Часть 45

Глава 45. День сорок пятый. Май. Понедельник. Пробуждение Часть 1. Предрассветные часы Ира не спала третьи сутки. Она сидела в кресле у стены напротив реанимации, поджав под себя ноги и укутавшись в плед, который когда-то принесла из дома. Глаза слипались, но спать было нельзя — каждую минуту могло что-то случиться. Вчерашние новости о том, что Костя начал подавать признаки, вселили надежду, но и тревогу: когда именно он очнётся? Что скажет? Вспомнит ли её? В коридоре было тихо. Только мерное гудение ламп и редкие шаги медсестёр нарушали безмолвие. Часы показывали половину пятого утра. Скоро рассвет. Ира поднялась, разминая затёкшие ноги, и подошла к окну. За стеклом было темно, только редкие фонари освещали пустую больничную парковку. Где-то там, в этой темноте, была её обычная жизнь, которая теперь казалась далёкой и нереальной. — Ирина Алексеевна, — раздался тихий голос за спиной. Она обернулась. Фаина Игоревна Усова стояла в дверях отделения, в руках — два стаканчика с кофе. — Вы не спите? — спросила Усова, подходя. — Не могу, — призналась Ира, принимая кофе. — Спасибо. — Я тоже не спала, — сказала Усова, садясь на скамейку. — Всё думала о вас. О нём. Ира села рядом, сделала глоток. Кофе был горячим, крепким, с лёгкой горчинкой — именно такой, какой она любила. Откуда Фаина знала? Наверное, просто угадала. — Фаина Игоревна, — тихо сказала Ира. — Вы здесь с самого начала. Видели всё. Как вы думаете... он очнётся? — Обязательно, — твёрдо ответила Усова. — Я таких случаев много видела. Крепкие мужики, молодые, выкарабкиваются. А ваш Костя — боец. Он вернётся. — А если... если он не вспомнит? — голос Иры дрогнул. Усова помолчала, потом положила руку ей на плечо. — Тогда вы поможете ему вспомнить. Будете рядом. Любовь не забывается, Ирина Алексеевна. Она в сердце, не в памяти. Ира посмотрела на неё с благодарностью. В этих простых словах было столько мудрости, что на душе стало чуть легче. — Спасибо, Фаина Игоревна. — Не за что. А теперь идите, поспите хоть немного. Я покараулю. — Не могу, — покачала головой Ира. — Вдруг он... — Если что — разбужу, — пообещала Усова. — Идите. Ира послушно закрыла глаза, прислонившись к стене. Кофе грел руки, а тепло рядом сидящего человека успокаивало. Она не заметила, как провалилась в тяжёлый, тревожный сон. Часть 2. Пробуждение Её разбудил крик медсестры: — Ирина Алексеевна! Он открыл глаза! Ира вскочила, едва не уронив стаканчик. Сердце заколотилось где-то в горле. Она рванула в реанимацию, забыв обо всём на свете. В палате уже суетились врачи. Брагин склонился над койкой, что-то говорил. Марина подавала инструменты. Ира вбежала и замерла. Костя лежал с открытыми глазами. Живыми, осмысленными. Он смотрел на Брагина, шевелил губами, пытаясь что-то сказать. — Костя! — вырвалось у Иры. Она бросилась к нему, упала на колени у кровати, схватила его руку. — Костя! Ты слышишь меня? Я здесь! Я рядом! Костя перевёл взгляд на неё. Несколько секунд смотрел, не моргая. А потом на его лице появилось выражение... вежливого недоумения. — Ирина Алексеевна? — спросил он хрипло, едва слышно. — Что вы здесь делаете? Ира замерла. Сердце остановилось, а потом забилось с бешеной силой. — Костя... — прошептала она. — Ты меня узнаёшь? — Конечно, — ответил он, и в голосе не было ни тепла, ни той интонации, с которой он говорил с ней последние месяцы. — Вы главврач. А где Саша? Позовите, пожалуйста, мою жену. Ира почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она схватилась за край кровати, чтобы не упасть. — Какую Сашу? — прошептала она, хотя уже знала ответ. — Александру Покровскую, — сказал Костя. — Мою жену. Она должна быть здесь. В палате повисла тишина. Брагин и Марина переглянулись. Ира сидела белая, как мел. — Костя, — осторожно начал Брагин. — А какой