Часть 48

Глава 48. День сорок восьмой. Май. Четверг. Пустота Часть 1. Утро без смысла Ира открыла глаза и несколько минут лежала неподвижно, глядя в потолок. За окном светило солнце — очередное яркое майское утро, которое не имело никакого значения. Она не помнила, как уснула. Кажется, под утро, когда слёзы кончились и осталась только тупая, ноющая пустота. Телефон на тумбочке замигал — пропущенные вызовы. Она не слышала. Наверное, Дубровская. Или Марина. Или кто-то ещё из тех, кто пытался до неё достучаться. Ира села на кровати. Голова кружилась, во рту было сухо. Она посмотрела на себя в зеркало — опухшее лицо, красные глаза, спутанные волосы. Женщина, которую она видела в отражении, была ей незнакома. — Надо вставать, — сказала она вслух, и голос прозвучал хрипло, чужо. Она заставила себя подняться, дойти до ванной, встать под душ. Горячая вода обжигала кожу, но не могла смыть ту боль, что поселилась внутри. Она стояла, прислонившись к стене, и думала о Косте. О том, как он смотрел на неё вчера. О том, как поцеловала его в лоб в последний раз. — Я люблю тебя, — прошептала она под шум воды. — Я всегда буду тебя любить. Она выключила воду, вытерлась, оделась. В квартире было пусто и тихо. Артём и Аня улетели. Костя там, в больнице, с Покровской. Илья у Шуры. Она одна. Телефон зазвонил снова. На этот раз Ира ответила. — Ирина Алексеевна! — голос Дубровской был встревоженным. — С вами всё в порядке? Я звоню с самого утра! — Всё нормально, Нина Дмитриевна, — ответила Ира, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что случилось? — У нас сегодня плановая операция, вы забыли? Пациент с аневризмой, вы должны оперировать. Ира замерла. Операция. Она совсем забыла. Обычная жизнь продолжалась, несмотря на то, что её мир рухнул. — Я помню, — соврала она. — Буду через час. Она отключилась и посмотрела на часы. Половина восьмого. Надо собираться. Часть 2. Костя. Утро В больнице Костя проснулся рано. Он не спал почти всю ночь — думал об Ире. О её словах, о её поцелуе, о том, как она ушла. Что-то внутри него болело, и это не было связано с травмой. Он сидел на кровати, глядя в окно, когда в палату вошла Покровская. Она была, как всегда, с улыбкой, с цветами, с завтраком. — Доброе утро, любимый! — пропела она, ставя поднос на тумбочку. — Как спалось? — Нормально, — ответил Костя, даже не взглянув на неё. — Ты какой-то грустный, — Покровская села рядом, попыталась взять его за руку. — Всё думаешь о ней? Костя отдёрнул руку. — Не лезь, Саш. — Но, Костик, я твоя жена! Я имею право знать, что с тобой! — Ты имеешь право оставить меня в покое, — устало сказал Костя. — У меня голова болит. Дай отдохнуть. Покровская надулась, но возразить не посмела. Она сидела рядом, обиженно сопя, и Костя чувствовал, как её присутствие давит на него. Почему раньше он этого не замечал? Почему считал её своей женой? — Саша, — спросил он вдруг. — А что было между мной и Ирой? На самом деле? Покровская вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. — Я же тебе говорила — ничего, — ответила она. — Она твой начальник, и только. — Но она сказала, что любила меня. — Она врала! — выкрикнула Покровская. — Она хотела тебя использовать! А я тебя люблю по-настоящему! Костя посмотрел на неё долгим взглядом. Что-то в её глазах было не так. Какая-то фальшь, которую он раньше не замечал. — Я хочу побыть один, — сказал он. — Иди. — Но... — Иди, Саша. Покровская встала, бросила на него обиженный взгляд и вышла. Костя остался один. Он закрыл глаза и попытался вспомнить. Хотя бы что-нибудь. Вдруг перед глазами всплыло лицо. Ира. Улыбающаяся. Стоящая на кухне в его квартире. Рядом с ней... мальчик. Светловолосый, с веснушками. — Илья, — прошептал Костя. — Это же Илья. Но откуда он знает этого мальчика? Почему он видел его рядом с Ирой? Голову пронзила резкая боль. Костя схватился за виски, застонал. Воспоминание исчезло так же быстро, как появилось. — Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт, чёрт, чёрт. Он откинулся на подушку, тяжело дыша. Что-то было не так. Очень не так. Часть 3. Ира в Склифе Ира приехала в Склиф за полчаса до операции. Она прошла в свой кабинет, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не встретиться с кем-нибудь взглядом. Но это не помогло. В дверь постучали, и вошла Марина. — Ира, — сказала она тихо. — Можно? — Заходи, — ответила Ира, не поднимая глаз. Марина села напротив, посмотрела на неё долгим взглядом. — Ты ужасно выглядишь, — сказала она прямо. — Что случилось? Ира молчала. Потом