Часть 9. Второй шанс

Поздняя ночь уже легла на стены королевского дворца, но Винкс не спешили возвращаться в Алфею. Всем было плевать. Плевать на выговоры, на наказания и даже на возможное отчисление. Парадная анфилада, ещё час назад наполненная смехом, танцами и праздничным гулом, опустела. Лишь эхо рыданий Стеллы витало под высоким потолком, смешиваясь с тяжёлой, давящей тишиной… Феи стояли у подиума вместе с королём Радиусом. Стелла застыла, не в силах отвести взгляда от бездыханного тела Брендона. Блум обнимала подругу за плечи, пытаясь как-то успокоить, хоть головой и понимала: это всё равно что лечить перелом пластырем. Король Радиус подошёл и положил тяжёлую руку на плечо дочери. — Я позабочусь о нём, Стелла, — тихо сказал он. — Мы похороним его, как полагается. Он был героем. Стелла лишь сильнее сжалась, не в силах ответить. Внутри было пусто. Перед глазами всплывали воспоминания — яркие, живые, такие далёкие и одновременно близкие сердцу. Их первая встреча в Красном Фонтане… Она, будучи первокурсницей, приехала туда с девочками, с которыми училась какое-то время в Алфее ещё до знакомства с Винкс. Они выступали на концерте для студентов. Брендон тогда чуть не упал с лестницы, засмотревшись на неё. Смешной, неуклюжий, с вечно взлохмаченными волосами. Их первый поцелуй на школьной вечеринке, спрятанный в тени старого дуба на территории Алфеи. Его губы — мягкие, тёплые, чуть дрожащие от волнения. Она тогда смеялась над его неуклюжестью, а он обижался, но тут же прощал, потому что не мог долго сердиться. «Ты моя золотая девочка…», — шептал он ей часто. — «Самая прекрасная во всём Волшебном Измерении». Флора отвернулась, чтобы никто не видел её слёз, и тихонько достала телефон. Двадцать пропущенных от Текны. Шестнадцать — от Музы. Она начала набирать текст сообщения: «Мы ещё задержимся, тут всё сложно. Брендон…» Не успела она дописать, как дверь зала распахнулась с гулким эхом. Все резко обернулись на звук. Шаги — чёткие, уверенные, неторопливые — разнеслись по залу. К трону направлялся высокий мужчина в белой рубашке и чёрных брюках с серебряной вышивкой. Стелла и Флора узнали в нём того незнакомца, который танцевал с Блум часом ранее. Часть его лица по-прежнему была скрыта маской. У Блум перехватило дыхание. Она даже не сразу осознала, что Огонь Дракона внутри неё, ещё не столь давно спокойный во время их разговора, вдруг заметался, забился в груди, будто встретил свою родственную душу спустя долгое время. С каждым его шагом тёплая волна прокатывалась по груди, спускаясь к животу, разливаясь по рукам. Он подошёл ещё ближе, и пламя внутри неё загудело, заискрилось, набирая силу и обороты. Чем ближе он подходил, тем всё ярче, горячее и мятежнее становился огонь. Фея прекрасно знала, кто перед ней. Валтор. Но остальные просто молча смотрели на незнакомца, приближающегося к ним. Он подошёл, остановился в паре шагов и заговорил — спокойно, ровно, без тени эмоций: — В городе уже поползли слухи о случившемся. Все молчали, стоя в недоумении и ожидая продолжения. — Я могу помочь. Никто не спросил: «Как?». Никто не потребовал объяснений. Никто не встал на пути. Терять уже было нечего — всякая надежда умерла вместе с Брендоном. Они просто смотрели на гостя в маске и ждали. Чего? Непонятно. Он перевёл взгляд на Блум и коротко кивнул: — Ты. Иди сюда. Зачем? Что он хочет сделать? Она не понимала, но ноги сами сделали шаг вперёд. Маг опустился на колени перед телом Брендона и жестом указал ей сесть напротив. Блум на мгновение замерла, глядя на бездыханного юношу. Ещё час назад он улыбался, шутил, сжимал руку Стеллы. А теперь лежал здесь — бледный, холодный, мёртвый… Хранительница сглотнула подступивший к горлу ком и послушно