сейчас год? — Две тысячи двадцать шестой, — ответил Костя. — А что? Что случилось? — Ты помнишь, как попал в аварию? Костя нахмурился, попытался вспомнить. — Я ехал на работу... — сказал он. — Потом какой-то грузовик... И всё. А что? Я долго был без сознания? — Пять дней, — ответил Брагин. Костя удивлённо поднял бровь. — Пять дней? А почему вы все такие странные? Где Саша? Ира не выдержала. Она встала, пошатнулась и вышла из палаты, не в силах больше слышать этот голос, обращённый к ней с холодной вежливостью. Часть 3. Коридор. Правда В коридоре её ждали. Артём, увидев мать, бросился к ней. — Мама! Что случилось? Ты белая! Ира не могла говорить. Она только мотала головой, прижимая руки к груди, пытаясь унять дрожь. Из палаты вышел Брагин. Лицо его было мрачным. — Ира, — сказал он тихо. — Нам нужно поговорить. Они зашли в пустую ординаторскую. Ира села на стул, не чувствуя ног. — Что с ним? — спросила она чужим голосом. — Ретроградная амнезия, — ответил Брагин. — Классический случай при тяжёлых ЧМТ. Он помнит всё до определённого момента. А последние полгода... выпали. — Полгода, — эхом отозвалась Ира. — То есть он не помнит, как мы... как мы были вместе? Как развёлся с Покровской? — Судя по его словам, он считает, что они всё ещё женаты. Это значит, что его память остановилась где-то на периоде до развода. Ира закрыла глаза. В голове было пусто. Только одна мысль билась, как птица в клетке: «Он меня не помнит. Он меня не помнит». — Что мне делать? — прошептала она. — Ждать, — ответил Брагин. — Память может вернуться сама. Медленно, частями. Или не вернуться никогда. Мы не знаем. Главное — не травмировать его резкой информацией. Стресс может вызвать отторжение. Он должен вспомнить сам. — Сам? — горько усмехнулась Ира. — А если не вспомнит? — Тогда вам придётся строить всё заново, — тихо сказал Брагин. — Если вы готовы. Ира молчала. Строить заново? После всего, что было? После того, как он любил её, как они были счастливы, как планировали будущее? Возможно ли это? В дверь постучали. Вошла Марина. — Ира, там Покровская, — сказала она. — Она уже знает. Стоит у входа, требует, чтобы её пустили. Ира вскочила. — Нет! — выкрикнула она. — Не пускайте! — Она говорит, что Костя её зовёт, — мягко сказала Марина. — И он действительно зовёт. Мы не можем ей запретить, если он считает её женой. Ира сжала кулаки. Бессильная ярость душила её. — Пустите, — выдавила она. — Но я... я не могу это видеть. Она выбежала из ординаторской, налетев в коридоре на Куликова. — Ирина Алексеевна! — воскликнул он. — Вы куда? — Домой, — бросила она. — Я не могу. Она бежала по коридору, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза, но она не останавливалась. Только бы не видеть, как Покровская входит в его палату. Только бы не слышать, как он называет её женой. Часть 4. Покровская у постели Покровская вошла в палату с победоносным видом. На ней было скромное платье, волосы убраны, на лице — маска скорби. Она подошла к койке, опустилась на колени и взяла руку Кости. — Костик! — воскликнула она, и голос её дрожал от наигранных слёз. — Ты очнулся! Я так ждала! Я так боялась потерять тебя! Костя смотрел на неё, и в его глазах было... ничего. Пустота. Он помнил, что она его жена, но внутри не было того тепла, которое должно быть. Странно. Может, это последствия травмы? — Саша, — сказал он тихо. — Что случилось? Почему я здесь? — Ты попал в аварию, — затараторила Покровская. — Страшную. Тебя привезли, оперировали. Я всё это время была рядом, не отходила ни на минуту. — А Павлова? — спросил Костя. — Она была здесь. Зачем? Покровская внутренне напряглась, но лицо осталось скорбным. — Она главврач, — ответила она. — Наверное, контролировала процесс. Не обращай внимания. Костя кивнул. Что-то было не так, но он не мог понять, что