Часть 47

Глава 47. День сорок седьмой. Май. Среда. Точка невозврата Часть 1. Утро перед расставанием Ира проснулась от того, что за окном ярко светило солнце. Несколько секунд она лежала неподвижно, пытаясь понять, где находится и какой сегодня день. Потом память вернулась — больница, Костя, Покровская, бесконечные дни ожидания. Она повернула голову и увидела Артёма. Он сидел на краю её кровати и смотрел на неё с тревогой. — Мама, — тихо сказал он. — Ты как? — Нормально, — ответила Ира, садясь. — А что? — Ты кричала во сне, — сказал Артём. — Звала Костю. Ира закрыла глаза. Опять эти кошмары. — Прости, что разбудила, — сказала она. — Который час? — Полвосьмого. Мы с Аней сегодня улетаем. Я хотел попрощаться. Ира посмотрела на сына. За эти дни он стал для неё настоящей опорой. Высокий, сильный, с тёмными глазами, как у его отца, он был похож на того Артёма, которого она помнила маленьким мальчиком, и одновременно был уже совсем взрослым мужчиной. — Улетаете? — переспросила она, хотя знала, что это должно было случиться. — Так быстро? — Мама, мы и так задержались, — мягко сказал Артём. — Ане на работу, мне тоже. Но я буду звонить каждый день. Обещаю. Ира обняла его, прижалась к груди. — Спасибо тебе, сынок, — прошептала она. — За всё. Я бы без вас не справилась. — Справилась бы, — уверенно сказал Артём. — Ты сильная. Но я рад, что смог помочь. — Когда вылет? — В одиннадцать. Мы уже собрались, Аня внизу ждёт. Ира быстро оделась, и они вышли. Аня стояла у подъезда с чемоданами. Увидев Иру, улыбнулась. — Ирина Алексеевна, берегите себя, — сказала она, обнимая. — Мы будем молиться за вас и за Костю. — Спасибо, дочка, — Ира обняла её. — Счастливого пути. Они поехали в аэропорт. В машине Артём всё время держал мать за руку, будто боялся, что она исчезнет. — Мама, — сказал он перед самым выходом из машины. — Я знаю, что тебе тяжело. Но ты должна держаться. Ради Кости. Ради Ильи. Ради себя. — Я держусь, — ответила Ира. — Ты не волнуйся. — Я буду волноваться, — улыбнулся Артём. — Это моя работа. Но я верю в тебя. Они обнялись на прощание, и Ира долго смотрела вслед машине, увозящей её сына. Потом села в свою и поехала в больницу. Часть 2. Визит родителей В Склифе её встретила Дубровская с новостями. — Ирина Алексеевна, там родители Кости приехали. Мария Валерьевна и Иван Николаевич. Сейчас они в палате. Ира кивнула. Она знала, что они должны приехать. Мария Валерьевна звонила вчера, говорила, что хочет увидеть сына. Она подошла к палате 312 и заглянула в приоткрытую дверь. Мария Валерьевна сидела на стуле рядом с кроватью, держа Костю за руку. Иван Николаевич стоял у окна, заложив руки за спину. — Сынок, — говорила Мария Валерьевна, и голос её дрожал. — Как же мы перепугались. Если бы ты знал... — Мам, всё уже позади, — ответил Костя. Я поправляюсь. Не плачь. — Я и не плачу, — всхлипнула она. — Просто радуюсь. Ира постучала и вошла. — Здравствуйте, — сказала она. — Не помешаю? — Ирочка! — Мария Валерьевна вскочила и бросилась её обнимать. — Девочка моя! Как ты? Мы так переживали! — Я в порядке, — ответила Ира, хотя это было не совсем правдой. — Спасибо, что приехали. Иван Николаевич подошёл, пожал ей руку. — Ирина Алексеевна, вы молодец, — сказал он. — Мы знаем, что вы всё это время были рядом. Спасибо вам. — Не за что, — смутилась Ира. Костя смотрел на них с удивлением. — Вы так хорошо знакомы? — спросил он. — Я не знал. Мария Валерьевна и Иван Николаевич переглянулись. — Мы познакомились через тебя, — осторожно