Часть 49

Глава 49. День сорок девятый. Май. Пятница. Между памятью и реальностью Часть 1. Утро после прорыва Ира проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. Она открыла глаза и увидела перед собой встревоженное лицо Фаины Игоревны. — Ирина Алексеевна, — тихо сказала Усова. — Вам надо вставать. Утро уже. Ира села, оглядываясь. Она лежала на диване в ординаторской, укрытая пледом. Рядом, на соседнем диване, спал Костя — свернувшись калачиком, подложив руку под голову. Он выглядел таким беззащитным, почти мальчишеским, несмотря на двухдневную щетину и бледность. — Сколько времени? — спросила Ира хрипло. — Полседьмого. Скоро обход. Его нужно вернуть в палату, пока не хватились. Ира кивнула, встала. Ноги затекли, голова кружилась, но она заставила себя подойти к Косте. — Костя, — позвала она тихо. — Просыпайся. Он открыл глаза. Несколько секунд смотрел на неё мутным со сна взглядом, потом узнал и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё всегда замирало сердце. — Ира, — сказал он хрипло. — Ты здесь. — Я здесь, — ответила она. — Но тебе пора в палату. Скоро обход. Он сел, поморщился от боли в голове. — Не хочу, — сказал он. — Хочу быть с тобой. — Костя, — Ира взяла его за руку. — Мы ещё увидимся. Но сейчас нужно соблюдать правила. Иначе нас разлучат. — Кто нас разлучит? — спросил он с непонятной тревогой. — Всё потом, — уклончиво ответила Ира. — Вставай, я провожу. Она помогла ему подняться. Он опёрся на её плечо, и они медленно пошли по пустому утреннему коридору. Встретившаяся медсестра удивлённо посмотрела на них, но промолчала. В палате Ира уложила Костю в кровать, поправила подушку. — Отдыхай, — сказала она. — Я приду позже. — Обещаешь? — спросил он, и в его голосе было столько детской надежды, что у неё сжалось сердце. — Обещаю. Она вышла, прислонилась к стене в коридоре и закрыла глаза. Что происходит? Он вспомнил кусочек. Он хочет быть с ней. Но как быть с угрозами Покровской? Как быть с Ильёй? В голове была каша. Часть 2. Покровская в ярости Покровская пришла в больницу в восемь утра, как обычно, с цветами и завтраком. Но в палате её ждал сюрприз. — Где ты был ночью? — спросила она Костю с порога, увидев его бледное лицо и круги под глазами. — Гулял, — коротко ответил Костя, не глядя на неё. — Гулял? — переспросила она. — Ты еле стоишь на ногах, и ты гулял? — Саша, отстань, — устало сказал Костя. — Я устал. — Ты был с ней! — вдруг выкрикнула Покровская. — С этой... Павловой! Я знаю! — Допустим, был, — спокойно ответил Костя. — И что? Покровская задохнулась от злости. — Как ты смеешь? Я твоя жена! Я забочусь о тебе! А она... она тебя использует! — Хватит, Саша, — Костя повысил голос, насколько позволяли силы. — Я устал от твоей истерики. Иди. — Ты пожалеешь! — выкрикнула Покровская, швырнула цветы на пол и выбежала из палаты. Костя закрыл глаза. В висках застучало. Но он не жалел о сказанном. Часть 3. Звонок Покровской Покровская выскочила из больницы, села в машину и несколько минут сидела, пытаясь успокоиться. Потом достала телефон и набрала номер. — Папа, — сказала она, когда ответили. — Мне нужна твоя помощь. — Что случилось, Саша? — голос Алексея Абрамовича был усталым. — Эта Павлова не отступает. Костя был с ней ночью. Он начал что-то вспоминать. — Я же просил тебя оставить их в покое, — вздохнул Покровский. — Не могу, папа! — выкрикнула она. — Я люблю его! Ты должен мне помочь! — Чем я могу помочь? Заставить человека любить тебя нельзя. — Можно! — зашипела она. — Если убрать ту, которая мешает. В трубке повисла тишина. — Саша, — сказал Покровский после долгой паузы. — Не делай глупостей. Я не буду тебе в этом помогать. И если ты что-то сделаешь, я тебя не прикрою. — Тогда я сама! — выкрикнула она и бросила трубку. Она сидела в машине, сжимая телефон так, что побелели костяшки. Что-то надо было делать. И она это сделает. Часть 4. Ира на работе Ира пыталась работать. Разбирала бумаги, подписывала документы, отвечала на звонки. Но мысли то и дело возвращались к Косте. К его улыбке. К его словам: «Хочу