Часть 55

Глава 55. День пятьдесят пятый. Май. Четверг. Возвращение домой Часть 1. Утро последнего дня в больнице Костя проснулся от того, что за окном вовсю светило солнце, а в палате пахло утренним кофе и чем-то ещё — свежестью, свободой, обещанием новой жизни. Он открыл глаза и несколько секунд лежал, привыкая к мысли, что сегодня последний день в этой палате. Последний день в больнице. Наконец-то. Он повернул голову и увидел Иру. Она сидела на стуле рядом с кроватью, смотрела на него и улыбалась. На ней был свежий халат, волосы убраны в тугой пучок, но под глазами залегли тени — две вчерашние операции дали о себе знать. И всё же она была здесь. С ним. — Доброе утро, — сказала она тихо. — Как спалось? — Отлично, — ответил он, потягиваясь. — Последняя ночь в этой палате. Завтра буду спать в своей кровати. — В нашей кровати, — поправила она. — Если ты не забыл, она теперь общая. — Не забыл, — улыбнулся он. — Ира, я так жду этого момента. Просто лежать с тобой, обнявшись, без этих дурацких мониторов и медсестёр, которые врываются каждые два часа. — Они будут врываться и домой, — усмехнулась она. — Я буду тебя будить каждые два часа, чтобы проверить пульс. — Буди, — согласился он. — Хоть каждые полчаса. Лишь бы ты была рядом. Она наклонилась и поцеловала его в лоб. Он поймал её руку и прижал к своей щеке. — Ира, — сказал он серьёзно. — Спасибо тебе. За всё. За то, что была рядом. За то, что не бросила. За то, что верила. — Кость, — она посмотрела ему в глаза. — Ты бы сделал для меня то же самое. И даже больше. Не благодари. — Буду благодарить, — упрямо сказал он. — Каждый день. Каждую минуту. — Тогда у нас уйдёт куча времени на благодарности, — засмеялась она. — И пусть. Времени у нас много. Вся жизнь впереди. Он притянул её к себе и поцеловал. Долго, нежно, со вкусом. Она отвечала, забыв о времени, о больнице, о медсёстрах, которые могли войти в любую минуту. В палату постучали. Они отпрянули друг от друга. — Да! — крикнул Костя. Вошедшая медсестра сделала вид, что ничего не заметила. — Константин Германович, пора делать укол, — сказала она. — И потом придёт врач, подпишет выписку. — Отлично, — ответил Костя. — Делайте. Медсестра сделала своё дело и вышла. Ира и Костя переглянулись. — Начинается, — сказал Костя. — Последний рывок. — Ты готов? — спросила Ира. — Готов. А ты? — Я всегда готова, — ответила она. — Главное, чтобы ты был рядом. Часть 2. Брагин. Последний осмотр и план восстановления Через час в палату вошёл Брагин. Он был в свежем халате, с неизменным термосом в руках, но выглядел озабоченным. — Ну что, Костя, — сказал он, садясь на стул. — Последний осмотр перед выпиской. Как себя чувствуешь? — Отлично, Олег Михалыч, — ответил Костя. — Лучше не бывает. — Давление мерил? — Сто двадцать на восемьдесят. — Пульс? — Шестьдесят восемь. — Головные боли? — Иногда, но слабые. Брагин кивнул, достал неврологический молоточек, проверил рефлексы, посветил в глаза фонариком. — Зрачки реагируют нормально, — пробормотал он. — Координация? Костя встал, прошёлся по палате, сделал несколько поворотов, коснулся пальцем носа с закрытыми глазами. — Отлично, — одобрил Брагин. — Физически ты здоров. Но память? — Вспоминаю по кускам, — честно признался Костя. — Не всё, но многое. Вчера вот вспомнил, как мы с Ирой впервые поцеловались. На балконе, во время грозы. Брагин посмотрел на Иру. Та кивнула, подтверждая. — Это хороший знак, — сказал Брагин. — Память возвращается. Не торопись, не форсируй. Всему своё время. — Я понимаю, Олег Михалыч. — Теперь о главном, — Брагин достал из кармана сложенный лист бумаги. — Я тут составил для вас подробный план восстановления на ближайшие две недели. Это не просто рекомендации, это