Часть 51

Глава 51. День пятьдесят первый. Май. Воскресенье. Сила Лазаревых Часть 1. Утро без тормозов Ира проснулась от того, что кто-то щипал её за попу. Спросонья она не сразу поняла, где находится и что происходит. Вчера она уснула прямо в палате Кости, в кресле, утомлённая долгим разговором и эмоциями. А теперь чьи-то наглые пальцы сжимали её ягодицу с таким видом, будто это самое естественное дело в мире. — Костя! — возмущённо выдохнула она, подскакивая. — Ты что творишь? Он лежал на кровати, с самым невинным выражением лица, но глаза его сияли озорством, которого она не видела с момента аварии. — Проверяю, не сон ли это, — невозмутимо ответил он. — Щипаю себя, а попадается твоя попа. Видимо, судьба. — Какая ещё попа? — Ира поправила халат, который сполз с плеча, и почувствовала, как краснеет. — Ты с ума сошёл? — Немного, — согласился Костя. — Но это пройдёт. А щипать тебя я не перестану. Я вспомнил, как это делал раньше. Тебе же нравилось. — Мне? — Ира попыталась изобразить возмущение, но голос предательски дрогнул. — Ничего подобного! — Врёшь, — уверенно сказал Костя. — Я помню, как ты визжала и просила добавки. Правда, тогда мы были в других обстоятельствах. Ира густо покраснела. Действительно, были такие моменты. Костя любил вот так, между делом, ущипнуть её за мягкое место, когда никто не видел, и она делала вид, что злится, но на самом деле ей это нравилось. Нравилась его мальчишеская непосредственность, его наглость, его умение превращать обычный день в маленькое приключение. — Ты невыносим, — сказала она, пытаясь натянуть халат поплотнее. — Я знаю, — улыбнулся он. — Иди сюда. Она подошла, и он притянул её за руку, усаживая на край кровати. — Ира, я сегодня ночью ещё много чего вспомнил, — сказал он серьёзно. — Как мы ссорились, мирились, как ты злилась на меня, а потом мы занимались любовью прямо на кухне, потому что не могли ждать. — Костя! — она замахала руками. — Сейчас утро, медсёстры ходят! — И пусть ходят, — он пожал плечами. — Я имею право вспоминать свою женщину. И прикасаться к ней. И целовать её. Он потянулся к ней и поцеловал. На этот раз не нежно, а требовательно, собственнически. Его рука скользнула по её спине, спустилась ниже, снова сжала ягодицу, но уже не щипком, а лаской. — Костя... — выдохнула она в его губы. — Ммм? — отозвался он, не отрываясь. — Нас увидят... — И пусть, — повторил он. — Ты моя. Я имею право. Он оторвался от её губ и вдруг приник губами к её шее. Ира ахнула, чувствуя, как его рот жадно впитывает её кожу. Он целовал, покусывал, всасывал — и вдруг она поняла, что он делает. — Костя! — она попыталась отстраниться. — Ты что, засос хочешь оставить? С ума сошёл? — Хочу, — довольно сказал он, разглядывая результат своих трудов — на её шее уже расцветало багровое пятно. — Чтобы все знали, чья ты. — Я на работе! — возмутилась она. — У меня обход! Как я это объясню? — Скажешь, что это комар укусил, — хмыкнул он. — Огромный, страстный комар. — Дурак, — она стукнула его подушкой, но не могла сдержать улыбку. Он поймал её руку, поцеловал пальцы. — Я люблю тебя, — сказал он просто. — Даже не помня всего, я люблю. А когда вспоминаю куски, люблю ещё сильнее. У Иры защипало в глазах. — И я тебя люблю, — прошептала она. — Очень. — Тогда иди сюда, — он притянул её к себе, и они снова поцеловались, забыв обо всём на свете. В палату кто-то постучал. Они отпрянули друг от друга, тяжело дыша. — Да! — крикнул Костя. Вошедшая медсестра сделала вид, что ничего не