быть с тобой». В дверь постучали. Вошёл Куликов. — Ирина Алексеевна, — сказал он, садясь напротив. — Я знаю, что не вовремя, но нам надо поговорить. — О чём, Сергей Анатольевич? — О Косте, — прямо сказал он. — О том, что происходит. Ира вздохнула. — Что именно вы хотите знать? — Всё, — ответил Куликов. — Я его друг. Я имею право знать. Ира помолчала, потом решилась. — Он начал вспоминать, — сказала она. — Ночью. Маленький кусочек. Нашу кухню, блины, Илью. Куликов присвистнул. — Это хорошо. Значит, память возвращается. — Не знаю, — покачала головой Ира. — Может, это временно. Может, завтра опять всё забудет. — А Покровская? — спросил Куликов. — Она не отстанет? — Нет, — ответила Ира. — Она угрожает Илье. Говорит, что заберёт его, если я не отступлю. Куликов побледнел. — Это серьёзно? — Вполне. По документам она его мать. — Чёрт, — выругался Куликов. — Что же делать? — Не знаю, — призналась Ира. — Пока просто жду. Часть 5. Костя и Иван Николаевич Днём в палату к Косте зашёл Иван Николаевич Хромов. Мария Валерьевна осталась в коридоре, боясь снова спровоцировать приступ. — Костя, — сказал Хромов, садясь на стул. — Как ты? — Нормально, — ответил Костя. — Голова только болит. — Это пройдёт, — сказал Хромов. — Я хотел поговорить с тобой о вчерашнем. Прости, если я сказал что-то не то. — Вы сказали то, что думали, — ответил Костя. — Что мы с Ирой были близки. Хромов помолчал. — Да, были, — сказал он. — Очень близки. Она замечательная женщина, Костя. — Я чувствую, — ответил Костя. — Но не помню. Это сводит с ума. — Не торопись, — посоветовал Хромов. — Память может вернуться. А может и не вернуться. Но чувства... они остаются. Ты сейчас чувствуешь что-то к ней? Костя задумался. — Спокойствие, — сказал он. — Тепло. Как будто я дома. Когда она рядом, мне хорошо. А когда уходит... пусто. — Это и есть чувства, — улыбнулся Хромов. — Даже без памяти. Они помолчали. — А что с Ильёй? — вдруг спросил Костя. — Я видел его во сне. С Ирой. Они были вместе. Хромов вздрогнул. — Илья — твой сын, — осторожно сказал он. — Приёмный. Но ты его очень любишь. — Где он сейчас? — спросил Костя. — У Шуры, на даче. Мы решили, что ему пока лучше быть подальше от всего этого. — От чего «этого»? Хромов понял, что сказал лишнее. — От больницы, — уклончиво ответил он. — От всех этих переживаний. Костя посмотрел на него долгим взглядом. — Вы что-то скрываете, — сказал он. — Я чувствую. — Не скрываем, — ответил Хромов. — Просто бережём тебя. Всему своё время. Он встал. — Отдыхай, Костя. Мы ещё придём. Он вышел, оставив Костю в смятении. Часть 6. Вечер. Ира и Фаина Вечером Ира сидела в ординаторской, когда туда зашла Фаина Игоревна. Она поставила перед Ирой чашку чая и села напротив. — Ирина Алексеевна, — сказала она. — Я хочу вам кое-что сказать. — Слушаю, Фаина Игоревна. — Я работаю в этой больнице тридцать пять лет, — начала Усова. — Я видела много горя, много смертей, много счастливых и несчастливых историй. Но таких, как ваша, не видела. Ира молчала, слушая. — Вы сильная женщина, — продолжала Усова. — Очень сильная. Но даже сильным иногда нужно опираться на кого-то. Вы не одна. У вас есть мы. Коллеги, друзья. — Спасибо, Фаина Игоревна, — прошептала Ира. — Не за что, — ответила Усова. — А теперь скажите мне, что вы решили? Насчёт Кости? Ира вздохнула. — Не знаю, — честно призналась она. — Я люблю его. И он, кажется, начинает вспоминать. Но Покровская... она угрожает Илье. Я не могу рисковать ребёнком. — А Костя знает об этой угрозе? — Нет. И не должен. Ему нельзя волноваться. — Ира, — Усова впервые назвала её по имени. — Ты должна ему доверять. Даже если он не помнит. Даже если ему тяжело. Вы — команда. И только вместе вы сможете победить. — Я боюсь, — прошептала Ира. — Бояться нормально, — сказала Усова. — Главное — не отступать. Часть 7. Ночь. Костя и воспоминания Ночью Костя лежал с открытыми глазами и пытался вспомнить. Не напрягаясь, просто позволяя образам приходить. И они приходили. Ира в операционной, сосредоточенная, с хирургической лупой на лбу. Он рядом, подаёт