Часть 64

Глава 64. День шестьдесят четвёртый. Июнь. Понедельник. В эпицентре бури Часть 1. Нож и молния Ира не успела закричать. Всё случилось в одно мгновение. Покровская сделала выпад, нож сверкнул в свете молнии, и Костя рванулся вперёд, закрывая собой Иру. Удар пришёлся ему в плечо — не в грудь, не в живот, а в плечо, потому что он успел развернуться, подставив руку. Кровь брызнула на белую стену. Костя зарычал от боли и, не обращая внимания на нож, вцепился в руку Покровской, выворачивая её. Она закричала, но не выпускала оружия. Они боролись в узком коридоре, и Ира видела, как по руке Кости течёт кровь, заливая пол. — Илья, не выходи! — крикнула она, отступая к его комнате. Она рванула ручку, заскочила внутрь и захлопнула дверь. — Мам Ир! — закричал Илья, сидя на кровати, прижав к груди подушку. — Что там? Папа? Что с папой? — Сиди здесь, — приказала Ира, сама не понимая, откуда берутся силы. — Никуда не выходи. Понял? — Понял, — прошептал он, и она увидела в его глазах тот самый страх, который сама чувствовала. За дверью раздался глухой удар, потом крик Покровской, потом звон стекла. Ира прижалась к двери, не зная, что делать. Телефон остался в спальне. Кричать бесполезно — соседи не услышат из-за грома. Вдруг всё стихло. Только дождь барабанил по окнам, да где-то вдалеке гремело. Ира замерла, прислушиваясь. — Ира, — раздался голос Кости. Хриплый, но спокойный. — Всё кончилось. Можешь выходить. Она открыла дверь. Костя стоял в коридоре, прижавшись спиной к стене. Вся его правая сторона была в крови, но он держался прямо. Покровская лежала на полу, сжимая разбитую руку. Нож валялся в стороне. — Вызови полицию, — сказал Костя. — И скорую. Мне, кажется, нужна помощь. Ира смотрела на него, и внутри неё что-то треснуло. Та самая ледяная корка, которую она выстроила вокруг себя за последние дни, дала трещину. Но она не позволила себе растаять. — Илья, не выходи, — сказала она и прошла в спальню за телефоном. Руки не дрожали, когда она набирала 112. Голос был ровным, когда она объясняла диспетчеру, что произошло. Она была спокойна, как во время самой сложной операции. Только внутри всё кипело. — Приедут, — сказала она, возвращаясь в коридор. — Сядь, не стой. — Я в порядке, — ответил Костя, но послушно опустился на пол. — Кровь почти остановилась. — Плечо глубокое, — оценила Ира, быстро осматривая рану. — Нужно зашить. Скорая будет минут через десять. Покровская застонала на полу, пытаясь подняться. — Не смей двигаться, — ледяным тоном сказала Ира. — Или я сама тебя добью. В её голосе было столько ненависти, что даже Костя вздрогнул. — Ира... — начал он. — Молчи, — оборвала она. — Ты тоже хорош. Впустил её в дом. — Я не впускал, — возразил он. — Она сама... — Ты не услышал, как она вошла? — Ира повысила голос. — Ты не закрыл дверь? — Я её закрыл, — он тоже начал злиться. — Она, наверное, подобрала ключи. — Или ты забыл, как в прошлый раз? — она усмехнулась. — У тебя вечно всё из рук валится. — Ира, сейчас не время... — начал он. — А когда время? — закричала она. — Когда она тебя зарежет? Когда Илья пострадает? Ты думаешь о чём-нибудь вообще? — Я думаю о тебе! — рявкнул он, вскакивая, не обращая внимания на кровь. — Только о тебе и об Илье! А ты... ты меня выгнала! Ты не хотела меня видеть! Ты... — Потому что ты меня бесишь! — заорала она. — Твоя гиперопека, твоя ревность, твои вечные "Ира, не вставай, Ира, не ходи, Ира, не дыши"! Я не инвалид, Костя! Я женщина, которая потеряла ребёнка! И мне нужно было, чтобы ты просто был рядом! А не лез со своими советами! Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, забыв о Покровской, которая затихла на полу. В коридор тихо выглянул Илья. — Папа, — прошептал он. — У тебя кровь. Костя обернулся, и его лицо сразу смягчилось. — Илюш, иди в комнату, — сказал он. — Сейчас приедут врачи, всё будет хорошо. — Мам Ир, — Илья посмотрел на Иру. — Ты злая? Ира закрыла глаза. Она чувствовала, как внутри бушует ураган, как ледяная корка трещит под напором эмоций, но она не могла позволить себе сдаться. — Иди в комнату, Илюш, — сказала она тихо. — Пожалуйста. Илья послушно скрылся за дверью. В этот момент внизу завыли сирены. Часть 2. В больнице В Склифе их приняли без очереди. Костю сразу повели в операционную — рана была глубокая, требовала обработки и швов. Ира осталась в коридоре, прислонившись к стене. Покровскую увезли в другую больницу, в сопровождении полиции. Всё кончилось. Но ничего не закончилось. Она стояла, глядя на дверь операционной, и чувствовала, как внутри нарастает тошнота. Не от страха, не от переживаний за Костю — он будет жить. От всего, что накопилось за последние недели. Потеря ребёнка, ссоры, холод, а теперь это. И она не знала, как с этим справиться. Рядом сел Куликов. Он приехал, как только узнал. — Ирина Алексеевна, — сказал он осторожно. — Может, присядете? — Я в порядке, — ответила она, но голос дрожал. — Не в порядке, — мягко сказал он. — Садитесь. Она села, потому что ноги больше не держали. Куликов помолчал, потом сказал: — Я знаю, что вы пережили. Я знаю про ребёнка. Мне жаль. — Не надо, — отрезала она. — Не надо меня жалеть. — Я и не жалею, — ответил он. — Я просто... понимаю. Я сам через такое проходил. Не с женой, с дочкой. Она потеряла ребёнка на четвёртом месяце. Долго не могла прийти в себя. И зять тоже не знал, как себя вести. Они чуть не развелись. Ира молчала. — Но они справились, — продолжал Куликов. — Потому что поняли: вместе легче, чем порознь. Даже когда кажется, что всё кончено. — Мы не справимся, — прошептала Ира. — Мы слишком разные. — Вы? — усмехнулся Куликов. — Ирина Алексеевна, вы с Костей как две половинки одного целого. Оба упрямые, оба взрывные, оба работаете как проклятые. И оба любите друг друга до безумия. Такое не проходит. Ира подняла на него глаза. В них были слёзы, которых она так долго не позволяла себе. — Я не знаю, что делать, — сказала она. — Я не знаю, как быть. — А вы спросите у него, — посоветовал Куликов. — Он тоже не знает. Но вместе, может, и придумаете. Часть 3. Операция Костю зашивали минут сорок. Рана оказалась неопасной — нож скользнул по кости, не задев крупных сосудов. Но крови было много, и он потерял сознание в машине скорой, так что Брагин решил перестраховаться. Когда его вывели из операционной, он был ещё под наркозом, бледный, но спокойный. Ира вошла в палату, села рядом. Смотрела на его лицо, на забинтованное плечо, на руки, которые ещё недавно сжимали её, когда они лежали в постели. — Дурак, — прошептала она. — Какой же ты дурак. Он не ответил. Ира взяла его здоровую руку, прижалась к ней щекой. И впервые за всё это время позволила себе заплакать. Тихо, беззвучно, чтобы никто не услышал. Часть 4. Пробуждение Костя открыл глаза и увидел Иру. Она сидела рядом, держа его за руку, и смотрела в окно. Светало. Он не знал, сколько времени прошло, но чувствовал, что она здесь давно. — Ира, — позвал он тихо. Она обернулась. В её глазах не было той ледяной пустоты, что в последние дни. Только усталость и боль. — Ты как? — спросила она. — Нормально, — ответил он, пытаясь приподняться. — Плечо болит, но терпимо. — Лежи, — она придержала его. — Не дёргайся. — Ира... — начал он. — Молчи, — перебила она. — Ты виноват. Ты во всём виноват. Он удивлённо посмотрел на неё. — Я? — Ты, — подтвердила она. — Если бы ты не устроил скандал, если бы не ушёл, если бы не... Но это не важно. Важно то, что ты дурак. — Ира... — он не знал, что сказать. — Ты дурак, — повторила она. — Но я тебя люблю. И это, наверное, ещё большая глупость. Он смотрел на неё, не веря своим ушам. — Ты меня... любишь? — Люблю, — она вытерла слёзы. — Как же я от этого устала. Люблю, ненавижу, снова люблю. Сил нет. — Ира, — он потянулся к ней здоровой