сказала Мария Валерьевна. — Ира — замечательный человек. Мы её очень любим. Костя кивнул, но в глазах его было недоумение. — Ира часто бывала у нас дома? — спросил он. — Да, — ответил Иван Николаевич. — Часто. Вы были... очень близки. — Близки? — переспросил Костя. — В каком смысле? Иван Николаевич понял, что сказал лишнее. Он посмотрел на Иру, ища поддержки. Ира едва заметно покачала головой. — Как коллеги, — быстро сказала Мария Валерьевна. — Как друзья. Вы хорошо работали вместе. Костя нахмурился. Что-то было не так. Он чувствовал, что от него что-то скрывают. — Иван Николаевич, — вдруг сказал он. — А вы не помните, мы с Ирой... были просто коллегами? Хромов замялся. Он посмотрел на Костю, на его напряжённое лицо, на Иру, которая умоляюще смотрела на него. — Костя, — начал он. — Вы с Ирой... — Иван Николаевич! — перебила Ира. — Может, не сейчас? Но было поздно. Костя уже напрягся, пытаясь вспомнить. Вдруг резкая боль пронзила его голову. Он схватился за виски, застонал. — Костя! — вскрикнула Мария Валерьевна. — Что с тобой? — Голова... — прошептал он. — Не могу... Ира бросилась к двери. — Врача! — закричала она. — Скорее! В палату вбежали медсёстры, за ними Брагин. Костя сидел, сжимая голову руками, лицо его было белым как мел. — Что случилось? — спросил Брагин, подходя. — Он пытался вспомнить, — быстро сказала Ира. — Иван Николаевич что-то сказал, и он... — Ясно, — перебил Брагин. — Всем выйти. Быстро. Иру, Марию Валерьевну и Хромова вывели в коридор. Они стояли у двери, не в силах говорить. Мария Валерьевна плакала. — Это я виноват, — твердил Иван Николаевич. — Я не подумал. Простите меня. — Никто не виноват, — устало сказала Ира. — Он должен был когда-то начать вспоминать. Просто это оказалось слишком рано. Через полчаса из палаты вышел Брагин. — Мигрень, — сказал он. — Сильная. Он в сознании, но голова раскалывается. Сделали укол, скоро отпустит. Но больше никаких попыток вспомнить. Ему нужен покой. — Мы поняли, — кивнула Ира. — Спасибо, Олег Михалыч. Мария Валерьевна и Иван Николаевич ушли, пообещав завтра прийти снова. Ира осталась. Она села на скамейку в коридоре и закрыла глаза. Часть 3. Разговор с Марией Валерьевной Через час Мария Валерьевна вернулась одна. Она села рядом с Ирой, взяла её за руку. — Ирочка, — сказала она тихо. — Я хочу поговорить с тобой. — О чём? — спросила Ира. — О том, что будет дальше. — Мария Валерьевна помолчала. — Ты ведь любишь его? Ира кивнула, не в силах говорить. — И он тебя любил. Очень. Я видела, как он на тебя смотрел. Как он был счастлив. — Она вздохнула. — Но сейчас он ничего не помнит. И эта... Покровская... она не отступится. — Я знаю, — прошептала Ира. — Ты должна решить для себя, готова ли ты ждать, — продолжала Мария Валерьевна. — Ждать, пока он вспомнит. Или пока не полюбит тебя заново. Это может занять месяцы. Годы. — Я готова, — твёрдо сказала Ира. — Я буду ждать сколько нужно. Мария Валерьевна обняла её. — Ты замечательная, — сказала она. — Я всегда буду на твоей стороне. И Иван Николаевич тоже. Мы — твоя семья, слышишь? — Спасибо, — прошептала Ира. — Спасибо вам. Часть 4. Покровская звонит Вечером Ира сидела в ординаторской, пытаясь разобрать бумаги, которые накопились за эти дни. Работа отвлекала от тяжёлых мыслей, но сосредоточиться было трудно. Вдруг зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Ира ответила. — Ирина Алексеевна? — раздался знакомый голос. — Узнаёте? Ира похолодела. Покровская. — Что тебе нужно? — спросила она жёстко. — Поговорить, — ответила Покровская. — Спокойно, без свидетелей. — О чём нам говорить? — О Косте, — сказала Покровская. — И об Илье. Ира насторожилась. — При чём здесь Илья? — А ты не знала? — усмехнулась Покровская. — По документам я и Костя — родители Ильи. Мы его усыновили, когда были вместе. И после развода мои родительские права никто не отменял. Ира почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. — Что ты хочешь этим сказать? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я хочу сказать, что если ты не отстанешь от Кости, если будешь продолжать крутиться вокруг него, я заберу Илью, — спокойно сказала Покровская. — У меня есть все права. Я его мать по документам. А ты — никто. Ты даже не замужем за Костей. — Ты не посмеешь! — выкрикнула Ира. — Илья тебя ненавидит! Он не захочет жить с тобой! — Это не важно, — усмехнулась Покровская. — Суд решит, с кем ему жить. А у меня связи. И деньги. И папа-депутат. Ты думаешь, у тебя есть шанс? Ира молчала. В голове билась одна мысль: «Она может это сделать. Она действительно может». — Я даю тебе время до завтра, — сказала Покровская. — Или ты исчезаешь из нашей жизни, или я забираю Илью. Выбирай. Она отключилась. Ира сидела неподвижно, глядя в одну точку. Телефон выпал из рук. Часть 5. Шок Она не помнила, как доехала до дома. Как вошла в квартиру. Как упала на диван. В голове было пусто. Только одна мысль билась, как птица в клетке: «Илья. Она заберёт Илью». Илья. Её мальчик. Которого она полюбила как родного. Который называл её мамой. Который ждал её звонков и рисовал рисунки. Если Покровская заберёт его, он этого не переживёт. И она не переживёт. Ира зарыдала. В голос, не стесняясь, не думая ни о чём. Она рыдала так, как не плакала никогда в жизни. Отчаяние, страх, бессилие — всё смешалось в один тягучий ком, который душил её. Телефон зазвонил снова. Ира посмотрела на экран — Илья. — Мам Ир! — закричал он радостно. — Я сегодня белку видел! Она такая смешная, прыгала по веткам! Ира слушала его голос, и сердце разрывалось. — Илюш, — сказала она, когда он замолчал. — Ты у бабы Шуры? — Да! — ответил он. — Мы завтра в лес пойдём, грибы искать! — Хорошо, родной, — сказала Ира. — Ты только... слушайся бабу Шуру, ладно? — Слушаюсь! — отрапортовал он. — А когда ты приедешь? — Скоро, Илюш, — пообещала она. — Очень скоро. Она отключилась и снова зарыдала. Часть 6. Ночь. Решение Ира не спала всю ночь. Она сидела на кухне, пила кофе и думала. Думала о Косте, об Илье, о Покровской. О том, что она может сделать. И о том, что не может. К утру решение созрело. Оно было тяжёлым, почти невыносимым, но другого выхода она не видела. Она должна отступить. Ради Ильи. Ради того, чтобы этот мальчик, которого она любила всем сердцем, был в безопасности. Пусть даже ценой собственного счастья. Она набрала номер Покровской. — Я согласна, — сказала она без предисловий. — Я уйду. Но если ты тронешь Илью, если сделаешь ему больно, я тебя уничтожу. Поняла? — Договорились, — довольно ответила Покровская. — Смотри, чтобы я тебя больше не видела рядом с Костей. Ира отключилась. Телефон выпал из рук. Она сидела неподвижно, глядя в стену, и чувствовала, как внутри неё что-то умирает. Часть 7. Утро. Последний визит Ира приехала в больницу рано утром. Она знала, что Покровская ещё не пришла, и хотела попрощаться с Костей. В последний раз. Она вошла в палату. Костя сидел на кровати, пил чай. Увидев её, улыбнулся. — Ира! Доброе утро. А я думал, вы сегодня не