. — Доброе утро, любимый, — прошептала она. — Я снова здесь. Вчера я отдохнула, набралась сил. Теперь буду с тобой постоянно. Ты только возвращайся. Она говорила тихо, почти неслышно, но каждое слово было наполнено такой любовью, что, казалось, даже стены должны были её услышать. — Артём приехал, — продолжала она. — Помнишь, я рассказывала? Мой сын. Он сейчас здесь, помогает. Илья у Шуры, с ним всё хорошо. Все ждут тебя. Понимаешь? Все. Она гладила его руку, целовала пальцы, и время текло незаметно. Через час в палату заглянула медсестра. — Ирина Алексеевна, там к вам сын пришёл. С женой. Ира кивнула, поцеловала Костю в лоб и вышла. Часть 2. Артём и Аня Артём и Аня сидели в коридоре на скамейке, держась за руки. Увидев мать, Артём вскочил. — Мам, ты как? — Нормально, — ответила Ира, обнимая его. — Спасибо, что приехали. — Мы не могли оставаться в стороне, — сказала Аня, подходя. — Как он? — Стабилен, — ответила Ира. — Отёк спадает, сердце работает. Но сознание пока не возвращается. Врачи говорят, может продлиться долго. — Мы останемся, — твёрдо сказал Артём. — Я уже договорился, взял отпуск за свой счёт. Аня тоже. — Артём, не надо, — попыталась возразить Ира. — У вас своя жизнь, работа... — Мама, — перебил он. — Ты нас не прогонишь. Мы будем рядом. Пока не встанет. Ира посмотрела на него, на его жену, и вдруг почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Но это были не слёзы отчаяния — это была благодарность. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам. — Не за что, — ответила Аня. — Мы семья. Они пошли в буфет, выпили кофе. Ира впервые за долгое время почувствовала себя не одной. Артём рассказывал о своей жизни в Польше, о работе, о планах. Аня вставляла мягкие замечания, и в этом было что-то такое уютное, нормальное, чего так не хватало последние дни. — Мама, — сказал Артём, когда они допили кофе. — Ты должна ещё отдыхать. Мы посидим здесь, с Костей. Если что — позвоним. — Но я... — Никаких «но», — твёрдо сказал Артём. — Иди, погуляй, поешь нормально. Мы справимся. Ира посмотрела на него и вдруг поняла — он прав. Ей нужно было иногда отключаться, иначе она снова рухнет. — Хорошо, — согласилась она. — Я скоро вернусь. Она вышла на улицу. Солнце светило, птицы пели, и этот контраст с её внутренним состоянием был почти невыносим. Она прошла до ближайшего сквера, села на скамейку и просто сидела, глядя на прохожих. Обычные люди с обычными проблемами. Они не знали, что в реанимации Склифа умирает её любимый. — Ирина Алексеевна? — раздался голос. Она подняла глаза. Перед ней стояла Фаина Игоревна Усова — в лёгком пальто, с сумкой в руках, явно не по работе. — Фаина Игоревна? — удивилась Ира. — Вы здесь? — Выходной у меня, — ответила Усова, садясь рядом. — Решила прогуляться. А вы? Не на работе? — Выгнали, — усмехнулась Ира. — Артём сказал отдыхать. — Правильно, — одобрила Усова. — Молодой человек умный. А вы, Ирина Алексеевна, себя совсем не бережёте. — Не получается, — призналась Ира. — Всё время думаю о нём. — Это нормально, — сказала Усова. — Я за тридцать пять лет работы столько горя видела... Но знаете что? Люди выздоравливают. И ваш Костя выздоровеет. Только верить надо. — Я верю, — прошептала Ира. — Но иногда так страшно. — Страшно всем, — Усова взяла её за руку. — Но вы сильная. Я знаю. Я видела, как вы оперировали вчера. Три операции подряд, без отдыха. Мало кто так может. — Спасибо, — Ира улыбнулась сквозь слёзы. Они посидели ещё немного, поговорили о жизни, о работе, о детях. Усова рассказывала о своей внучке, о том, как она растёт, как радует бабушку. Ира слушала, и это отвлекало от тяжёлых мыслей. — Пойду я, — сказала наконец Усова. — А вы отдыхайте. И помните: мы все за вас. Она ушла, а Ира ещё долго сидела на скамейке, глядя на небо. Часть 3. Шура и Илья На даче у Шуры было тихо и спокойно. Солнце светило, птицы пели, и даже воздух здесь был другим — чистым, прозрачным, пахнущим травой и цветами. Илья сидел на крыльце и рисовал в альбоме. Рядом стояла кружка с молоком и тарелка с пирожками, которые Шура испекла с утра. — Илюшка, — позвала Шура, выходя из дома. — Ты кушать будешь? — Не хочу, — ответил Илья, не отрываясь от рисунка. — А что