обязательная программа. Он развернул лист и начал зачитывать: — Режим дня: подъём не раньше восьми, отбой не позже одиннадцати. Дневной сон — обязателен, минимум час. Питание: дробное, пять-шесть раз в день, исключить жирное, жареное, острое. Алкоголь категорически запрещён. Физические нагрузки: только лёгкие прогулки, не более получаса два раза в день. Никаких резких движений, наклонов, подъёма тяжестей. Умственные нагрузки: чтение, разгадывание кроссвордов, но не более двух часов в день. И главное — никаких стрессов. Полный покой. Костя слушал, и с каждым пунктом его лицо вытягивалось всё больше. — Олег Михалыч, это же тюремный режим, — простонал он. — Это режим выздоравливающего, — строго сказал Брагин. — И если ты его нарушишь, последствия могут быть самыми печальными. Мы не хотим повторной госпитализации, правда? — Правда, — вздохнул Костя. — Вот и отлично. — Брагин повернулся к Ире. — Ирина Алексеевна, я надеюсь на вас. Вы будете главным контролёром. — Обязательно, Олег Михалыч, — кивнула Ира. — Я уже решила: ближайшие две недели буду работать из дома. Отчёты, консультации, всё в удалённом режиме. На выезды — только если случится какой-то коллапс, но я надеюсь, до этого не дойдёт. — Разумно, — одобрил Брагин. — Тогда я спокоен. Он подписал выписку, протянул Косте. — С Богом, Костя. Выздоравливай. И помни: две недели покоя. — Помню, Олег Михалыч. Спасибо вам за всё. — Не за что. — Брагин пожал ему руку, потом обнял Иру. — Берегите его. — Обязательно. Часть 3. Вспышка памяти: Кривицкий Когда Брагин ушёл, Костя сел на кровать и задумался. Ира заметила, что он напряжён. — Что случилось? — спросила она, садясь рядом. — Не знаю, — медленно ответил он. — Я вдруг вспомнил кое-что. Какой-то мужчина... он стоял у нашего подъезда с цветами. Я был в ярости. Дикая, неконтролируемая ревность. — Кривицкий, — тихо сказала Ира. — Гена Кривицкий. — Точно! — Костя хлопнул себя по лбу. — Гена. Он... он к тебе приставал? Ухаживал? — Он мой бывший муж, — ответила Ира. — Третий. И да, он пытался вернуться, когда мы уже были вместе. Ты его выгнал. Жёстко. — Я помню эту злость, — Костя сжал кулаки. — Я хотел его убить. Буквально. И это чувство было таким сильным... Оно до сих пор во мне. — Это нормально, — Ира взяла его за руку. — Ты ревновал. И имел на это право. — А что с ним сейчас? — Уехал. Кажется, в Израиль. После того, как ты ему пригрозил, он исчез. Но иногда появляется. Пишет, звонит. Я игнорирую. — И правильно, — жёстко сказал Костя. — Если он ещё раз появится, я ему голову оторву. — Кость, — улыбнулась Ира. — Ты сейчас на больничном. Тебе нельзя волноваться. — Легко сказать, — проворчал он. — Ладно, с этим разобрались. Кто ещё был? Я помню, что у тебя есть сын. Артём. — Да, — кивнула Ира. — Артём. Он приезжал, когда ты был в коме. Очень поддерживал меня. Вы с ним были знакомы раньше, он проходил интернатуру в Склифе. — Кажется, я начинаю вспоминать, — сказал Костя. — Высокий, темноволосый, с твоими глазами. Хороший парень. — Очень, — согласилась Ира. — Он сейчас в Польше, с женой. Мы созваниваемся. — Надо будет пригласить их в гости, — решил Костя. — Когда я совсем поправлюсь. — Обязательно, — улыбнулась она. Часть 4. Прощание с коллегами Перед выпиской в палату набилось много народу. Куликов, Брагин, Марина, Дубровская, Фаина Игоревна, даже несколько медсестёр заглянули. — Ну что, Лазарев, — сказал Куликов, хлопая его по плечу. — Свобода! Как ощущения? — Как будто заново родился, — ответил Костя. — Спасибо вам всем. — Не за что, — Марина обняла его. — Выздоравливай. И Иру береги. — Буду. Дубровская всплакнула. — Константин Германович, — сказала она, промокая глаза платочком. — Вы уж там не болейте