опустилась на пол. Колени коснулись холодного мрамора, а по телу пробежала дрожь — то ли от холода, то ли от непонимания и страха перед неизвестностью. Валтор взял её руки в свои и положил их на грудь юноши — туда, где зияли страшные раны, остановившие его сердце навсегда, — а сверху накрыл своими ладонями. Его кожа была тёплой, и это тепло совершенно странным образом успокаивало. Блум непонимающе посмотрела на мага, но в ответ тот лишь кивнул, давая понять, что сейчас всё станет ясно. — Сосредоточься. Блум как на автомате закрыла глаза, и мир вокруг исчез. Холод мёртвого тела под её руками, запах крови и гари, тишина в груди там, где должно биться сердце — всё это давило, душило, мешало дышать. Стало ещё страшнее и тягостнее. Чувствовалось, что кожа Брендона даже сквозь ткань окровавленной рубашки была остывшей, будто восковой. И тут на смену пугающему холоду пришёл чужой огонь, из-за которого всё внимание переключилось. Тёмное пламя искало свою вторую половину — не жгло, не разрушало — оно тянулось, желая соединиться. Блум выдохнула, расслабляясь и позволяя своей магии откликнуться. Две энергии наконец встретились не на поле боя. Свет и тьма. Две половины одного целого. Они закружились в танце, сплетаясь, перетекая друг в друга и набирая мощь. Хранительница чувствовала, как её магия растёт, наливается мощью, какой она никогда не знала. И рядом — его магия, тёмная, глубокая, направляющая, дающая силу. Ладони хранителей засветились, и это сияние потекло в тело Брендона, проникая в раны, затягивая их, исцеляя и возвращая жизнь. Холод уходил из замершей груди. Блум чувствовала, как тёмная энергия смешивается с её светом, как они вместе творят чудо. Раны на груди парня на глазах всех присутствующих начали затягиваться, кровь — сворачиваться, а плоть — срастаться. Грудная клетка, ещё минуту назад безжизненная, дрогнула в первом слабом вдохе. Фея открыла глаза и встретилась взглядом с серыми радужками. Маг внимательно смотрел в лазурные глаза из-под маски, отчего девичье сердце пропустило удар. Она сидела, тяжело дыша, чувствуя, как магия внутри постепенно успокаивается, не в силах отвести глаз. — Ох… — выдохнул Брендон. Он медленно открыл глаза и, озираясь по сторонам, в недоумении глядел то на сидящую над ним Блум, то на человека в маске. — Что… Что произошло? Я… — БРЕНДОН! — Стелла бросилась к возлюбленному и упала на колени, сжимая того в крепких объятиях. Она плакала и смеялась одновременно, целовала его лицо, руки, грудь — теперь живую, тёплую, дышащую. Флора и Лейла стояли рядом и всё так же плакали, но теперь вытирая слёзы счастья, облегчения и радости — всего сразу. А Блум, сидя на полу, молча и с благодарностью смотрела демону в глаза. Он смотрел на неё так же пристально, не отрываясь. Медленно поднявшись первым, Валтор протянул руку хранительнице. Она взяла её, даже не думая, не колеблясь. Его пальцы сжали девичью ладошку, помогая встать. — Спасибо! — Стелла подбежала к нему и бросилась на шею. — Спасибо, спасибо, спасибо! Я не знаю, кто вы, но спасибо, что вернули мне его! Король Радиус подошёл ближе, с благоговением глядя на незнакомца. — Проси всё, что хочешь, — твёрдо сказал он. — Любую награду. Всё, что в моей власти. Валтор чуть покачал головой. — Не стоит, ваше Величество. У меня есть почти всё, чего я могу пожелать. Валтор пожал руку королю — крепко, по-мужски, без лишних слов. Затем повернулся к Стелле, которая продолжила сжимать в тёплых объятиях Брендона. Маг склонился к её ладони, задержав губы на тыльной стороне, а Стелла благодарно улыбнулась сквозь слёзы. А потом он подошёл к Блум. Она замерла, глядя на него снизу вверх, не в силах пошевелиться. Сердце как сумасшедшее барабанило чечётку, а