Часть 46

Глава 46. День сорок шестой. Май. Вторник. Первые шаги Часть 1. Утро в палате Ира приехала в больницу в семь утра. Солнце только начинало подниматься, окрашивая небо в нежно-розовые тона, но в её душе было пасмурно. Последние несколько дней превратили её жизнь в бесконечный марафон между реанимацией, ординаторской и кратковременными попытками поспать. Сегодня Костю перевели в обычную палату — это был важный этап, но вместе с тем и новый вызов. Он по-прежнему не помнил её. Она поднялась на третий этаж, в неврологическое отделение, где для Кости выделили отдельную палату. В коридоре уже суетились медсёстры, готовясь к утреннему обходу. Ира кивнула знакомым, взяла халат и направилась к палате номер 312. Дверь была приоткрыта. Она заглянула внутрь и замерла. Костя сидел на кровати, опираясь спиной на подушки. Лицо его было бледным, под глазами залегли тени, но взгляд был осмысленным. Он смотрел в окно, на просыпающийся город, и вид у него был задумчивый. Рядом с ним, на стуле, сидела Покровская. Она что-то тихо говорила, гладила его по руке. Костя слушал, но по его лицу было видно, что он где-то далеко. Ира глубоко вздохнула и постучала. — Можно? — спросила она, приоткрывая дверь шире. Костя повернул голову. Увидев её, он чуть заметно улыбнулся — той самой вежливой улыбкой, которой улыбаются начальнику. — Ирина Алексеевна, — сказал он. — Доброе утро. Заходите. Покровская скривилась, но промолчала. Ира вошла, стараясь не обращать на неё внимания. — Как вы себя чувствуете? — спросила Ира, подходя к кровати. — Ночь прошла спокойно? — Да, вроде нормально, — ответил Костя. — Голова немного болит, но терпимо. Олег Михалыч сказал, что сегодня можно начинать потихоньку вставать. — Это хорошо, — кивнула Ира. — Физическая активность поможет восстановлению. Но не переусердствуйте. — Я прослежу, — встряла Покровская. — Я здесь, рядом. Ира посмотрела на неё. В глазах Покровской читалось торжество и вызов. Мол, я тут законная жена, а ты кто такая? — Александра, — спокойно сказала Ира, — вы, наверное, хотите позавтракать? В буфете сейчас как раз свежие круассаны. — Я не голодна, — отрезала Покровская. — А я бы выпил кофе, — неожиданно сказал Костя. — Саша, сходи, пожалуйста. И мне, и Ирине Алексеевне. Покровская вспыхнула, но возразить не посмела. Она встала, бросила на Иру уничтожающий взгляд и вышла. Ира осталась с Костей наедине. В палате повисла тишина. Она села на стул, который освободила Покровская, и посмотрела на него. — Вы хорошо держитесь, — сказала она. — После такой травмы... — Спасибо вам, — перебил Костя. — Я слышал, вы всё это время были рядом. Олег Михалыч рассказывал. Вы даже в обморок упали от усталости. Ира смутилась. — Это ерунда, — сказала она. — Главное, что вы живы. — Ира... — Костя вдруг назвал её по имени, и у неё ёкнуло сердце. — Можно вас так называть? Вы вчера разрешили. — Конечно, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ира, — повторил он. — Странное чувство. Я будто знаю вас очень давно. Но не помню ничего конкретного. Только ощущение... тепла. Спокойствия. Ира смотрела на него, и в глазах её стояли слёзы. Она быстро моргнула, прогоняя их. — Это нормально, — сказала она. — После амнезии часто бывают такие ощущения. Организм помнит то, что забыл разум. — Вы думаете, память вернётся? — Врачи говорят, шансы есть. Но не нужно торопиться. Главное — восстанавливаться физически. Костя кивнул. Он смотрел на неё, и в его взгляде было что-то... тёплое. Не то равнодушие, с которым он встретил её вчера. Может, она просто хотела так думать? В палату вошла Покровская с тремя стаканчиками кофе. Увидев их разговаривающими, она нахмурилась. — Держите, — буркнула она, протягивая кофе Косте и Ире. — Спасибо, — сказал Костя. — Садись, Саш. Ира, вы с нами позавтракаете? — Нет, — ответила Ира, вставая. — Мне нужно на