именно. Голова болела, мысли путались. — Я хочу домой, — сказал он. — Скоро, любимый, — Покровская погладила его по руке. — Скоро. Сначала надо поправиться. Она сидела рядом, говорила что-то, но Костя её почти не слушал. Он смотрел в потолок и пытался вспомнить что-то важное. Что-то, что ускользало. Вдруг перед глазами мелькнуло лицо. Женщина, улыбающаяся ему. Не Саша. Другая. Но кто? — Саша, — перебил он. — Кто такая Ира? Покровская вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. — Это главврач, — сказала она. — Ты же её знаешь. Мы вместе работаем. — Нет, — Костя нахмурился. — Я чувствую... будто я должен её знать. Ближе. — Тебе кажется, — твёрдо сказала Покровская. — Ты просто устал. Отдыхай. Костя закрыл глаза. В голове шумело. Он не стал спорить. Часть 5. Ира дома Ира влетела в квартиру, захлопнула дверь и сползла по стене на пол. Слёзы, которые она сдерживала всё это время, хлынули потоком. Она рыдала в голос, не стесняясь, не думая ни о чем. Рыдала так, как не плакала никогда в жизни. — Мама! — Артём вбежал за ней, подхватил, обнял. — Мама, не надо! Пожалуйста! — Он не помнит меня, — всхлипывала Ира. — Он смотрел на меня как на чужую. А она... она там, с ним. Она победила. — Не говори так, — твёрдо сказал Артём. — Она не победила. У неё ничего нет. А у тебя есть мы. И есть он, даже если он не помнит. — Что мне делать? — спросила Ира, глядя на сына заплаканными глазами. — Ждать, — ответил Артём. — Бороться. Не сдаваться. Ты сильная, мама. Ты справишься. Ира вытерла слёзы. Вдохнула глубоко. Выдохнула. — Ты прав, — сказала она. — Я не сдамся. Я буду рядом. Даже если он меня не помнит. — Вот это моя мама, — улыбнулся Артём. — А теперь пошли, я чай сделаю. Тебе нужно согреться. Часть 6. Возвращение в больницу Через час, приняв душ и выпив чай, Ира снова была в Склифе. Она шла по коридору с высоко поднятой головой, хотя внутри всё дрожало. У дверей реанимации стояла Покровская. Увидев Иру, она скривилась. — Явилась, — процедила она. — Костя не хочет тебя видеть. Он меня ждёт. — Мне плевать, что ты там себе придумала, — холодно ответила Ира. — Я главный врач этой больницы. Я имею право заходить в любую палату. Она толкнула дверь и вошла, не обращая внимания на протесты Покровской. Костя лежал с закрытыми глазами, но когда она вошла, открыл их. Взгляд был настороженным. — Ирина Алексеевна, — сказал он. — Вы снова здесь. — Я здесь, — ответила Ира, садясь на стул. — Как вы себя чувствуете? — Нормально, — ответил Костя. — Только голова болит. — Это пройдёт, — сказала Ира. — Вам нужно отдыхать. Она сидела и смотрела на него. На его лицо, такое родное и такое чужое сейчас. Хотелось протянуть руку, погладить, но она не смела. — Ирина Алексеевна, — вдруг сказал Костя. — Мы с вами... мы были знакомы до аварии? Ира замерла. — Да, — ответила она. — Мы работаем вместе. Я ваш начальник. — Нет, — Костя покачал головой. — Я чувствую, что было что-то ещё. Что-то важное. Ира молчала, борясь с желанием рассказать всё. Но она помнила слова Брагина: никакой резкой информации. — Мы были коллегами, — сказала она спокойно. — Хорошими коллегами. Костя смотрел на неё, и в его глазах было сомнение. Но он кивнул. — Хорошо. Часть 7. Разговор с Брагиным Ира вышла из палаты и направилась в кабинет Брагина. Тот сидел за столом, изучая какие-то снимки. — Олег Михалыч, — сказала Ира. — Мне нужно с вами поговорить. — Садитесь, — Брагин указал на стул. — Я слушаю. — Что мне делать? — спросила Ира. — Он чувствует, что между нами что-то было. Он спрашивает. А я не могу сказать правду. — И не нужно, — ответил Брагин. — Пусть сам дойдёт. Если будете давить, он может закрыться. А так... постепенно, вспышками, может вернуться. — А если не вернётся? — Тогда вам придётся завоёвывать его заново, — улыбнулся Брагин. — Но я в вас