Огонь Дракона метался в груди, чувствуя свою тёмную и такую родную вторую половину. Остановившись в шаге от хранительницы, Валтор взял её руку. Его пальцы сомкнулись вокруг маленькой ладошки, и Блум почувствовала, как по коже побежали мурашки. Демон поднёс костяшки к устам и поцеловал. Неторопливо, не мельком — с той особенной, тягучей грацией, от которой у феи каждый раз перехватывало дыхание. Губы задержались на девичьей коже чуть дольше, чем того позволял этикет. — Это сделала ты, — тихо прошептал он. Так тихо, что никто, кроме Блум, этого не услышал. А затем он поднял взгляд. Из-под серебряной маски на девушку смотрели серые глаза — глубокие, холодные, те, которые она видела в своих снах. В них не было угрозы или насмешки. Короткое, едва уловимое подмигивание, адресованное только ей, и хранительница почувствовала, как щёки заливает обжигающий румянец. Медленно, будто нехотя, Валтор разжал пальцы, отпуская чужую ладонь. Он выпрямился во весь рост, возвышаясь над огненной феей, в последний раз посмотрел на неё из-под маски, развернулся и направился к выходу. Его шаги вновь чётко и уверенно зазвучали в гулкой тишине зала: Цок-цок, цок-цок. Маг вышел из зала, не обернувшись, а дверь за его спиной закрылась плавно и почти бесшумно. Наступила тишина. Никто не попытался его окликнуть или остановить. Никто не стал задавать ему вопросов. Все были в лёгком недоумении, но главное — Брендон был жив. А остальное подождёт. — Блум, — Стелла подняла голову на подругу, сидя возле Брендона. — Кто это такой? Хранительница, загипнотизированно глядевшая на дверь, за которой скрылся мужчина, вздрогнула, выныривая из оцепенения. — Я… — она повернулась к Стелле и, понимая, что не может сказать правду, запнулась. Не здесь. И точно не сейчас. — Мы особо не успели познакомиться. Во время танца. Брендон, всё ещё слабый, бледный и приходящий в себя, приподнялся на локтях, непонимающе озираясь по сторонам. — Что… Что произошло? — Прохрипел он, глядя то на Стеллу, то на свою грудь, где только недавно зияли смертельные раны. — Я ничего не понимаю… Я что, в раю? Стелла склонилась над возлюбленным, взяв его лицо в руки, и её губы расплылись в счастливой, благодарной улыбке, полной любви. — Милый, — произнесла она, гладя его по щеке. — Ты не поверишь…

***

Валтор вышел из зала и, всё так же не оборачиваясь, свернул в боковой пустынный коридор. Миновав Зал Вселенной и очередную анфиладу, в конце коридора он толкнул тяжёлую дубовую дверь, оказываясь в узком служебном проходе. Здесь уже не было ни позолоты, ни лепнины — только голый камень, сырость и запах плесени. Он начал спускаться. Длинная винтовая лестница уходила вниз — в самую утробу замка. Ступени были стёрты временем, перила покрыты ржавчиной, а с потолка то и дело срывались капли воды, разбиваясь о каменные плиты с раздражающим «кап-кап, кап-кап». Маг шёл быстро и уверенно, не глядя под ноги. Магические светильники здесь давно не горели, но Валтору это совершенно не требовалось — он видел в темноте так же хорошо, как и при свете. Редкие факелы бросали дрожащие тени на стены, выхватывая из тьмы то ржавую решётку, то груду камней, то цепи в стене, к которым когда-то приковывали узников. Чем ниже демон спускался, тем тяжелее становился воздух: сырость пробирала до костей, а от стен веяло могильным холодом. Где-то в глубине слышался писк и шорох крыс, обитавших в этих подземельях. Валтор не смотрел по сторонам. Его взгляд был устремлён вперёд — в самый центр каменного мешка. Ярость внутри всё ещё кипела, но он держал её на коротком поводке, не позволяя вырваться наружу — этому он научился очень хорошо за последнее время. Ведь слишком многое зависело от того, сможет ли он сохранять спокойствие.