обход. Я зайду позже. Выздоравливайте. Она вышла, чувствуя спиной взгляд Кости. Часть 2. Физиотерапия В десять утра в палату пришли физиотерапевты. Костю нужно было поднимать, учить заново ходить. Мышцы ослабли после долгого лежания, координация нарушилась. Ира специально пришла к этому времени. Она стояла в коридоре, наблюдая через стекло, как медсёстры помогают Косте встать. Он был высокий, сильный, но сейчас едва держался на ногах. Лицо его побледнело от напряжения, на лбу выступила испарина. — Давайте, Константин Германович, — подбадривала медсестра. — Ещё шаг. Молодец. Костя сделал несколько шагов вдоль кровати, держась за поручни, потом обессиленно опустился на стул. — Всё, — выдохнул он. — Больше не могу. — Отлично для первого раза, — похвалила медсестра. — Завтра будем увеличивать нагрузку. Ира вошла в палату, когда физиотерапевты ушли. Костя сидел, тяжело дыша, и вытирал пот с лица. — Тяжело? — спросила она. — Есть немного, — усмехнулся он. — Никогда не думал, что ходьба может быть таким испытанием. — Всё наладится, — сказала Ира, садясь рядом. — Мышцы быстро восстановятся. Вы же спортсмен. — Спортсмен? — удивился Костя. — Я вроде никогда особо не занимался. Ира поняла, что проговорилась. Костя любил бегать по утрам, они иногда бегали вместе. Но он этого не помнил. — Ну, хирурги вообще народ выносливый, — нашлась она. — Много часов на ногах. — Это да, — согласился Костя. — Спасибо, что пришли. Вы единственная, кто не суетится вокруг, а просто... рядом. Ира улыбнулась. — Я же главврач. Мне положено. — Не только, — Костя посмотрел на неё долгим взглядом. — Я чувствую, что вы для меня больше, чем начальник. Ира отвела глаза. Ей хотелось кричать: «Да, я твоя женщина, твоя любовь, мы собирались пожениться!». Но она сдержалась. — Вам кажется, — мягко сказала она. — Это последствия травмы. Всему своё время. Часть 3. Разговор с Брагиным После обеда Ира зашла к Брагину в кабинет. Тот сидел за столом, изучая снимки Кости. — Олег Михалыч, — сказала она. — Есть новости? — Садитесь, — Брагин указал на стул. — Я как раз хотел с вами поговорить. Ира села, с тревогой глядя на него. — Что с ним? — Физически он восстанавливается хорошо, — начал Брагин. — Операция прошла успешно, отёк спал, сердце работает стабильно. Но память... — он помолчал. — Я консультировался с неврологами. Ретроградная амнезия такого типа может длиться месяцами. Может, никогда не вернуться. Ира сжала кулаки. — То есть он может так и не вспомнить нашу жизнь? — Может, — честно сказал Брагин. — Но есть и хорошая новость. Мозг пластичен. Он может создавать новые нейронные связи. Если вы будете рядом, если будете помогать ему, возможно, он снова полюбит вас. Уже по-новому. — По-новому, — горько усмехнулась Ира. — А старая любовь? Она что, просто исчезнет? — Не исчезнет, — сказал Брагин. — Она останется в вашей памяти. А он будет чувствовать к вам влечение, даже не понимая почему. Я видел, как он на вас смотрит. В его глазах есть что-то... большее, чем просто уважение к начальнику. Ира вздохнула. — Что мне делать, Олег Михалыч? — Ждать, — ответил он. — И быть рядом. Не навязываться, не давить. Просто быть. А там видно будет. Часть 4. Покровская манипулирует Вечером, когда Ира зашла в палату, она застала странную картину. Покровская сидела на кровати Кости, прижимаясь к нему, и что-то шептала. Костя выглядел напряжённым, почти испуганным. — Саша, перестань, — сказал он, пытаясь отстраниться. — Мне неудобно. — Но, Костик, мы же муж и жена! — капризно протянула Покровская. — Я так соскучилась! Ира кашлянула. Покровская обернулась и зло посмотрела на неё. — Вы не вовремя, — процедила она. — Я как раз вовремя, — спокойно ответила Ира. — Константину Германовичу нужен покой, а не... объятия. И вообще, Александра, может, вам стоит помнить, что он только начал восстанавливаться. — Я