рисуешь? — Папу, — сказал он. — И маму Иру. Чтобы они были вместе. Шура подошла, села рядом. На рисунке были трое: папа, мама Ира и сам Илья. Они держались за руки, а над ними светило солнце. — Красиво, — сказала Шура. — Очень похоже. Папа у тебя сильный. — Он поправится? — спросил Илья, и в голосе его была такая тоска, что у Шуры сердце сжалось. — Поправится, родной. Обязательно поправится. — А почему мама Ира не приезжает? — Она с папой, в больнице, — объяснила Шура. — Сидит рядом, ждёт, когда он очнётся. Ей сейчас очень тяжело. — Я знаю, — кивнул Илья. — Я за неё переживаю. — Ты не переживай, — Шура обняла его. — Ты рисуй. А когда папа очнётся, мы ему все рисунки покажем. Он обрадуется. — Правда? — Правда. Илья улыбнулся и снова уткнулся в альбом. Шура смотрела на него и думала о том, как тяжело детям, когда рушится их мир. Но она сделает всё, чтобы этот мальчик чувствовал себя в безопасности. Вечером они сидели на веранде, пили чай с мёдом. Илья рассказывал о школе, о друзьях, о том, как они с папой и Ирой ездили на дачу в прошлый раз. Шура слушала и радовалась, что хоть на время он может забыть о горе. — Баба Шура, — вдруг спросил Илья. — А можно я завтра позвоню маме Ире? — Можно, — ответила Шура. — Завтра позвонишь. А сейчас иди спать, поздно уже. Илья кивнул, чмокнул её в щёку и ушёл в дом. Шура осталась одна, глядя на закат. — Господи, — прошептала она. — Помоги им. Всех спаси. Часть 4. Неожиданная проверка Вернувшись в больницу, Ира застала странную суету. В коридоре толпились люди в строгих костюмах, медсёстры бегали с папками, Дубровская раздавала указания. Увидев Иру, она бросилась к ней. — Ирина Алексеевна! — воскликнула она. — Там проверка из Минздрава. Говорят, по жалобе. — По какой жалобе? — нахмурилась Ира. — Не знаю, — зашептала Дубровская. — Но там сам заместитель начальника отдела контроля. Спрашивают вас. Ира глубоко вздохнула. Только этого не хватало. — Где они? — В конференц-зале. Ира направилась туда. В зале за длинным столом сидели трое: мужчина в очках, женщина с блокнотом и ещё один мужчина, которого Ира узнала — это был Виктор Степанович, заместитель министра, который уже вёл комиссию по делу Покровской. — Ирина Алексеевна, — сказал он, вставая. — Простите, что беспокоим в такой момент. Но поступила жалоба. Анонимная. О нарушениях в вашем отделении. — Каких нарушениях? — спросила Ира спокойно, хотя внутри всё кипело. — Якобы вы используете служебное положение для предоставления преференций отделению экстренной хирургии. Мы обязаны проверить. Ира усмехнулась. — Виктор Степанович, мы это уже проходили. Комиссия ничего не нашла. — Это была другая комиссия, — сказал он. — По другому поводу. Теперь новая жалоба. Мы должны провести проверку. — Проводите, — устало сказала Ира. — У меня нет сил с этим спорить. Делайте что хотите. Она развернулась и вышла. В коридоре её ждал Артём. — Мама, что случилось? — спросил он встревоженно. — Проверка, — отмахнулась Ира. — Опять. Видимо, Покровская успела нажаловаться перед отъездом. — Но она же уехала! — Жалоба анонимная, — сказала Ира. — Могла оставить на всякий случай. Ладно, не обращай внимания. У них ничего не найдут. Однако внутри неё засела тревога. Если Покровская успела наследить, это может вылиться в новые проблемы. Но сейчас не до этого. Часть 5. Куликов и Брагин В ординаторской Куликов и Брагин обсуждали новости. Брагин только что проснулся после ночного дежурства и пил кофе. — Слышал, проверка нагрянула? — спросил Куликов. — Слышал, — ответил Брагин. — Ира там была? — Была. Вышла оттуда бледная, но держится. — Молодец, — похвалил Брагин. — Она вообще крепкая. Не каждая такое выдержит. — А что там за жалоба? — поинтересовался Куликов. — Понятия не имею, — пожал плечами Брагин. — Но, судя по всему, опять Покровская постаралась. — Стерва, — выругался Куликов. — Мало ей, что человека чуть не угробила, так ещё и гадит. — Ладно, — остановил его Брагин. — Не накручивай. Проверка ничего не даст. У Иры всё чисто. — А если подделают что-нибудь? — Не подделают, — уверенно сказал Брагин. — У нас здесь не та ситуация. Слишком много свидетелей. В этот момент в ординаторскую зашла Ира. Увидев их, она слабо улыбнулась. — Олег