***

Сорок минут назад. Облачная Башня встретила их привычной тишиной и полумраком. Валтор вошёл в кабинет первым, бросив пиджак на спинку кресла, и с видимым удовлетворением опустился в него, закинув ногу на ногу. Лицо было как всегда непроницаемо — ни тени эмоций, ни намёка на то, что произошло в бальном зале всего пятнадцать минут назад. Трикс вползли следом — уже в своих привычных обликах. Айси, сбросив туфли, плюхнулась на кожаный диван, устало закинув ноги на подлокотник. Дарси элегантно опустилась в соседнее кресло, поправляя подол платья, а Сторми… — …И разрез этот дурацкий… Я в нём даже дышать не могу… И чем моё было хуже… — Заткнись уже, — прошипела Айси скорее машинально, чем агрессивно. Сторми надулась, но наконец замолчала. Валтор будто делал вид, что ничего не слышит. Он сидел за столом, перебирая какие-то бумаги, и, казалось, его вообще не заботит происходящее. Айси поднялась с дивана и, стараясь двигаться максимально плавно, подошла к столу. Облокотилась на него двумя руками, подавшись вперёд так, чтобы декольте оказалось прямо перед его глазами. Ну так, чисто случайно. — Валтор, — промурлыкала ведьма. — И когда же теперь мы посетим дворец Солярии? И зачем мы вообще ушли? Мы ведь могли хотя бы попытаться… Мужчина поднял на ведьму глаза — холодный, спокойный взгляд, в котором даже не мелькнуло тени интереса к тому, что она так старательно демонстрировала. — У меня чуйка на такие вещи, — ответил он ровно. Айси нахмурилась. Её план явно давал сбой. — А мне кажется, — протянула она с лёгкой усмешкой. — Что кое-кто просто испугался. Валтор усмехнулся в ответ — не менее холодно, чем смотрел на них. — А мне кажется, — парировал он, не меняя тона, — что тебе стоит помнить своё место и не лезть в вопросы, в которых ничего не понимаешь. Иначе… — он сделал паузу. — В следующий раз ты будешь не демонстрировать декольте, а зализывать раны в темнице, молясь, чтобы я забыл о тебе. Айси вспыхнула. Щёки налились краской, что обычно ей было не свойственно, а глаза сверкнули — то ли от злости, то ли от обиды, то ли от всего сразу. Она выпрямилась резко, даже слишком, чуть не опрокинув стул, стоящий рядом. — Пошли отсюда, — процедила она, проходя мимо Дарси и Сторми, не глядя на них. — Как же… Она не договорила, выскочив из кабинета и хлопнув дверью так, что со стен посыпалась пыль. Сторми подскочила, дёрнулась за ней, потом обернулась на Валтора, потом снова на дверь. Дарси, почувствовав неладное, медленно и спокойно поднялась, направляясь к выходу, и жестом поманила сестру. — Идём, — тихо сказала ведьма иллюзий. — Не будем мешать. Сторми кивнула и выскользнула за сестрой, прикрыв за собой створку максимально бесшумно. Валтор проводил их взглядом и, как только дверь за ведьмами закрылась, поднял руку. Воздух перед ним слегка задрожал, и через мгновение над столом уже парило магическое зеркало. Он провёл ладонью, и картинка поплыла, настраиваясь на нужную точку. Дворец. Зал. Перепуганная толпа. Какая-то суматоха. Блум. Она выглядела… странно. Напуганно. Что там произошло? Изображение приблизилось. Кассандра поворачивает голову в сторону солдат, державших парня одной из фей на мушке, отдаёт какой-то приказ и… первый удар. Второй. Валтор вскочил с кресла так резко, что оно отлетело к окну. — Вот же идиотки тупоголовые! — Заорал он, и его голос эхом разнёсся по кабинету, вылетев за его пределы. В коридоре, только успевшие отойти от двери, Трикс резко замерли