подняла глаза, и Марина увидела в них такую боль, что у неё самой сердце сжалось. — Она угрожала Илье, — прошептала Ира. — Покровская. Сказала, что если я не отступлю, она заберёт его. По документам она его мать. Марина замерла. — Этого не может быть. — Может, — горько усмехнулась Ира. — У неё связи, папа-депутат. Она может всё. — И ты решила отступить? — А что мне оставалось? — Ира развела руками. — Илья не должен пострадать. Он и так уже настрадался. Марина помолчала. Потом встала, подошла к Ире и обняла её. — Ты сильная, — сказала она. — Самая сильная из всех, кого я знаю. Мы что-нибудь придумаем. — Нечего придумывать, — покачала головой Ира. — Я приняла решение. И буду его придерживаться. В дверь снова постучали. Вошла Фаина Игоревна Усова. — Ирина Алексеевна, пациент готов, — сказала она. — Анестезиолог ждёт. Ира кивнула, встала. — Иду. Она вышла, чувствуя спиной взгляды Марины и Фаины. Они верили в неё. А она сама в себя не верила. Часть 4. Операция Операция длилась три часа. Сложный случай — аневризма сосудов головного мозга, требующая ювелирной точности. Ира работала как автомат, отключив эмоции. Только скальпель, только зажим, только пульс пациента на мониторе. Когда всё закончилось, она вышла в коридор и прислонилась к стене. Руки дрожали, но не от усталости — от пустоты. Она сделала своё дело. Спасла человека. А внутри была только чёрная дыра. — Ирина Алексеевна, — раздался голос за спиной. — Вы молодец. Она обернулась. Рядом стояла Фаина Игоревна. — Спасибо, — ответила Ира. — Пойдёмте, я чай налью, — сказала Усова. — Вам отдохнуть надо. — Не хочу. — Надо, — твёрдо сказала Усова. — Идёмте. Она взяла Иру под руку и повела в ординаторскую. Усадила на диван, сунула в руки кружку с горячим чаем. — Пейте, — приказала она. — И слушайте меня. Ира послушно отпила. — Я знаю, что случилось, — сказала Усова. — Марина рассказала. Вы поступили правильно. Ребёнок важнее всего. — Я знаю, — прошептала Ира. — Но это не значит, что вы должны убивать себя, — продолжала Усова. — Вы нужны Илье. Вы нужны Косте, даже если он не помнит. Вы нужны нам всем. Так что берите себя в руки и живите дальше. Ира смотрела на неё, и впервые за долгое время ей захотелось улыбнуться. — Спасибо, Фаина Игоревна, — сказала она. — Вы правы. Надо жить. — Вот и умница, — одобрила Усова. — А теперь допивайте чай и идите отдыхать. Я послежу за всем. Часть 5. Костя и Брагин Днём в палату к Косте зашёл Брагин. Он сел на стул, посмотрел на пациента долгим взглядом. — Ну как ты, Костя? — спросил он. — Голова болит, — ответил Костя. — И мысли путаются. — Это нормально, — сказал Брагин. — После такой травмы. Но я хотел спросить тебя о другом. — О чём? — О том, что ты чувствуешь, когда видишь Ирину Алексеевну? Костя задумался. — Спокойствие, — сказал он. — Тепло. Как будто я дома. А почему вы спрашиваете? — Просто интересно, — уклончиво ответил Брагин. — Ты знаешь, что она всё это время была рядом? — Знаю. Мне говорили. — Она очень за тебя переживала, — продолжал Брагин. — Больше, чем кто-либо. Костя посмотрел на него внимательно. — Олег Михалыч, что между нами было? На самом деле? Брагин помолчал. Потом вздохнул. — Я не могу тебе сказать, Костя. Врачи запретили. Ты должен вспомнить сам. — Но я пытаюсь! — воскликнул Костя. — И каждый раз, когда пытаюсь, у меня начинает раскалываться голова. — Значит, пока рано, — сказал Брагин. — Но ты должен знать одно: Ира тебя очень любит. И ты её любил. Очень. Костя замер. — Любил? — Любил, — подтвердил Брагин. — А теперь отдыхай. Я зайду позже. Он вышел, оставив Костю в смятении. Часть 6. Покровская и её планы Покровская сидела в кафе неподалёку от больницы и пила кофе. Напротив неё сидел мужчина в дорогом костюме — адвокат, которого нанял для неё отец. — Александра, — говорил он. — Ситуация сложная, но решаемая. По документам вы действительно являетесь матерью Ильи. Это даёт вам определённые права. — Я знаю, — перебила Покровская. — Но мне нужно, чтобы вы подготовили всё необходимое. На случай, если эта... Павлова... передумает. — Будьте осторожны, — предупредил адвокат. — Если дело дойдёт до суда, могут вскрыться неприятные детали. — Какие детали? — Например, то, что вы не проживаете с ребёнком, не участвуете в его воспитании. Это может сыграть против вас. Покровская нахмурилась. — Значит, нужно сделать так, чтобы до суда не дошло. Чтобы она сама отступила. — Это уже не ко мне, — сказал адвокат, вставая. — Звоните, если что. Он ушёл. Покровская осталась одна, грызя ноготь и размышляя. Ира