Часть 54

Глава 54. День пятьдесят четвёртый. Май. Среда. Ревность и нежность Часть 1. Утро. Тяжёлый день начинается Ира проснулась в пять утра от собственного внутреннего будильника. Она лежала на узком диване в ординаторской, укрытая пледом, который когда-то принесла из дома, и чувствовала, как всё тело ломит от усталости. Сегодня предстояло две сложные операции, и она знала, что день будет долгим. Она встала, приняла душ в больничной душевой, оделась в свежий халат и направилась в отделение. В коридоре уже суетились медсёстры, санитары везли капельницы, где-то плакал ребёнок. Обычное утро в Склифе. Первая операция была назначена на восемь. Пациент — мужчина шестидесяти лет с расслоением аорты. Сложный случай, требующий максимальной концентрации. Ира вошла в операционную, где её уже ждала бригада. — Ирина Алексеевна, — сказал анестезиолог. — Пациент готов, давление стабилизировали. — Начинаем, — кивнула Ира, беря скальпель. Четыре часа у операционного стола пролетели как одно мгновение. Ира работала на автомате, забыв обо всём на свете. Только скальпель, только зажим, только пульс пациента на мониторе. Когда операция закончилась и пациента увезли в реанимацию, она вышла в коридор и прислонилась к стене. Руки дрожали от усталости, но впереди была вторая операция. В ординаторской её ждала Фаина Игоревна с тарелкой пирожков и чашкой чая. — Ирина Алексеевна, — сказала она, ставя перед ней угощение. — Вы хоть поешьте. А то на ногах не держитесь. Ира посмотрела на пирожки — румяные, с хрустящей корочкой, от которых исходил умопомрачительный запах. Она взяла один, откусила и зажмурилась от удовольствия. — Фаина Игоревна, это божественно, — сказала она с набитым ртом. — Вы чудо. — Не чудо, а просто пирожки, — улыбнулась Усова, но в глазах её читалось удовольствие. — Кушайте, кушайте. Вам силы нужны. — Спасибо вам огромное, — Ира взяла второй пирожок. — И за Костю спасибо. Вы так заботитесь о нём, приносите ему еду... Я даже не знаю, как вас благодарить. — А меня благодарить не надо, — отмахнулась Усова. — Вы для меня как дочь. И Костя ваш — хороший парень. Я за вас обоих переживаю. Ира почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Такая простая, искренняя забота была ей сейчас нужна как воздух. — Спасибо, — повторила она. — Правда, спасибо. — Кушайте, кушайте, — сказала Усова и вышла. Ира съела ещё два пирожка, запила чаем и почувствовала, как силы понемногу возвращаются. Часть 2. Вторая операция Вторая операция была ещё сложнее первой. Молодая женщина с разрывом селезёнки после ДТП. Кровотечение, падение давления, риск остановки сердца. Ира работала, не чувствуя ни рук, ни ног. Глаза слипались, но она заставляла себя держаться. — Зажим, — говорила она, и медсестра подавала инструмент. — Тампон. — Давление? — Сто на шестьдесят, падает. — Добавьте адреналин. Три часа ада. Когда всё закончилось и пациентку увезли в реанимацию, Ира вышла в коридор и едва не упала. Кто-то подхватил её — кажется, Куликов. — Ирина Алексеевна, вы бы отдохнули, — сказал он, усаживая её на скамейку. — Отдохну, — пообещала она. — Сейчас чуть-чуть посижу и пойду к Косте. — Идите, — махнул рукой Куликов. — Я тут присмотрю. Часть 3. Костя и Куликов. Мужской разговор В палате Кости тем временем было оживлённо. Куликов пришёл проведать друга и заодно поделиться новостями. — Кость, ты слышал? — спросил он, усаживаясь на стул. — Покровский-старший опять к Ире подкатывал. Костя нахмурился. — Опять? Когда? — Сегодня днём. В парке. Я в окно видел. Он ей визитку протягивал, комплименты говорил. Ира, конечно, держалась молодцом, но этот старый лис на неё так смотрел... сам понимаешь. Костя сжал кулаки. — Что он ей говорил? — Не слышал, — честно признался Куликов. — Но по виду — не о погоде беседовали. Он ей в глаза заглядывал, улыбался. Прямо как кот на сметану. — Чёрт, — выдохнул Костя, вставая и начиная ходить по палате. — Серёга, я