как вкопанные. Айси обернулась, Сторми прижалась к стене, и даже у Дарси испуганно расширились глаза. — Это он про нас? — Прошептала Сторми. — Что уже не так? Они тихими шагами вернулись назад к двери кабинета и, осторожно её открыв, заглянули в помещение. Пусто. Кресло валялось у окна, опрокинутое с такой силой, что одна ножка почти отломилась; пиджак лежал рядом, а бумаги разлетелись по полу. Воздух в комнате вибрировал от только что применённой магии. Но Валтора там не было. Сторми непроизвольно сжала пальцами висевший на шее маленький амулет — потемневший от времени серебряный кружок с выгравированным знаком, который когда-то давно ей дала бабушка со словами: «На случай большой беды», — жест, который никто не заметил. — Я начинаю бояться, когда он так делает. — Я начинаю бояться всегда, когда он рядом, — мрачно ответила Айси, поправляя волосы дрожащей рукой. — Пошли отсюда, пока он не вернулся.

***

Лестница наконец закончилась. Валтор оказался в небольшом тамбуре перед входом в темницу. Здесь стояли двое стражников — грузные мужики в потёртых доспехах и с алебардами в руках. Один из них что-то жевал, а другой клевал носом, прислонившись к стене. Увидев приближающуюся фигуру, они встрепенулись. — Стоять! — Рявкнул первый, выставляя оружие и будя второго своим громким голосом. — Ты кто та… Маг, не сбавляя шага, подошёл вплотную и одними губами прошептал: — Dormi protinus. Стражники синхронно заморгали, их глаза закатились, челюсти обмякли, и они медленно сползли по стене на пол, погружённые в глубокий магический сон. Алебарды с грохотом упали на каменные плиты. Валтор перешагнул через оружие и вошёл в темницу. Тяжёлый, спёртый воздух давил на лёгкие, пропитанный запахом гнили, нечистот и человеческого отчаяния. Вдоль стен тянулись ряды камер — ржавые, но крепкие решётки, толстые цепи, каменные мешки без намёка на свет. Демон шёл вдоль них, пока его шаги разносились по коридору гулким эхом. В первой камере сидел оборванный мужчина с безумным взглядом. Он раскачивался вперёд-назад, бормоча что-то себе под нос — год назад его поймали при попытке проникнуть в Зал Вселенной. Дальше, в соседней камере, жались от холода друг к другу двое мародёров. Грязные, оборванные, с нашивками на тюремной форме, свидетельствующими о грабежах в магических лавках Солярии. Увидев Валтора, они испуганно замерли, а потом один из них всё-таки окликнул его: — Эй, патлатый, закурить не найдётся? Валтор не замедлил шага. Пройдя ещё какое-то расстояние, он миновал пустующие темницы — чёрные провалы в стенах подземелья, откуда несло холодом и сыростью. Где-то в их глубине слышался шорох — то ли крысы, то ли кто-то ещё более страшный, обитающий в этих казематах. Наконец, в самом конце коридора, он увидел то, что искал. Две камеры напротив друг друга. В одной, привалившись спиной к стене, сидела Кассандра. От её былой красоты не осталось и следа. Белые густые волосы, всегда уложенные в идеальную причёску и переливающиеся роскошным белокурым отливом, теперь лишь частично висели грязными, обгоревшими паклями. Огонь слизал их почти до самых корней — местами кожа головы обнажилась, покрытая красными мокрыми пятнами и копотью. Там, где волосы уцелели, они спеклись в жуткие колтуны. Лицо… Её лицо, которым она так гордилась, теперь напоминало маску ужаса: кожа на лбу и щеках опалилась, а где-то и вовсе слезала, обнажая розовое, воспалённое мясо. Левая бровь выгорела полностью, правая