помню, — огрызнулась Покровская. — И я лучше знаю, что ему нужно. — Саша, — вмешался Костя. — Ира права. Я устал. Может, ты пойдёшь домой, отдохнёшь? А завтра придёшь. Покровская вспыхнула, но сдержалась. Она встала, демонстративно поправила платье и направилась к выходу. У двери обернулась: — Я позвоню тебе вечером. Люблю. Она вышла. Костя облегчённо выдохнул. — Спасибо, — сказал он Ире. — Она... очень навязчивая. Я понимаю, что она моя жена, но... я ничего к ней не чувствую. Это нормально? — После травмы — да, — ответила Ира, садясь. — Чувства могут притупиться. Но со временем всё вернётся. — А если не вернётся? — спросил Костя, глядя на неё. Ира отвела взгляд. — Тогда вам придётся разбираться с этим. Но сейчас не думайте об этом. Просто отдыхайте. — Ира, — позвал он, когда она уже собралась уходить. — Посидите ещё немного. С вами спокойно. Она осталась. Часть 5. Артём и Аня На следующий день в больницу пришли Артём и Аня. Ира предупредила их, что Костя ничего не помнит, и попросила не говорить о прошлом. Артём вошёл в палату с улыбкой, но в глазах его читалась тревога. — Константин Германович, — сказал он, протягивая руку. — Рад видеть вас в сознании. Я Артём, сын Ирины Алексеевны. А это моя жена Аня. Костя пожал руку, вежливо улыбнулся. — Очень приятно. Спасибо, что пришли. — Мы не могли не прийти, — сказала Аня. — Ирина Алексеевна столько о вас рассказывала. Вы для неё... очень важны. Костя посмотрел на Иру, стоящую в стороне. — Правда? — спросил он. Ира кивнула, не в силах говорить. — Мы с мамой близки, — продолжил Артём. — И если она за кого-то переживает, значит, человек того стоит. Держитесь, поправляйтесь. — Спасибо, — ответил Костя. — Буду стараться. Они посидели немного, поговорили о всякой ерунде. Артём рассказывал о Польше, о своей работе. Костя слушал, иногда вставлял вопросы. Ира сидела рядом и ловила себя на мысли, что это похоже на нормальную жизнь. Только Костя не помнит, что они были близки. Когда Артём и Аня ушли, Костя сказал: — Хорошие у вас дети. Вы, наверное, гордитесь. — Горжусь, — ответила Ира. — Они молодцы. — Ира, — Костя помялся. — А мы с вами... мы были друзьями? До аварии? — Друзьями? — переспросила Ира. — Можно и так сказать. — Я чувствую, что больше, — сказал Костя. — Но не помню. Простите. — Не извиняйтесь, — Ира улыбнулась. — Всё будет хорошо. Часть 6. Илья звонит Вечером, когда Ира была в ординаторской, зазвонил телефон. Илья. — Мам Ир! — закричал он радостно. — Как папа? Можно с ним поговорить? Ира заколебалась. Костя не помнил Илью как своего сына? Он помнил его как сына от Покровской? Это было сложно. — Илюш, папа ещё очень слаб, — сказала она. — Ему трудно говорить. Но я передам ему, что ты звонил. — А когда можно будет? — расстроился Илья. — Скоро, родной. Как только он окрепнет, он сам тебе позвонит. Ты как там, у бабы Шуры? — Хорошо! — оживился Илья. — Мы грибы собирали, я белку видел! А ещё баба Шура научила меня пирожки лепить! — Молодец, — улыбнулась Ира. — Скоро приеду, обниму. — Я жду! — крикнул Илья и отключился. Ира посмотрела на телефон. Как сказать Косте, что у него есть сын, которого он не помнит? Что этот сын ждёт его звонка? Пока рано. Часть 7. Ночные откровения Ночью Ира снова зашла в палату. Костя не спал, смотрел в потолок. Увидев её, оживился. — Ира! А я думал, вы уже ушли. — Не могу уйти, — призналась она. — Всё время кажется, что вы можете проснуться и позвать. — Я не сплю, — сказал Костя. — Всё думаю. О странных вещах. — О чём? — О вас, — просто ответил он. — О том, что вы для меня значите. Я не помню, но я чувствую. Это как... как будто часть меня знает вас, а часть — нет. Ира села на стул, взяла его руку. Он не отдёрнул. — Костя, — сказала она тихо. — Всему своё время. Не мучайте себя. — Я не мучу, — ответил он. — Просто хочу понять. Почему, когда вы рядом, мне