с ума схожу. Я понимаю, что это глупо. Понимаю, что он старый, что он враг. Но когда я думаю, что кто-то другой смотрит на неё, хочет её... меня разрывает изнутри. — А ты думаешь, я не понимаю? — усмехнулся Куликов. — Я тебя с самого начала знаю. Ты всегда ревновал Иру. Ещё когда она была твоим начальником и вы друг друга терпеть не могли, ты уже тогда на неё косился. — Что? — удивился Костя. — Раньше? — А ты не помнишь? — Куликов покачал головой. — Кость, ты на неё смотрел так, будто она последний пирожок в буфете. А когда Покровская появилась, ты вообще озверел. Помнишь, как ты её телефон выкинул? — Нет, — честно признался Костя. — Не помню. — Ну и ладно, — махнул рукой Куликов. — Главное, что чувства остались. А они остались, я вижу. Так что не парься. Ревность — это нормально. Это значит, что ты любишь. — А если она устанет от моей ревности? — Не устанет, — уверенно сказал Куликов. — Она же тебя таким и полюбила. Со всеми тараканами. Костя остановился, посмотрел на друга. — Спасибо, Серёга. Ты как всегда. — А то, — Куликов подмигнул. — Ладно, пойду я. А ты жди свою Иру. Она скоро придёт. Часть 4. Разговор с Покровским-старшим (воспоминание Иры) После второй операции, когда Ира немного пришла в себя, она вышла на улицу подышать свежим воздухом. День клонился к вечеру, солнце уже не пекло, а мягко золотило верхушки деревьев. Она шла по аллее больничного парка, наслаждаясь тишиной, когда вдруг увидела его. Покровский-старший сидел на скамейке в тени старого дуба. Увидев Иру, он встал и направился к ней. — Ирина Алексеевна, — сказал он, останавливаясь. — Простите, что поджидаю вас. Можно поговорить? — О чём? — спросила Ира, останавливаясь на безопасном расстоянии. — О моей дочери, — вздохнул он. — И не только. — Слушаю. — Я знаю, что у вас есть видео, — начал он. — Знаю, что адвокаты готовят мировую. Я хочу попросить вас... не будьте слишком жестоки. Она всего лишь запутавшаяся женщина. — Запутавшаяся? — усмехнулась Ира. — Она на меня напала. Хотела убить, кажется. — Нет, — покачал он головой. — Она просто не умеет проигрывать. Её воспитали так. Это моя вина. — Вы уже говорили. — Знаю. — Он помолчал, потом посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Вы удивительная женщина, Ирина Алексеевна. Красивая, умная, сильная. Я понимаю, почему мой бывший зять выбрал вас. И если бы я был моложе... — Алексей Абрамович, — перебила Ира жёстко. — Давайте без этого. — Простите, — он поднял руки. — Не сдержался. Просто хотел сказать, что вы производите впечатление. Может быть, поужинаете со мной как-нибудь? Просто поговорить, без свидетелей. — Нет, — отрезала Ира. — Ни за что. И прошу вас больше не подходить ко мне с такими предложениями. — Понимаю, — кивнул он. — Тогда просто примите мои извинения. За всё. Он поклонился и ушёл. Ира смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Часть 5. Вечер. Ира приходит к Косте Когда Ира зашла в палату, Костя сидел на кровати, и лицо его было мрачным. Он не улыбнулся, как обычно, а только посмотрел на неё тяжёлым взглядом. — Ты опять с ним говорила, — сказал он глухо. — С Покровским. — Откуда ты знаешь? — спросила Ира, устало садясь на стул. — Куликов видел. Рассказал. Ира вздохнула. Она знала, что этот разговор неизбежен. — Да, говорила. Он подходил ко мне в парке. Извинялся за дочь. И делал комплименты. Даже приглашал на ужин. Костя встал, подошёл к окну. Его спина была напряжена, кулаки сжаты. — И что ты ему ответила? — Послала, — просто сказала Ира. — Жёстко и недвусмысленно. Костя обернулся. В его глазах бушевала буря — ревность, боль, неуверенность. — Ира, я схожу с ума, — сказал он, и голос его дрожал. — Я понимаю, что это глупо. Понимаю, что он старый, что он враг. Но когда я думаю, что кто-то другой смотрит на тебя, хочет тебя... меня разрывает изнутри. Я не могу это контролировать. — Кость, — Ира встала, подошла к нему. — Посмотри на меня. Он