рукой. — Иди сюда. Она придвинулась, и он обнял её, прижал к себе. Она плакала, он гладил её по голове, и они не знали, что будет дальше, но знали, что будут вместе. Часть 5. Возвращение домой Через два дня Костю выписали. Ира встретила его у входа, одетая в строгий костюм, с собранными волосами. Она снова была главврачом, неприступной, холодной. Но когда он подошёл, она взяла его за руку и не отпускала всю дорогу домой. — Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он в машине. — Я больше не буду лезть к тебе с советами. — Будешь, — ответила она. — Ты не умеешь по-другому. — Постараюсь не лезть. — Постарайся, — усмехнулась она. — Но я не обещаю, что не буду на тебя кричать. — Будешь, — повторил он. — Ты тоже не умеешь по-другому. — Не умею, — согласилась она. — Но мы как-нибудь справимся. Часть 6. Илья и мир Илья встретил их на пороге. Он обнял сначала Иру, потом Костю, и долго не отпускал. — Теперь всё будет хорошо? — спросил он. — Всё будет хорошо, — ответил Костя. — Честно? — не поверил Илья. — Честно, — подтвердила Ира. — Мы больше не будем ссориться. — А маленький? — спросил Илья. — У нас ещё будет маленький? Ира и Костя переглянулись. — Будет, — сказала Ира. — Когда-нибудь обязательно будет. — Тогда я буду ждать, — сказал Илья и убежал в свою комнату. Часть 7. На работе. Первый день Через неделю они вернулись на работу. Ира снова была главврачом — холодным, требовательным, неприступным. Костя — заведующим отделением экстренной хирургии — вспыльчивым, резким, нетерпимым к ошибкам. Коллеги, которые надеялись на примирение, ошиблись. На первой же планерке они разругались. Ира раскритиковала предложение Кости по перераспределению операционных, Костя назвал её решение некомпетентным. Все замерли, ожидая, что сейчас начнётся скандал. Но скандала не случилось. Ира холодно ответила, Костя резко парировал, и они разошлись по своим кабинетам, не глядя друг на друга. — Ну и ладно, — сказал Куликов, когда дверь за Костей закрылась. — Лучше так, чем никак. — Ты о чём? — спросила Марина. — О том, что они снова ссорятся, — ответил Куликов. — Значит, живы. Часть 8. Спор Вечером они сидели на кухне. Ира готовила ужин, Костя сидел за столом и смотрел в окно. Молчали. Напряжение висело в воздухе. — Ты была не права сегодня, — сказал он. — Я была права, — ответила она, не оборачиваясь. — Ты предложил нерациональное распределение. — Ты просто не хочешь со мной соглашаться, — возразил он. — А ты не хочешь признавать, что я лучше разбираюсь в организации работы, — парировала она. — Лучше? — он встал. — Ты думаешь, что лучше разбираешься во всём? — Я знаю, что лучше, — она повернулась, в руках у неё была сковородка. — И не надо на меня кричать. — Я не кричу, — сказал он, но голос был повышен. — Кричишь, — она поставила сковородку на стол. — Ты всегда кричишь, когда не прав. — Я не прав? — он подошёл ближе. — А ты? Ты всегда права? — Всегда, — усмехнулась она. — Это моя работа — быть правой. Он смотрел на неё, и вдруг уголки его губ дрогнули. — Дура, — сказал он. — Дурак, — ответила она. Они стояли друг напротив друга, и напряжение лопнуло. Костя шагнул к ней, обнял, прижал к себе. Ира уткнулась лицом ему в плечо. — Я скучал, — прошептал он. — Я тоже, — ответила она. — Даже когда ты бесил. — Я всегда бешу. — Знаю. И я тебя. Они стояли обнявшись, и за окном темнело. Илья заглянул на кухню, увидел их, улыбнулся и тихо ушёл. Часть 9. Ночь. Примирение Ночью они лежали в постели, обнявшись. Костя гладил её по спине, она прижималась к нему. — Ира, — сказал он. — Я больше не буду спорить с тобой на работе. — Будешь, — ответила она. — Это в твоей природе. — Постараюсь не спорить. — Постарайся, — усмехнулась она. — Но я не обещаю, что не буду тебя провоцировать. — Будешь, — вздохнул он. — Это в твоей природе. — Будем, — согласилась она. — Но как-нибудь проживём. — Проживём, — повторил