замечает, но Ира была уверена, что её пунцовые щёки и засос на шее говорят сами за себя. Часть 2. Утренний обход Ира вышла из палаты Кости и нос к носу столкнулась с Куликовым. Тот окинул её оценивающим взглядом и присвистнул. — Ого, Ирина Алексеевна! А у вас на шее... это что, новый вид сыпи? — Сергей Анатольевич! — прикрикнула Ира, но Куликов уже ржал в голос. — Костя, значит, уже выздоравливает, — констатировал он. — Молодец, быстро на поправку идёт. — Иди ты... работать, — буркнула Ира, но в душе было тепло. Она злилась, но это была приятная злость. Куликов ушёл, довольно ухмыляясь, а Ира поспешила в ординаторскую, чтобы привести себя в порядок. Засос был знатный — на самом видном месте, чуть ниже уха. Никакой водолазкой это не прикроешь, на улице май, жара. — Вот чёрт, — прошептала она, разглядывая себя в зеркало. — Лазарев, ты невыносим. Но губы сами расплывались в улыбке. Она накинула халат повыше, надеясь, что воротник прикроет хоть часть безобразия, и вышла на обход. Коллеги переглядывались, кто-то улыбался, кто-то отводил глаза. Дубровская, встретив её в коридоре, понимающе покачала головой. — Ирина Алексеевна, а я вам говорила, что Константин Германович быстро пойдёт на поправку. Вон, уже и на ноги встал, и... остальное тоже. — Нина Дмитриевна! — взмолилась Ира. — Вы же серьёзная женщина! — Серьёзная, — согласилась Дубровская. — Но глазастая. И за вас рада. Ира сдалась. Весь Склиф, кажется, уже знал, что между ней и Костей происходит что-то большее, чем просто визиты главврача к больному. Часть 3. Мария Валерьевна врывается После обхода Ира вернулась в ординаторскую, надеясь хоть немного поработать, но не успела она сесть за стол, как дверь распахнулась и влетела Мария Валерьевна. Та была в строгом деловом костюме, с идеальной причёской, но в глазах горел такой боевой огонь, что Ира невольно поёжилась. — Ирочка! — воскликнула Мария Валерьевна, бросаясь к ней. — Ты уже знаешь? Эта стерва подала документы на опеку! — Знаю, — ответила Ира, вставая. — Мне вчера Брагин сказал. — И ты молчишь? — Мария Валерьевна всплеснула руками. — Сидишь тут, как мышка? Да мы ей покажем, где раки зимуют! Ира смотрела на неё и чувствовала, как внутри разливается тепло. Эта женщина, которая могла бы быть её свекровью, стояла перед ней и была готова сражаться за их семью. — Мария Валерьевна, — начала Ира. — Я не знаю, что делать. У неё связи, адвокаты, папа-депутат... — А у нас? — перебила Мария Валерьевна. — У нас Костя, у нас ты, у нас Илья, у нас я. И у нас, между прочим, тоже связи. И деньги. И адвокаты. Ты думаешь, Германа Лазарева просто так все уважали? У него были друзья в самых разных местах. И эти друзья никуда не делись. Ира замерла. — Вы серьёзно? — Абсолютно, — Мария Валерьевна села рядом, взяла её за руки. — Ирочка, послушай меня. Я понимаю, ты привыкла всё решать сама. Ты сильная, самостоятельная женщина. Но сейчас ты не одна. У тебя есть мы. У тебя есть семья. И мы не позволим какой-то истеричке разрушить то, что мы строили. — Но она по документам мать, — прошептала Ира. — У неё есть права... — Права? — усмехнулась Мария Валерьевна. — А у нас есть доказательства, что она этими правами не пользовалась. Что она не занималась ребёнком, не воспитывала его, не заботилась о нём. А ты? Ты была рядом. Ты кормила его, лечила, учила, любила. И это главное. Ира смотрела на неё, и в глазах стояли слёзы. — Я так боюсь за Илью, — прошептала она. — Если его заберут... — Не заберут, — твёрдо сказала Мария Валерьевна. — Я обещаю тебе. Мы подключим лучших юристов, мы соберём все документы, мы найдём свидетелей. Пусть только попробует сунуться. Она помолчала, потом добавила: — И знаешь что? У Лазаревых не меньше связей, чем у Покровских. А денег, пожалуй, даже больше. Герман оставил Косте солидное состояние. И я не собираюсь это состояние тратить на что попало, но на защиту внука — потрачу всё до копейки. Ира обняла её, прижалась к груди. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам. — Не за что, — Мария Валерьевна гладила её по голове. — Ты теперь наша. И мы своих не бросаем. Часть 4. Костя ждёт новостей В палате Костя уже проснулся и с нетерпением ждал Иру. Он лежал, глядя на дверь, и при каждом шорохе оживлялся. Наконец дверь открылась, и вошла Ира — но не одна, а с Марией Валерьевной. — Мама? — удивился Костя. — Ты здесь? — Здесь, сынок, здесь, — Мария Валерьевна подошла, поцеловала его в лоб. — Как ты? — Лучше, — ответил Костя, поглядывая на Иру. — Гораздо лучше. — Вижу, — усмехнулась Мария Валерьевна, заметив, как он смотрит на Иру, и мельком глянув на засос у неё на шее. — Ладно, я не надолго. Просто хотела сказать, что мы с этой Покровской разберёмся. И чтобы вы не переживали. — Мам, я сам разберусь, — начал Костя. — Сам? — перебила она. — Ты пока лежи, поправляйся. А разбираться будут юристы. И я. И Иван Николаевич. У нас есть кому за тебя постоять. Костя посмотрел на неё, потом на Иру. — Вы уже всё решили без меня? — Мы решили тебя не нагружать, — ответила Ира. — Тебе нужно восстанавливаться. — А мне нужно знать, что происходит с моим сыном, — твёрдо сказал Костя. — И с моей женщиной. Мария Валерьевна переглянулась с Ирой. — Ладно, — вздохнула она. — Расскажу. Но без паники. Она села на стул и вкратце обрисовала ситуацию. Костя слушал, сжимая кулаки. — Сука, — выдохнул он, когда она закончила. — Какая же сука. — Язык придержи, — одёрнула его Мария Валерьевна. — Но в целом согласна. Однако мы не отступим. Я уже позвонила нашим юристам. Они начинают собирать документы. — А я позвоню папе, — вдруг сказал Костя. — То есть... Ивану Николаевичу. Он же тоже не последний человек. — Уже позвонила, — улыбнулась Мария Валерьевна. — Он сегодня встречается с Покровской. Хочет с ней поговорить. — О чём? — насторожилась Ира. — О том, что если она не отстанет, ей не поздоровится, — жёстко сказала Мария Валерьевна. — Иван Николаевич умеет быть убедительным. Часть 5. Встреча Хромова и Покровской В дорогом ресторане в центре Москвы Иван Николаевич Хромов сидел за столиком у окна и ждал. Перед ним стоял стакан с водой, но он не притрагивался к нему. Мысли были заняты другим. Покровская появилась ровно в назначенное время — как всегда, с иголочки одетая, с идеальным макияжем, с надменным выражением лица. Увидев Хромова, она скривилась, но села напротив. — Иван Николаевич, — процедила она. — Не ожидала. — Александра, — спокойно ответил он. — Спасибо, что пришли. — О чём вы хотели говорить? Я думала, всё уже сказано. — Не всё, — Хромов смотрел на неё в упор, и в его взгляде не было ни капли симпатии. — Я хочу поговорить о ваших планах относительно Ильи. Покровская усмехнулась. — Мои планы просты. Я его мать. Я имею право на него. — Вы имели право, — поправил Хромов. — Но не пользовались им. Где вы были все эти месяцы, пока Илья жил с Костей и Ирой? Где вы были, когда он болел? Когда ему нужна была поддержка? — Это не ваше дело. — Это моё дело, — жёстко сказал Хромов. — Потому что Илья — мой внук. По крови. И я не позволю какой-то... особе... разрушить его жизнь. Покровская вспыхнула. — Как вы смеете?! — Смею, — спокойно ответил Хромов. — И сейчас я скажу вам то, что вы должны понять. Если вы начнёте судебную тяжбу за Илью, вы проиграете. У нас есть доказательства, что вы не занимались ребёнком. У нас есть свидетели. У нас есть деньги и связи. И у нас есть любовь, которой у вас никогда не было. — Думаете, ваши деньги что-то решают? — усмехнулась Покровская. — У моего папы тоже есть деньги. — У вашего папы есть должность, — поправил Хромов. — Которая может очень быстро закончиться, если вскроются некоторые факты. Например, о том, как он помогал вам устроиться в Склиф в обход главврача. Или о том, как вы угрожали Ирине. Думаете, это не заинтересует прессу? Покровская побледнела. — Вы... вы не посмеете. — Посмею, — твёрдо сказал Хромов. — Ради внука я пойду на всё. Так что советую вам хорошо подумать, прежде чем начинать эту войну. Потому что вы её проиграете. И потеряете не только Костю, но и свою репутацию, а возможно, и отца. Он встал, положил на стол купюру. — Прощайте, Александра. Надеюсь, мы больше не увидимся. И вышел, не оборачиваясь. Покровская осталась одна. Она сидела, глядя в одну точку, и впервые за долгое время в её глазах появилось сомнение. Часть 6. Прогулка в парке После обеда, когда волнения немного улеглись, Костя заявил, что хочет гулять. — Кость, ты уверен, что тебе можно? — спросила Ира, когда они вышли из больницы. — Мне можно всё, — заявил он, взял её за руку и потащил в глубь парка. — Я уже здоров. — Ты не здоров, ты просто наглый, — поправила она. — Это одно и то же, — ухмыльнулся он. Они шли по аллее, усыпанной лепестками яблонь. Солнце светило, птицы пели, и было так хорошо, что Ира на минуту забыла о всех проблемах. — Смотри, — Костя остановился и показал на скамейку в тени старого дуба. — Наше место. — Почему наше? — Потому что я хочу здесь тебя поцеловать, — ответил он и, не дожидаясь реакции, притянул её к себе. Он целовал её долго, со вкусом, наслаждаясь каждым мгновением. Ира отвечала, забыв о том, что они на виду, что мимо могут пройти коллеги, что вообще есть какой-то мир кроме них. — Костя... — выдохнула она, когда он оторвался. — Что? — спросил он, глядя ей в глаза. — Ты невозможный. — Я знаю. — Он улыбнулся и вдруг ущипнул её за попу. — Но ты меня таким любишь. — Ай! — взвизгнула она. — Прекрати! — Не прекращу, — заявил он и снова поцеловал её, одновременно засовывая руку под её лёгкую куртку. — Костя! — зашипела она, но не сопротивлялась. Его пальцы скользили по её спине, по талии, забирались под футболку. Ира чувствовала, как по телу разбегаются мурашки. — Я скучал по твоей коже, — прошептал он, целуя её шею. — По твоему запаху. По тому, как ты дрожишь под моими руками. — Мы в парке, — напомнила она, но голос её звучал хрипло. — И что? — он лизнул её мочку уха, и она вздрогнула. — Никто не видит. — А если увидят? — Пусть завидуют, — он засмеялся и вдруг прикусил её плечо — не больно, а скорее игриво. — Кость! — она шлёпнула его по руке. — Ты что, собака? — Твоя собака, — согласился он. — Гав. Ира не выдержала и расхохоталась. Он был невыносим, но именно таким она его любила. — А ну иди сюда, — сказала она, притягивая его к себе и целуя. — Мой несносный мальчишка. — Твой, — подтвердил он. — Только твой. Они сели на скамейку, и Костя обнял её, прижав к себе. Ира положила голову ему на плечо, и они сидели молча, слушая птиц и шум