придёте. — Доброе, — ответила она, садясь на стул. Они помолчали. — Костя, — начала она. — Я пришла попрощаться. Он удивился. — Попрощаться? Вы уезжаете? — Да, — сказала она. — Надолго. Может, навсегда. Костя нахмурился. — Почему? Что случилось? Ира посмотрела на него долгим взглядом. На его лицо, такое родное и такое чужое сейчас. На глаза, которые смотрели на неё с недоумением, но с теплотой. — Так надо, — сказала она. — Вы должны знать... вы для меня много значили. Больше, чем вы думаете. Но сейчас так будет лучше. — Ира, я не понимаю, — Костя попытался встать, но она остановила его. — Не надо, — мягко сказала она. — Просто запомните: я вас любила. Очень. И всегда буду любить. Она наклонилась и поцеловала его в лоб. Костя замер. В голове что-то вспыхнуло — образ, мгновение, тёплые губы на его коже. — Ира... — прошептал он. Но она уже уходила. У двери обернулась, улыбнулась сквозь слёзы и вышла. Костя остался один. Он сидел, прижав руку ко лбу, и пытался понять, что только что произошло. Почему его сердце колотится так сильно? Почему на глазах выступили слёзы? Он не знал. Но чувствовал, что потерял что-то очень важное. Часть 8. Возвращение Покровской Через час в палату вошла Покровская. Она сияла. — Костик! — пропела она. — Я пришла! Как ты? Костя посмотрел на неё равнодушно. — Нормально, — ответил он. — А ты почему такая радостная? — Просто рада тебя видеть, — улыбнулась она, садясь рядом. — Скучала. Костя кивнул, но мысли его были далеко. Он всё думал об Ире. О её словах. О её поцелуе. — Саша, — спросил он вдруг. — Что было между мной и Ирой? Покровская вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. — Ничего, — ответила она. — Она твой начальник, и только. Не забивай голову ерундой. — Она сказала, что любила меня, — тихо сказал Костя. — Она тебя не любила! — выкрикнула Покровская, но тут же прикусила язык. — Прости, я не то хотела сказать. Просто она... она тебя использовала. А я тебя люблю по-настоящему. Костя посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты уверена? — Абсолютно, — твёрдо сказала Покровская. — А теперь давай не будем о ней. Расскажи, как ты себя чувствуешь? Костя не ответил. Он отвернулся к окну и смотрел на серое утреннее небо. Где-то там, за этим окном, была Ира. Которая ушла. Навсегда. Часть 9. Ира уходит Ира сидела в своей квартире и смотрела на пустые стены. Ей казалось, что жизнь кончена. Что больше ничего не будет. Она взяла телефон, набрала номер Шуры. — Бабушка Шура, — сказала она, с трудом сдерживая слёзы. — Как там Илья? — Нормально, Ирочка, — ответила Шура. — Спит уже. А ты как? Голос у тебя странный. — Всё хорошо, — соврала Ира. — Просто устала. Вы там берегите его. — Бережём, — сказала Шура. — А ты когда приедешь? — Скоро, — пообещала Ира. — Как только смогу. Она отключилась и закрыла глаза. Илья. Её мальчик. Она не могла его видеть. Не сейчас. Потому что если она его увидит, она не сможет уйти. А она должна. Ради него. Часть 10. Ночь. Одиночество Ночью Ира сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно. Город жил своей жизнью — где-то сигналили машины, смеялись люди, светились окна. А здесь, в её квартире, было пусто и тихо. Она думала о Косте. О том, как он улыбался ей. Как смотрел. Как держал за руку. Он не помнил её, но чувствовал. И это было самое страшное — знать, что он где-то рядом, но не иметь права быть с ним. — Я люблю тебя, — прошептала она в пустоту. — Я всегда буду тебя любить. За окном светало. Начинался новый день. День без него.