он. — Вместе. Она поцеловала его, и этот поцелуй был нежным, долгим, обещающим. Несмотря на всё, что случилось, они были вместе. И это было главным. Часть 10. Утро. Новый день Утром Ира проснулась от того, что солнце светило в окно, а рядом никого не было. Она села на кровати и увидела записку на тумбочке: «Ушёл на работу. Постараюсь не спорить. Целую, К.» Она улыбнулась и спрятала записку в ящик. Встала, оделась, вышла на кухню. Илья сидел за столом с книжкой. — Мам Ир, — сказал он. — А вы с папой больше не будете ссориться? — Будем, Илюш, — ответила она, ставя перед ним тарелку. — Но мы будем мириться. Так уж мы устроены. — Это глупо, — заявил он. — Ссориться глупо. — Глупо, — согласилась она. — Но иногда без этого нельзя. — Почему? — не понял он. — Потому что когда мы ссоримся, мы потом миримся, — объяснила она. — А когда миримся, любим друг друга ещё сильнее. Илья подумал, потом кивнул. — Тогда ссорьтесь, — разрешил он. — Но только не долго. — Постараемся, — пообещала она. Он убежал собираться в школу. Ира осталась на кухне одна. За окном вставало солнце, начинался новый день. Часть 11. Склиф. Новый вызов В Склифе её ждал сюрприз. На столе лежала папка с надписью «Личное дело сотрудника». Ира открыла и увидела фото. Покровская. — Что это? — спросила она, вызвав Дубровскую. — Из Минздрава прислали, — ответила Нина Дмитриевна. — Говорят, она хочет вернуться на работу. — После всего? — Ира почувствовала, как закипает злость. — Говорят, она проходит лечение. Её признали невменяемой на момент преступления, отправили на принудительное лечение. А теперь выписывают. Ира сжала папку так, что побелели костяшки. — Она не вернётся, — сказала она. — Не в мою больницу. — Но там написано... — начала Дубровская. — Я разберусь, — отрезала Ира. — Оставьте меня. Дубровская вышла. Ира осталась одна, глядя на фото женщины, которая чуть не убила Костю, которая убила её надежды, которая отравила им столько месяцев. И она хочет вернуться? Как ни в чём не бывало? Ира взяла телефон, набрала номер. — Вера Георгиевна? — сказала она. — Это Павлова. Мне нужна ваша помощь. Часть 12. Клиффхэнгер В тот же день Костя зашёл в кабинет Иры без стука. Он был взбешён. — Ира, что это за новости? — спросил он, бросая на стол бумаги. — Ты хочешь заблокировать возвращение Покровской? — Хочу, — спокойно ответила она. — Но это же... это же может вызвать скандал! Её папа... — Её папа больше не депутат, — перебила Ира. — Его сняли после того, как вскрылись его махинации. У неё никого нет. — Но если она пройдёт лечение... — Она не пройдёт лечение, — жёстко сказала Ира. — Я сделаю всё, чтобы она не вернулась. — Ира, это неправильно, — возразил Костя. — Если она больна, она имеет право на второй шанс. — Второй шанс? — она встала. — Ты даёшь второй шанс человеку, который пытался тебя убить? Который убил нашего ребёнка? Костя замер. Слова «убил нашего ребёнка» повисли в воздухе. — Она не хотела... — начал он. — Не хотела? — Ира повысила голос. — Она перерезала тормоза! Она пришла к нам с ножом! Она убила мою надежду! И ты говоришь о втором шансе? — Ира, я просто... — Ты просто не понимаешь, — она отвернулась к окну. — Уходи. Мне нужно работать. Костя постоял, глядя на её напряжённую спину. Потом развернулся и вышел. Ира осталась одна. Она стояла у окна, глядя на серое небо, и чувствовала, как внутри закипает знакомая злость. Она не позволит Покровской вернуться. Ни за что. В дверь постучали. Ира не ответила. Дверь открылась, и вошёл Куликов. — Ирина Алексеевна, — сказал он. — Там к вам... посетитель. Говорит, что вы его ждёте. — Кто? — не оборачиваясь, спросила Ира. — Кривицкий. Геннадий Ильич. Ира замерла. Она медленно повернулась. В дверях стоял её бывший муж, тот, с которого всё начиналось. Он улыбался, держа в руках букет цветов. — Ира, — сказал он. — Я слышал, тебе нужна помощь. Я пришёл.