листвы. — Хорошо, — сказал Костя. — Как будто и не было этой аварии. Как будто мы просто вышли погулять. — Хорошо, — согласилась Ира. — Только ты слишком активный для выздоравливающего. — Это ты меня так заводишь, — он поцеловал её в висок. — Сама виновата. — Я? — Ты. Ходишь тут, красивая, пахнешь вкусно, а я должен держать себя в руках. — И держи, — усмехнулась она. — Не могу, — он вздохнул и снова ущипнул её. — Совсем не могу. — Костя! — закричала она. — Прекрати меня щипать! — Не-а, — он засмеялся и чмокнул её в нос. — Это теперь моя любимая игра. Часть 7. Возвращение в палату В палату они вернулись через час, уставшие, но счастливые. Костя лёг на кровать, Ира села рядом. — Ира, — сказал он, глядя на неё. — А давай я тебе кое-что расскажу. — Что? — Я сегодня ночью снова вспомнил. Как мы занимались любовью в ординаторской. На столе. Ты была такой... такой... — Костя! — замахала она руками. — Ты что, издеваешься? — Нет, — честно ответил он. — Я вспоминаю. И мне это нравится. Ты помнишь? — Помню, — прошептала она, краснея. — Расскажи, — попросил он. — Я хочу сверить воспоминания. — Кость, это неудобно... — Ну пожалуйста, — он сделал щенячьи глаза. — Для медицинских целей. — Для каких ещё медицинских? — Для восстановления памяти, — он улыбнулся. — Это же терапия. Ира закатила глаза, но не выдержала и улыбнулась. — Ладно, — сказала она. — Но потом ты заткнёшься? — Не обещаю, — честно ответил он. Она вздохнула и начала рассказывать. О том, как они тайком встречались в ординаторской, как целовались, боясь, что кто-то войдёт, как потом страсть пересилила страх и они занялись любовью прямо на столе, среди историй болезней. Костя слушал, не сводя с неё глаз, и в его взгляде было столько тепла, что у неё сердце замирало. — Я помню, — сказал он, когда она закончила. — Помню твои стоны. Помню, как ты сжималась вокруг меня. Помню, как потом мы лежали и смеялись, потому что чуть не попались. — Мы чуть не попались, — подтвердила Ира. — Хочу повторить, — заявил Костя. — Что?! — Повторить. В ординаторской. На столе. Как раньше. — Костя, ты с ума сошёл! — она замахала руками. — Ты ещё слаб, тебе нельзя... — Мне можно, — перебил он. — Я уже здоров. И потом, есть способы... без нагрузки для меня. Ира замерла. — Ты о чём? Он притянул её к себе, прошептал на ухо: — Щас Фаина уснет и приходи. Я знаю, как без нагрузки для меня сделать тебе хорошо. Хочу снова слышать твои стоны. Ира покраснела до корней волос. — Ты... ты... — Я хочу тебя, — просто сказал он. — И не могу ждать. Она легонько ударила его по плечу. — Дурак. — Твой дурак, — он поймал её руку и поцеловал. — Я приду, — прошептала она, целуя его в ответ. — Ночью. — Обещаешь? — Обещаю. Часть 8. Вечер. Ожидание Вечер тянулся бесконечно. Ира пыталась работать, но мысли то и дело возвращались к Косте. К его словам. К его обещанию. Она зашла в палату около девяти, чтобы пожелать спокойной ночи. Костя лежал с книгой, но при её появлении отложил её. — Жду, — сказал он. — Жди, — улыбнулась она. — Я приду, как только все уснут. — Я не усну, — пообещал он. — Буду ждать. Ира вышла. В коридоре было пусто. Она прошла в ординаторскую, села за стол и уставилась в одну точку. Сердце колотилось где-то в горле. Фаина Игоревна зашла около десяти. — Ирина Алексеевна, вы ещё здесь? — удивилась она. — Идите отдыхать. — Иду, Фаина Игоревна, — ответила Ира. — Сейчас. Усова ушла. Ира подождала ещё полчаса, прислушиваясь к шагам в коридоре. Когда всё стихло, она встала, поправила халат