Михалыч, Сергей Анатольевич, — сказала она. — Спасибо, что держитесь. — Ирина Алексеевна, — вскочил Куликов. — Вы как? — Держусь, — ответила она. — А вы как? Костя? — Стабилен, — ответил Брагин. — Я только что смотрел. Всё идёт по плану. — Спасибо, — выдохнула Ира. — Я пойду к нему. Она вышла. Куликов и Брагин переглянулись. — Надо её беречь, — сказал Куликов. — Она сейчас на пределе. — Бережём, — ответил Брагин. — Все бережём. Часть 6. Вечер. Разговор с Костей Ира сидела у постели Кости. За окном темнело, в палате горел только тусклый свет мониторов. Она держала его руку и говорила, говорила, не останавливаясь. — Кость, сегодня была проверка из Минздрава, — рассказывала она. — Опять по жалобе Покровской. Но ты не волнуйся, я справлюсь. У них ничего нет. Она помолчала, поглаживая его пальцы. — Артём здесь, с Аней. Они очень хорошие. Я рада, что он приехал. Илья у Шуры, с ним всё хорошо. Он рисует тебе рисунки. Она наклонилась ближе, почти касаясь губами его уха. — Ты должен вернуться, слышишь? Мы все тебя ждём. Я тебя жду. Я люблю тебя. Очень. И вдруг ей показалось, что его ресницы дрогнули. Она замерла, вглядываясь в лицо. — Костя? — прошептала она. — Ты меня слышишь? Но он молчал. Аппараты пищали ровно. Ира вздохнула. Показалось. Она откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Всего на минуту. Часть 7. Кошмар Ей приснился сон. Костя стоял в белом коридоре, здоровый, улыбающийся. Он протягивал к ней руки. — Ира, иди сюда, — звал он. — Иди ко мне. Она бежала к нему, но коридор удлинялся, а он отдалялся. — Костя! — кричала она. — Подожди! Но он исчез. Она осталась одна. — Костя!!! Ира проснулась от собственного крика. Сердце колотилось, по лицу текли слёзы. Она была в палате, рядом с ним. Костя лежал всё так же неподвижно. — Кошмар, — прошептала она. — Просто кошмар. Она взяла его руку, прижала к своей щеке. — Не уходи, — прошептала она. — Останься со мной. Часть 8. Ночь. Перемены В три часа ночи аппараты запищали громче. Ира вскочила, не понимая, что происходит. В палату вбежали медсёстры, за ними — Брагин, которого вызвали срочно. — Что случилось? — закричала Ира. — Давление падает, — быстро сказал Брагин. — Сердце сбивается с ритма. Готовьте реанимацию! Иру вывели в коридор. Она стояла, прижавшись к стене, и молилась. Молилась так, как никогда в жизни. — Пожалуйста, — шептала она. — Пожалуйста, не забирай его. Только не сейчас. Через двадцать минут Брагин вышел. — Стабилизировали, — сказал он. — Но это был криз. Нужно делать ЭЭГ, смотреть, что с мозгом. Есть подозрение на отёк, несмотря на операцию. — Что это значит? — спросила Ира. — Может, потребуется повторная операция, — ответил Брагин. — Но сначала диагностика. Завтра утром. Ира кивнула. У неё не было сил даже плакать. Часть 9. Утро. Новости Утром Костю повезли на ЭЭГ. Ира ждала в коридоре, не находя себе места. Артём был рядом, держал её за руку. Через час вышел Брагин. — Хорошие новости, — сказал он. — Отёк не усилился, мозг активен. Есть признаки сознательной деятельности. Он может очнуться в ближайшие дни. Ира почувствовала, как земля уходит из-под ног, но на этот раз — от облегчения. — Правда? — выдохнула она. — Правда, — подтвердил Брагин. — Он идёт на поправку. Осталось ждать. Ира обняла Артёма, заплакала. Впервые за много дней — слёзы радости. — Спасибо, — шептала она. — Спасибо вам всем. — Не за что, — сказал Брагин. — Он сам боец. Часть 10. Вечер. Надежда Вечером Ира снова сидела у его постели. Теперь она улыбалась, глядя на его лицо. — Ты слышал, любимый? — говорила она. — Ты идёшь на поправку. Скоро очнёшься. Мы будем вместе. Я так тебя жду. Вдруг ей показалось, что его пальцы сжали её руку. Она замерла, потом посмотрела на экран монитора — пульс участился. — Костя? — позвала она. — Ты меня слышишь? Он не открывал глаз, но его рука сжала её ещё раз. Отчётливо. Осознанно. — Костя!!! — закричала Ира. — Врача! Скорее! В палату вбежали Брагин и медсёстры. Иру оттеснили, но она видела, как мониторы показывают изменения. Через несколько минут Брагин обернулся к ней. — Он выходит из комы, — сказал он. — Медленно, но выходит. Поздравляю, ИринЛексевна. Ира закрыла лицо руками и разрыдалась. Это были слёзы счастья.