повернулся. В его глазах была такая боль, что у неё сердце сжалось. — Я люблю тебя, — сказала она твёрдо. — Только тебя. Никакой Покровский, ни старший, ни младший, мне не нужен. Ты — моя жизнь. Ты и Илья. Всё. — А если я не вспомню? — вырвалось у него. — Если я так и останусь калекой с дырявой памятью? — Тогда мы будем создавать новые воспоминания, — просто ответила она. — С нуля. Но вместе. Костя смотрел на неё долгим взглядом, потом притянул к себе и уткнулся лицом в её волосы. — Прости, — прошептал он. — Я просто... я боюсь тебя потерять. Ты стала для меня всем. Даже не помня всего, я знаю, что ты — моя жизнь. — Ты точно становишься прежним, любимый, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Таким же ревнивым собственником. — Твой ревнивый собственник, — усмехнулся он. — Ира, я люблю тебя. Так сильно, что, кажется, никогда никого не любил. Даже до аварии. — Я знаю, — ответила она. — Я тоже тебя люблю. Часть 6. Искушение Они стояли, обнявшись, и постепенно напряжение отпускало. Костя целовал её волосы, лоб, щёки. Ира чувствовала, как его дыхание учащается, как руки начинают блуждать по её спине. — Ира, — прошептал он, касаясь губами её шеи. — Я хочу тебя. Очень. Она замерла. Тело откликалось на его ласки, но разум кричал об осторожности. — Кость, тебе нельзя, — сказала она, пытаясь отстраниться. — Нагрузки противопоказаны. Врачи сказали. — Плевать на врачей, — он прижал её крепче, давая почувствовать своё возбуждение. — Я хорошо себя чувствую. А такая нагрузка мне даже полезна. — Кость, — она упёрлась руками ему в грудь. — Я серьёзно. Если с тобой что-то случится, я себе не прощу. — Ничего не случится, — пообещал он, целуя её ключицу. — Я просто хочу быть с тобой. Чувствовать тебя. Его руки скользили по её телу, губы находили самые чувствительные места. Ира чувствовала, как тает, как сопротивление уходит. — Кость... — выдохнула она. — Тш-ш, — прошептал он. — Доверься мне. Он уложил её на кровать, лёг рядом. Его пальцы расстегнули её халат, скользнули под одежду. Он гладил её грудь, живот, бёдра, целовал каждый открывшийся сантиметр кожи. — Какая ты красивая, — шептал он. — Самая красивая. Ира выгибалась навстречу, забыв обо всём на свете. Его руки творили чудеса, доводя её до исступления. Она чувствовала, как приближается разрядка, как тело начинает дрожать. — Кость... — простонала она. — Я сейчас... — Я здесь, — ответил он, ускоряя движения. — Я с тобой. Она кончила с тихим криком, закусив губу, чтобы не разбудить пол-этажа. А через минуту он кончил следом, просто от трения, от её близости, от того, что она была рядом. Они лежали, тяжело дыша, переплетённые телами. — Это было... — начала она. — Лучшее, — закончил он. — Как всегда. — Кость, — она повернулась к нему. — Ты уверен, что тебе можно? — Абсолютно, — улыбнулся он. — Я чувствую себя прекрасно. Даже лучше, чем до этого. — Врёшь, — усмехнулась она. — Ни капли. Ира, ты моё лекарство. Самое лучшее. Он поцеловал её, и они снова забыли о времени. Часть 7. Ночь. Разговоры Поздно ночью они лежали в темноте, обнявшись. Костя гладил её по волосам, целовал в висок. — Ира, — сказал он. — Я завтра позвоню юристам. Надо заканчивать с этой Покровской раз и навсегда. — Я уже попросила, — ответила она. — Виктор Петрович занимается. — Отлично. — Он помолчал. — Ира, прости меня за сегодняшнюю ревность. Я вёл себя как мальчишка. — Ты вёл себя как мужчина, который любит, — поправила она. — Я не в обиде. — Всё равно, — покачал он головой. — Я должен доверять тебе. И я доверяю. — Спи, — она поцеловала его в губы. — Завтра новый день. — Завтра ты придёшь? — спросил он с надеждой. — Приду, — пообещала она. — Всегда буду приходить. Он закрыл глаза и провалился в сон. Ира смотрела на него, на его расслабленное лицо, и думала о том, как ей повезло. Несмотря на все трудности, несмотря на Покровскую, несмотря на аварию, он был здесь. С ней. И это главное.