инструменты. Они работают как одно целое. Ира на кухне, смеётся, кормит его с ложечки вареньем. Он смеётся в ответ. Илья бежит по поляне с сачком для бабочек, кричит: «Пап, мам, смотрите!» Ира в белом платье, идёт к нему по какой-то дорожке, усыпанной лепестками. Сердце забилось быстрее. На глазах выступили слёзы. Он не понимал, откуда эти образы, но знал — они настоящие. — Ира, — прошептал он в темноту. — Где ты? Ему захотелось встать и пойти к ней. Но сил не было. Он закрыл глаза и провалился в сон. Часть 8. Ира одна В своей квартире Ира не находила себе места. Она ходила из угла в угол, пила кофе, который не чувствовала, смотрела на телефон, но не решалась позвонить. Она думала о Косте, об Илье, о Покровской. О том, что будет завтра. Послезавтра. Через месяц. Телефон зазвонил. Номер был незнакомый. Она ответила. — Ирина Алексеевна? — раздался тихий голос. — Это Иван Николаевич. Простите, что поздно. — Ничего, — ответила Ира. — Что случилось? — Я говорил с Костей, — сказал Хромов. — Он спрашивал об Илье. О вас. Он вспоминает. — Я знаю, — ответила Ира. — Он был у меня ночью. — И что вы будете делать? — Не знаю, — честно призналась Ира. — Я боюсь за Илью. — Мы не дадим его забрать, в конце концов он мой родной внук, — твёрдо сказал Хромов. — У нас тоже есть связи. И права. Мы будем бороться. — А если не получится? — Получится, — уверенно сказал Хромов. — Потому что правда на нашей стороне. Держитесь, Ирина Алексеевна. Мы все с вами. Он отключился. Ира долго стояла, глядя на телефон. Потом села на диван и закрыла глаза. Бороться. Да, она будет бороться. Ради Кости. Ради Ильи. Ради их будущего. Часть 9. Утро нового дня Утром Ира приехала в больницу рано. Она прошла в отделение, но к Косте не пошла. Сначала нужно было разобраться с делами. В коридоре её встретила Дубровская. — Ирина Алексеевна, — сказала она шёпотом. — Там эта... Покровская. Снова здесь. И какая-то злая. — Спасибо, Нина Дмитриевна, — ответила Ира. — Я разберусь. Она направилась к палате Кости. У дверей стояла Покровская. Увидев Иру, она скривилась. — Явилась, — процедила она. — Не нагулялась ещё? — Александра, — спокойно сказала Ира. — Уйдите. Не устраивайте скандалов. — Это я устраиваю скандалы? — взвизгнула Покровская. — Это ты крутишься вокруг моего мужа! — Вашего бывшего мужа, — поправила Ира. — И если вы не уйдёте, я вызову охрану. Покровская замахнулась, чтобы ударить, но в этот момент дверь палаты открылась. На пороге стоял Костя, бледный, но твёрдый. — Прекратите, — сказал он. — Обе. Ира и Покровская замерли. — Саша, иди, — сказал Костя. — Нам с Ирой нужно поговорить. — Но, Костик... — Иди, я сказал. Покровская бросила на Иру уничтожающий взгляд и ушла. Костя посмотрел на Иру. — Зайди, — сказал он. — Пожалуйста. Часть 10. Разговор Ира вошла в палату, села на стул. Костя лёг, но продолжал смотреть на неё. — Ира, — сказал он. — Я вспоминаю. Не всё, но кусками. Вы с Ильёй. Наша кухня. Дача. Я не знаю, что было между нами, но знаю, что ты мне небезразлична. Очень небезразлична. Ира молчала, боясь расплакаться. — Почему ты ушла? — спросил он. — В тот раз, когда поцеловала меня в лоб и сказала, что любишь? Почему? — Потому что так надо, — ответила Ира. — Для твоего блага. Для блага Ильи. — Ир, — Костя взял её за руку. — Не надо решать за меня. Что бы там ни было, я хочу знать. Я хочу быть с тобой. Если ты захочешь. Ира посмотрела на него. На его глаза, полные надежды и тревоги. На его руку, сжимающую её ладонь. — Костя, — сказала она. — Ты не представляешь, как я хочу быть с тобой. Но есть вещи, которые мешают. Очень серьёзные вещи. — Расскажи, — попросил он. — Я справлюсь. — Не сейчас, — покачала головой Ира. — Сначала ты должен поправиться. Вспомнить. А потом... потом мы решим. Она встала, наклонилась и поцеловала его в лоб — так же, как в прошлый раз. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Помни это. И вышла. Костя остался один. Он смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. — Я помню, — прошептал он. — Я всё вспомню. И тогда мы будем вместе.