сохранилась лишь наполовину, придавая облику жуткую асимметрию. Губы потрескались, покрытые коркой запёкшейся крови. Она не плакала. Она просто сидела и смотрела в одну точку остановившимися глазами, раскачиваясь вперёд-назад. Тихий, едва слышный звук вырывался из её горла — то ли стон, то ли молитва, то ли просто бессвязное бормотание. Химера сидела на холодном каменном полу спиной к решётке, отвернувшись от камеры матери. Вжимаясь в ржавые прутья, она беззвучно и отчаянно плакала, периодически вздрагивая всем телом. Ожоги на спине виднелись сквозь прорехи обгоревшего розового платья. Волосы, прежде уложенные в сложную причёску и украшенные драгоценными заколками, превратились в жуткое месиво. Ресницы выгорели, веки были красные и опухшие от слёз, которые всё текли и текли, не останавливаясь. — …Зачем ты приказала его убить?.. Зачем? Всё могло бы быть не так плохо… — Бормотала она себе под нос. В воздухе возле их камер стоял запах палёных волос, смешанный с вонью обугленной плоти. Валтор остановился ровно посередине между двумя решётками, заложив руки за спину. Медленно он перевёл взгляд с одной на другую, разглядывая почерневшие, скорчившиеся фигуры. Тишина. Только капает вода где-то вдали. — Какое жалкое зрелище. — Произнёс он наконец, и его голос, усиленный акустикой подземелья, прозвучал как приговор. Кассандра вскочила на ноги так резко, что чуть не упала. Она рванула к решётке, вцепилась в холодные прутья обгоревшими пальцами и прижалась лицом к металлу. — Ты! — Голос сорвался на хрип. — Ты пришёл освободить нас? Скажи, что пришёл за нами! Химера, сидевшая на полу своей камеры спиной к решётке, медленно повернула голову и, заметив Валтора, упала на четвереньки, развернувшись уже всем телом. Держась за ржавые прутья, она заговорила: — Освободи нас, — голос дрожал, срываясь на всхлипы, — пожалуйста… Вытащи нас отсюда… Я не могу… Я не могу больше… Слёзы текли по щекам, размывая грязь и копоть, оставляя светлые дорожки на обгоревшей коже. Она уже вовсю рыдала, не в силах сдерживаться, и эти звуки отражались от стен, усиливая общее ощущение безысходности. Кассандра, перебивая дочь, заговорила быстрее, захлёбываясь словами и выплёскивая их бессвязным потоком: — Я дам тебе всё: золото! Драгоценности! Всё, что только пожелаешь! Весь Зал Вселенной — он твой, слышишь? Только вытащи нас быстрее! Ты же можешь, я знаю! Валтор молчал. Он стоял неподвижно, заложив руки за спину, и смотрел на них с холодным, ледяным презрением. Его взгляд периодически переходил с одной узницы на другую. В глазах не было ни жалости, ни сочувствия, ни даже злорадства. Только пустота. Кассандра продолжала сыпать обещаниями, перечисляя все богатства, к которым у неё был доступ во время правления, загибая обожжённые пальцы и пытаясь назвать что-то, что могло бы его заинтересовать. Голос срывался то на визг, то переходил на хрип, но она не останавливалась — боялась, что если замолчит, то он уйдёт. — Заткнись, — оборвал её Валтор. Слово упало в тишину, как камень в воду. Кассандра замерла, открыв рот. — Что-то произошло? — Спросил демон, издевательски вскидывая бровь. Химера вцепилась в прутья сильнее, заговорила торопливо, сбивчиво, захлёбываясь словами и слезами: — Эта выскочка Стелла всё испортила! А её тупая рыжая подружка чуть не сожгла нас заживо! Это они, они припёрлись… — Вы этого заслужили, — перебил Валтор. Химера замерла, всё так же стоя на коленях и держась за решётку. — Что? — Вы