спокойно? Почему, когда вы уходите, мне хочется, чтобы вы вернулись? Ира смотрела на него, и слёзы текли по щекам. — Потому что... — начала она и замолчала. — Что? — Потому что мы были близки, — вырвалось у неё. — Очень близки. Но я не могу вам рассказать. Это может навредить. Костя нахмурился. — Расскажите. Я хочу знать. — Не сейчас, — покачала головой Ира. — Когда окрепнете. Обещаю. — Хорошо, — согласился он. — Я подожду. Они сидели молча, держась за руки. В палате было тихо, только мониторы мерно пищали. Ира чувствовала тепло его ладони, и это было самое большое счастье, которое у неё осталось. Часть 8. Покровская и Брагин. Конфликт Утром в отделении разразился скандал. Покровская требовала, чтобы Иру не пускали к Косте. Она заявилась в кабинет Брагина и устроила истерику. — Вы должны запретить ей видеться с ним! — кричала она. — Она влюблена в него и пользуется его слабостью! — Александра, — спокойно ответил Брагин. — Ирина Алексеевна — главный врач. Она имеет право находиться в любом отделении. И потом, Костя не против. — Костя ничего не помнит! Он не понимает, что она ему навредит! — Чем же она может навредить? — устало спросил Брагин. — Тем, что сидит рядом и держит за руку? Вы бы лучше о нём думали, а не о своих амбициях. — Я о нём и думаю! — взвизгнула Покровская. — Я его жена! — Бывшая, — тихо сказал Брагин. — Мы все знаем правду. И если вы не прекратите, я вынужден буду поставить вопрос о вашем присутствии в больнице. Покровская задохнулась от злости, но промолчала. Она выскочила из кабинета, хлопнув дверью. В коридоре она столкнулась с Ирой. — Это ты во всём виновата! — зашипела она. — Из-за тебя он меня не помнит! — Александра, — устало сказала Ира. — Оставь свои иллюзии. Я ничего не делаю. Просто жду. — Ждёшь? — усмехнулась Покровская. — Чего? Когда он очнётся и выгонит тебя? Он мой, поняла? Мой! Она убежала, оставив Иру одну. Та постояла минуту, потом пошла в палату к Косте. Часть 9. Первая прогулка Днём Костя впервые вышел из палаты. Медленно, держась за стену, он дошёл до конца коридора и обратно. Ира шла рядом, готовая подхватить в любой момент. — Устал? — спросила она, когда он сел на скамейку. — Есть немного, — признался он. — Но это приятная усталость. — Завтра будет легче, — пообещала Ира. Они сидели рядом, глядя в окно на больничный парк. Солнце светило, птицы пели, и это было почти как свидание. — Ира, — сказал Костя. — Я хочу спросить. Вы замужем? Ира удивилась вопросу. — Нет, — ответила она. — Была три раза. Разведена. — Три раза? — удивился Костя. — Это много. — Это жизнь, — усмехнулась она. — Но сейчас я одна. — Странно, — сказал Костя. — Такая красивая, умная женщина — и одна. Почему? Ира посмотрела на него долгим взглядом. — Потому что я жду одного человека, — тихо сказала она. — Он пока не готов. — Повезло ему, — сказал Костя, не понимая, что говорит о себе. — Такую женщину ждать. Ира улыбнулась и ничего не ответила. Часть 10. Вечер. Признание Вечером, когда Покровскую выпроводили из палаты по режиму, Ира снова пришла к Косте. Он сидел с книгой, но не читал — смотрел в окно. — Ира, — сказал он, когда она вошла. — Я всё думаю о ваших словах. О том, что мы были близки. — И что надумали? — спросила она, садясь. — Ничего, — признался он. — Не помню. Но я хочу, чтобы вы знали: что бы там ни было, я вам доверяю. Больше, чем кому-либо. Ира почувствовала, как сердце забилось быстрее. — Спасибо, — прошептала она. — Это много для меня значит. — Ира, — Костя взял её за руку. — Я не знаю, что было между нами. Но я хочу, чтобы вы были рядом. Можно? Она кивнула, не в силах говорить. Так они и сидели — держась за руки, глядя в окно на заходящее солнце. Ира знала, что впереди долгий путь. Что он может никогда не вспомнить их любовь. Но сейчас, в этот момент, она была счастлива. Потому что он был рядом. И это главное.