и выскользнула из ординаторской. Часть 9. Ночь. Вкус воспоминаний В палате было темно, только тусклый свет ночника освещал кровать. Костя сидел, поджав ноги, и смотрел на дверь. Увидев Иру, он улыбнулся. — Пришла. — Пришла, — ответила она, закрывая дверь. Она подошла к кровати, и он притянул её к себе. — Я думал, ты не придёшь. — Я обещала. Он поцеловал её. Долго, глубоко, со всей страстью, что накопилась за эти дни. Ира отвечала, забыв обо всём на свете. — Ложись, — прошептал он, освобождая место рядом. — Костя, тебе нельзя... — Мне можно, — перебил он. — Я просто хочу, чтобы ты была рядом. Она легла, и он обнял её, прижав к себе. Его рука скользнула под халат, гладя её спину, талию, бедро. — Я хочу тебя, — прошептал он. — Очень. — Я знаю, — ответила она. — Я тоже. — Помнишь, что я обещал? — он поцеловал её в шею. — Без нагрузки для меня. — Помню, — выдохнула она. Его рука скользнула ниже, туда, где тело становилось самым горячим. Ира закусила губу, чтобы не застонать слишком громко. — Тш-ш, — прошептал он, целуя её. — Тихо. Его пальцы двигались медленно, уверенно, дразняще. Он знал каждую точку на её теле, каждую складочку, каждую чувствительную зону. Даже без памяти, его руки помнили. — Костя... — выдохнула она, выгибаясь. — Я здесь, — ответил он, ускоряя движения. — Я с тобой. Она чувствовала, как приближается разрядка, как тело начинает дрожать. Он накрыл её рот поцелуем, заглушая крик, когда волна накрыла её с головой. — Да... — простонала она в его губы. — Да... Он продолжал ласкать её, продлевая удовольствие, пока она не затихла, тяжело дыша. Потом он поднёс пальцы к своим губам и облизал их, глядя ей прямо в глаза. — Я вспомнил, — сказал он хрипло. — Твой вкус. Самый лучший в мире. Ира смотрела на него, и в глазах её стояли слёзы счастья. — Кость... — Укуси меня, — вдруг попросил он. — За шею. — Что? — не поняла она. — Укуси. Сильно. Чтобы запомнил. Она прильнула к его шее, прикусила кожу, чувствуя, как он вздрагивает. Он прижал её к себе, и она почувствовала, как его тело напряглось, как он кончил просто от трения, от её близости, от того, что она была рядом. — Ира... — выдохнул он, содрогаясь. Они лежали, обнявшись, тяжело дыша. — Я люблю тебя, — сказал он. — Так сильно, что даже слов нет. — И я тебя, — ответила она. — Больше жизни. — Спи, — он поцеловал её в лоб. — Я рядом. Она закрыла глаза и уснула в его объятиях, чувствуя себя в полной безопасности. Часть 10. Утро. Новый день Ира проснулась от того, что солнце светило прямо в глаза. Она открыла глаза и увидела, что Костя не спит — смотрит на неё с улыбкой. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе, — ответила она, потягиваясь. — Ты почему не спишь? — Любуюсь. — Льстец. — Правда. В палату постучали, и вошла медсестра. Увидев Иру на кровати, она сделала вид, что ничего не заметила. — Константин Германович, пора делать укол, — сказала она. — Делайте, — ответил Костя. Ира встала, поправила халат. На шее у Кости красовался свежий засос, и она улыбнулась. — Теперь мы квиты, — прошептала она, уходя. — Жду вечером, — ответил он. В коридоре её ждал телефонный звонок. Илья. — Мам Ир! — закричал он радостно. — Я сегодня во сне папу видел! Он улыбался! — Он и наяву улыбается, — ответила Ира. — Скоро увидитесь. — Правда? — обрадовался Илья. — А когда? — Скоро, Илюш. Очень скоро. — Я жду! — крикнул он и отключился. Ира улыбнулась. Впереди было много трудностей, но они справятся. Потому что они вместе. Потому что они семья.