отступила, но этого мало. Нужно, чтобы она исчезла совсем. Из больницы, из жизни Кости, из жизни Ильи. — Я что-нибудь придумаю, — прошептала она. — Обязательно придумаю. Часть 7. Илья звонит Вечером, когда Ира сидела в ординаторской, пытаясь разобрать бумаги, зазвонил телефон. На экране высветилось: «Илья». Ира замерла. Она не знала, сможет ли говорить с ним спокойно. — Алло, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мам Ир! — закричал Илья радостно. — Ты почему не звонишь? Я соскучился! — И я по тебе, родной, — сказала Ира. — Как ты там? — Хорошо! — ответил Илья. — Мы с бабой Шурой завтра на рыбалку пойдём! Она говорит, там караси здоровенные! — Здорово, — улыбнулась Ира сквозь слёзы. — Только не утони. — Не утону! — засмеялся Илья. — А ты когда приедешь? Ира замолчала. Что ему сказать? Правду? Нет, нельзя. — Скоро, Илюш, — ответила она. — Как только папа поправится. — А как папа? — спросил Илья, и голос его стал серьёзным. — Папа идёт на поправку, — сказала Ира. — Скоро будет совсем здоров. — А можно я с ним поговорю? Ира заколебалась. Если Костя услышит голос Ильи, может, что-то вспомнит? Но с другой стороны, это может быть опасно. — Не сейчас, Илюш, — мягко сказала она. — Папа ещё очень слаб. Но как только сможет, он сам тебе позвонит. Хорошо? — Хорошо, — немного расстроенно ответил Илья. — Мам Ир, я тебя люблю. — И я тебя, сынок. Больше всех на свете. Они попрощались. Ира отключилась и разрыдалась. Часть 8. Костя и ночные мысли Ночью Костя не спал. Он лежал, глядя в потолок, и думал о словах Брагина. «Ира тебя очень любит. И ты её любил». Как можно любить человека и не помнить этого? Как можно чувствовать тепло и не знать, откуда оно? Он закрыл глаза и попытался вспомнить. На этот раз не напрягаясь, просто позволив образам приходить самим. И вдруг они пришли. Кухня. Ира в его фартуке, смеётся, переворачивает блины. Рядом Илья, весь в муке, тоже смеётся. Он, Костя, обнимает их обоих. — Моя семья, — говорит он. Картинка исчезла. Костя открыл глаза, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. — Ира, — прошептал он. — Ира. Он сел на кровати. В голове билась одна мысль: «Я должен её увидеть. Сейчас же». Он встал, пошатнулся, ухватился за стену. Ноги дрожали, но он пошёл. Медленно, держась за стены, он вышел в коридор и побрёл по направлению к ординаторской, где, как он знал, Ира часто сидела по ночам. Часть 9. Встреча Ира сидела в ординаторской, уронив голову на руки. Она не плакала — слёзы кончились. Просто сидела и смотрела в одну точку. Дверь открылась. Она подняла голову и замерла. На пороге стоял Костя. Бледный, шатающийся, в больничной пижаме, но живой. Настоящий. — Костя? — прошептала она, вскакивая. — Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя ходить! Она бросилась к нему, подхватила, помогла сесть на стул. — Ира, — сказал он, глядя на неё. — Я вспомнил. Не всё, но... кухню. Блины. Илью в муке. Ты смеялась. Ира замерла. Сердце остановилось, а потом забилось с бешеной силой. — Ты... ты вспомнил? — Немного, — ответил он. — Но я знаю одно: ты не просто начальник. Ты... ты моя. Я чувствую. Ира не выдержала. Она упала на колени перед ним, обняла его, прижалась к груди. — Костя, — рыдала она. — Костя, милый мой, ты вернулся. Он гладил её по голове, не понимая до конца, что происходит, но чувствуя, что это правильно. Что она — та, кто ему нужен. — Ира, — прошептал он. — Я не знаю, что между нами было. Но я хочу узнать. Ты поможешь? — Всем, чем смогу, — ответила она. — Только не уходи. Пожалуйста, не уходи. — Я никуда не уйду, — пообещал он. Так они и сидели — обнявшись, в пустой ординаторской, под тусклым светом ламп. И это было началом. Часть 10. Утро. Возвращение Утром Костю нашли в ординаторской. Он спал на диване, укрытый пледом, а рядом, на стуле, сидела Ира и держала его за руку. Первым вошёл Брагин. Увидев эту картину, он улыбнулся. — Ну вот, — сказал он тихо. — А вы говорили. Ира подняла голову, улыбнулась сквозь слёзы. — Он вспомнил, Олег Михалыч. Немного. Но вспомнил. — Это только начало, — ответил Брагин. — Главное, что процесс пошёл. Костя проснулся, увидел Иру, улыбнулся. — Доброе утро, — сказал он хрипло. — Доброе, — ответила она. — Как ты? — Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было больше, чем слова. Была надежда. Была любовь. Было будущее. Но впереди был ещё долгий путь. Покровская не сдастся. Память может вернуться не полностью. Им предстояло пройти через многое. Но сейчас, в это утро, они были вместе. И это было главным.