больше. А то мы тут все переживали. — Не буду, Нина Дмитриевна, — пообещал Костя. — Спасибо вам за заботу. Фаина Игоревна протянула ему пакет с пирожками. — Это вам на дорожку, — сказала она. — И Ирине Алексеевне передайте, что я ещё напеку, когда вы обживётесь. — Спасибо, Фаина Игоревна, — растроганно сказал Костя. — Вы нас балуете. — Не балуете, а подкармливаете, — поправила она. — Выздоравливайте. Наконец все разошлись. Ира и Костя остались вдвоём. Он оглядел пустую палату. — Странно, — сказал он. — Я так хотел отсюда уйти, а теперь как-то... грустно. — Привык? — спросила Ира. — Наверное. Здесь столько всего случилось. И столько людей стали родными. — Они и останутся родными, — сказала она. — А теперь пойдём. Домой. Часть 5. Дорога домой В машине Костя сидел на пассажирском сиденье и смотрел в окно. Город, который он не видел больше месяца, проплывал мимо — дома, деревья, люди, машины. Всё было таким знакомым и таким новым одновременно. — Странно, — сказал он. — Я будто первый раз это вижу. — Ты почти первый раз это видишь после аварии, — ответила Ира. — Мозг восстанавливается, впечатления обостряются. — Наверное. — Он помолчал. — Ира, а что теперь будет? С Покровской, с судом? — Юрист сказал, что она согласна на мировую, — ответила Ира. — Подпишет документы, уедет из Москвы. Навсегда. — Ты веришь, что она уедет? — Не очень, — честно призналась Ира. — Но выбора у неё нет. Если не уедет, мы возобновим дело. А там видео, свидетели... ей грозит реальный срок. — Хорошо бы, — вздохнул Костя. — Устал я от неё. — Я тоже, — согласилась Ира. — Но теперь всё будет по-другому. Она взяла его руку, сжала. — Мы вместе, — сказала она. — А вместе мы справимся с чем угодно. — С чем угодно, — повторил он. Машина въехала во двор. Костя смотрел на знакомые дома, деревья, детскую площадку. — Дом, — сказал он. — Наконец-то. Часть 6. Дома Квартира встретила их запахом пыли и затхлости — Ира не была здесь почти неделю. Но это был их запах, запах дома. — Заходи, — сказала Ира, пропуская Костю вперёд. Он прошёл в гостиную, огляделся. Всё было на своих местах — диван, телевизор, книжные полки. Но что-то изменилось. Он не мог понять, что именно. — Здесь всё по-другому, — сказал он. — Не так, как я помню. — Ты помнишь эту квартиру? — спросила Ира. — Помню. Но... будто издалека. Как будто смотрел на неё через мутное стекло. — Это пройдёт, — сказала она. — Скоро она станет для тебя родной. Он подошёл к окну, посмотрел во двор. Там играли дети, лаяла собака, старушки сидели на скамейке. Обычная жизнь, которая шла своим чередом, пока его мир рушился и собирался заново. — Ира, — сказал он, не оборачиваясь. — Я так долго этого ждал. Просто стоять здесь, смотреть в окно и знать, что ты рядом. Она подошла, обняла его со спины, прижалась щекой к спине. — Я тоже, — прошептала она. — Я тоже. Он повернулся, обнял её, и они стояли так посреди гостиной, вдвоём, в своём доме. Наконец-то. — Пойдём, я покажу тебя, что изменилось, — сказала Ира, беря его за руку. Она повела его по квартире, показывая мелочи, которые появились за последние месяцы — новые подушки на диване, фотографии в рамках на стене (их фотографии, с Ильёй), книги, которые они читали вместе. Костя смотрел, трогал, впитывал. — Это наша спальня, — сказала Ира, открывая дверь. Костя вошёл. Большая кровать, застеленная свежим бельём, прикроватные тумбочки, на одной — его часы, на другой — её книга. Всё дышало уютом и покоем. — Наша, — повторил он. — Здорово звучит. — Здорово, — согласилась она. Он притянул её к себе, поцеловал. Долго, нежно, обещая всё, что будет дальше. — Ира, — прошептал он, отрываясь. — Я дома. — Добро пожаловать домой, любимый, — ответила она. Часть 7. Воспоминание