верю. Вы справитесь. Ира вздохнула. — А Покровская? Она там, рядом. Втирается в доверие. — С ней мы разберёмся, — жёстко сказал Брагин. — У меня есть план. Но пока пусть будет. Костя должен сам понять, кто ему нужен. — Тяжело это видеть. — Знаю, — Брагин положил руку ей на плечо. — Но вы сильная. Держитесь. Часть 8. Илья звонит Вечером, когда Ира снова сидела в коридоре, зазвонил телефон. На экране высветилось: «Илья». — Илюш! — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Мам Ир! — закричал мальчик. — Как папа? Он очнулся? Мне баба Шура сказала, что он очнулся! — Очнулся, родной, — сказала Ира. — Всё хорошо. Он поправляется. — А можно я с ним поговорю? Ира замерла. Сейчас? Когда Костя не помнит ни её, ни их совместную жизнь? Это может быть опасно. — Илюш, он ещё очень слаб, — мягко сказала Ира. — Врачи не разрешают разговаривать. Но как только можно будет, он сам тебе позвонит. Хорошо? — Хорошо, — немного расстроенно ответил Илья. — А ты как, мам Ир? — Я держусь, родной. Ты главное береги себя, слушайся бабу Шуру. — Слушаюсь, — ответил Илья. — Я тебя люблю. — И я тебя, сынок. Ира отключилась и закрыла глаза. Илья не должен знать правду. Не сейчас. Часть 9. Покровская и Брагин. Конфликт На следующий день Покровская попыталась запретить Ире вход в палату. Она устроила скандал прямо в коридоре. — Вы не имеете права! — кричала она. — Я его жена! Я решаю, кто к нему заходит! — Александра, — спокойно ответил Брагин, вышедший на шум. — Ирина Алексеевна — главный врач. Она имеет право находиться в любой палате. И потом, Костя не возражает. — Он не знает, что она ему навредит! — Чем же я могу ему навредить? — холодно спросила Ира. — Тем, что сижу рядом и молчу? Покровская задохнулась от злости, но промолчала. — Вот и хорошо, — сказал Брагин. — Александра, идите, проведайте мужа. А Ирина Алексеевна зайдёт позже. Покровская ушла, бросив на Иру ненавидящий взгляд. — Спасибо, Олег Михалыч, — сказала Ира. — Не за что, — ответил он. — Держитесь. Часть 10. Ночь. Разговор с Костей Ночью, когда Покровскую выгнали из палаты по режиму, Ира снова зашла к Косте. Он не спал, смотрел в потолок. — Ирина Алексеевна, — сказал он, увидев её. — Вы снова здесь. — Я же сказала, что буду рядом, — ответила она, садясь. — Почему? — спросил он. — Почему вы так заботитесь обо мне? Мы же просто коллеги. Ира помолчала. Потом решилась. — Потому что вы мне небезразличны, Константин Германович. Очень небезразличны. Костя посмотрел на неё долгим взглядом. — Мне тоже кажется, что я должен вас знать... ближе. Но не помню. — Это ничего, — улыбнулась Ира. — Вспомните. Я подожду. Она взяла его руку в свою. Он не отдёрнул. Так они и сидели — в тишине, при тусклом свете мониторов. Ира гладила его пальцы, а он смотрел на неё и пытался вспомнить. Что-то важное ускользало, но он знал — эта женщина ему не чужая. — Ирина Алексеевна, — вдруг сказал он. — Можно я буду звать вас просто Ира? У неё перехватило дыхание. — Можно, — прошептала она. — Конечно, можно. — Ира, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Красивое имя. Ира улыбнулась сквозь слёзы. Это был первый шаг. Маленький, но важный. Часть 11. Утро. Новости Утром Брагин сообщил, что Костю скоро переведут из реанимации в обычную палату. Это был хороший знак — он шёл на поправку. Ира пришла пораньше, чтобы помочь с переводом. Покровская тоже была здесь, но теперь она держалась тише — видимо, поняла, что скандалами ничего не добьётся. Костю перевезли в отдельную палату на третьем этаже. Ира вошла следом, помогла устроиться. — Спасибо, Ира, — сказал Костя, и это имя прозвучало уже теплее, чем вчера. — Не за что, — ответила она. — Отдыхайте. Она вышла, чувствуя, как внутри разливается тепло. Маленькая победа. Впереди была долгая дорога, но она была готова идти по ней. Ради него.