это заслужили, — повторил он, и в его голосе послышалась нотка, похожая на удовлетворение. — И лучше бы сожгли. Дотла. Эта рыжая подружка, как ты выразилась, сделала бы Солярии одолжение. Химера чуть не захлебнулась воздухом от возмущения. Глаза расширились, в них даже мелькнуло что-то похожее на прежнюю ярость. — Ты… Ты что, на их стороне? Тогда проваливай отсюда! Ведьминский выродок! Валтор проигнорировал её. Он смотрел куда-то сквозь них, в темноту коридора, и на его губах играла странная, почти мечтательная улыбка. — Мой учитель, — заговорил он тихо, — когда-то сказал мне одну важную вещь. Я тогда был молод и глуп. Думал, что сила — это всё, что главное — мощь, а остальное неважно. — Он перевёл взгляд на Кассандру. — «Сила без контроля способна разрушить нас самих» — учил он меня. Тогда я не понял… А сейчас смотрю на вас… — Валтор сделал выразительную паузу и обвёл взглядом обгоревшую, искалеченную Химеру, стоящую на коленях. — И вижу двух тупоголовых лепреконов, которые из-за своей же жадности и глупости потеряли всё, что только можно было потерять. Я уже тысячу раз успел пожалеть, что дал вам силы. Кассандра снова забилась, закричала, вцепившись в прутья с такой силой, что металл, казалось, заскрипел: — Освободи нас! Я снова приду к власти и отдам тебе весь, весь Зал Вселенной! Только открой нам решётки и помоги вернуть нашу красоту! Я сделаю ради этого всё, что ты скажешь! Умоляю… Валтор усмехнулся. — Да нахуй мне сдался твой Зал Вселенной, — сказал спокойно, ядовито усмехнувшись. — Что? — Ты слышала. — Он сделал шаг ближе к решётке и вкрадчиво заговорил: — И знаешь что? Мне очень жаль, что та рыжеволосая подружка — Блум не сожгла вас совсем. — Ты видишь, во что она нас превратила? Видишь?! — Заорала Химера, сорвав на себе остаток платья, открывая взгляду страшные ожоги. — С такими… ценностями, — Валтор снова окинул их изуродованные, пострадавшие от огня тела презрительным взглядом, — и этим видом вам жить пришлось бы несладко. Красота — это всё, что у вас было. А теперь, — он развёл руками. — Нет ничего. Осознав, что демон не собирается их освобождать, Кассандра зарыдала в голос, сползая по решётке на пол. Химера забилась в истерике, колотя руками по каменному полу. — Но скажите спасибо, что у меня сегодня на удивление хорошее настроение, — продолжил мужчина. — И я буду милосерден. В отличие от Блум. — Ты освободишь нас? — Встрепенулась Кассандра. Валтор в ответ лишь слегка улыбнулся и медленно покачал головой. — Ты… Ты урод… Я сказала, выпусти нас, иначе, когда я выйду, то найду тебя! Я вырву твоё ничтожное сердце, и… — Начала было Химера. Один щелчок пальцев. Один. Щелчок. Хруст. Голова Химеры дёрнулась, свернулась под неестественным углом, и она безжизненно рухнула на пол, даже не успев понять, что произошло. — ХИМЕРА! НЕТ! — Заорала Кассандра, стоя на коленях, и её крик разорвал тишину подземелья. Она билась об решётку, царапала металл обожжёнными пальцами, оставляя на прутьях кровавые следы. Валтор перевёл на неё короткий взгляд, чуть согнув голову вбок. Один короткий, равнодушный взгляд. — Ты следующая. Ещё один щелчок пальцев. Хруст. Кассандра захлебнулась криком. Руки, всё ещё сжимавшие металлические прутья, разжались и безвольно упали вдоль тела, распластавшегося прямо у решётки. Тишина. Только слышны капли воды, бьющиеся о камень. Валтор постоял ещё с десяток секунд, глядя на два бездыханных тела по обе стороны от себя. — Так-то лучше.