об аварии Они сидели на кухне, пили чай. Костя был задумчив. — Ира, — сказал он вдруг. — Я сегодня пытался вспомнить аварию. И не мог. А сейчас... сейчас что-то пришло. — Что? — насторожилась она. — Я ехал по трассе. Солнце слепило. Я полез в бардачок за очками. И вдруг... машину повело. Я нажал на тормоз, а педаль провалилась. Тормоза отказали. Ира похолодела. — Отказали? Ты уверен? — Да. Я помню это отчётливо. Я давил, а педаль была мягкой, как вата. Машину понесло, я вывернул руль, но было поздно. Меня вынесло на встречку. — Кость... — Ира побледнела. — Это могло быть не случайно. — Я тоже об этом подумал. — Он сжал кулаки. — Ира, я вспомнил ещё кое-что. Перед аварией мне звонила Покровская. Мы говорили. Она... она угрожала. — Что она сказала? — Сказала, что если я не с ней, то не буду ни с кем. Что я пожалею. Я был в ярости, швырнул телефон... а потом... Он замолчал, пытаясь удержать ускользающее воспоминание. — А потом? — спросила Ира. — А потом я почувствовал, что машина не слушается. Будто кто-то управляет ею вместо меня. И последнее, что я помню — удар. Ира встала, подошла к нему, обняла. — Кость, это может быть очень серьёзно. Если тормоза отказали не случайно... — Я знаю, — перебил он. — Надо проверить машину. То, что от неё осталось. — Я займусь, — сказала Ира. — Завтра же свяжусь с экспертами. Если это был саботаж, мы должны знать. — Ира, — он посмотрел ей в глаза. — Я боюсь, что она не остановится. Даже если уедет, она может найти способ навредить. — Мы будем осторожны, — ответила она. — И у нас теперь есть доказательства. Если что-то подтвердится, её посадят. Надолго. Костя кивнул, но в глазах его осталась тревога. Часть 8. Вечер. Массаж и покой Вечером Костя чувствовал себя уставшим. День был насыщенным — выписка, дорога, эмоции. Ира заметила, что он напряжён. — Ложись на живот, — сказала она. — Я сделаю тебе массаж. — Ира, не надо, ты сама устала... — Ложись, — повторила она тоном, не терпящим возражений. Он послушно лёг на кровать, раздевшись до пояса. Ира села рядом, налила на руки массажное масло и начала медленно разминать его плечи. — Ммм, — простонал он. — Это рай. — Тихо, — усмехнулась она. — Расслабляйся. Её руки двигались медленно, уверенно, разминая затекшие мышцы. Костя чувствовал, как напряжение уходит, как тело становится ватным. — Ира, — прошептал он. — Я так тебя люблю. — Я знаю, — ответила она. — Я тоже тебя люблю. — Ты даже не представляешь, как много ты для меня сделала. Я бы не выжил без тебя. — Выжил бы, — уверенно сказала она. — Ты сильный. — С тобой сильный. Без тебя... не знаю. Она закончила массаж, укрыла его одеялом. — Спи, — сказала она. — Я рядом. — Ты ляжешь со мной? — спросил он с надеждой. — Лягу. Только умоюсь. Она вышла в ванную, быстро привела себя в порядок, переоделась в пижаму и легла рядом. Костя сразу придвинулся, обнял её, уткнулся носом в плечо. — Спокойной ночи, любимая, — прошептал он. — Спокойной ночи, любимый. Через несколько минут его дыхание выровнялось — он уснул. Ира лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Мысли о том, что авария могла быть подстроена, не давали покоя. Но сейчас надо было отдыхать. Завтра будет новый день. Часть 9. Ночные мысли Костя спал, а Ира думала. Обо всём, что случилось за эти недели. О Косте, который выжил вопреки всему. О Покровской, которая не остановится ни перед чем. Об Илье, который ждал их завтра. Она посмотрела на спящего Костю. Его лицо во сне было спокойным, почти беззаботным. Она провела пальцем по его щеке, по линии челюсти. Он вздохнул во сне и прижался к ней крепче. — Я никому тебя не отдам, — прошептала она. — Никому. За окном светало. Начинался новый день. Их первый полный день дома.