Часть 10. Ценой доверия

В Алфею Винкс вернулись поздней ночью. Портал беззвучно распахнулся в пустом коридоре общежития — золотистая арка тихо вспыхнула и тут же погасла, оставляя после себя лишь лёгкий запах озона. Сила Энчантикса оказалась поистине потрясающей — Стелла, несмотря на недавний тяжёлый бой, без труда создала портал на огромное расстояние, отправив подруг прямо в школу. Сама же она осталась на Солярии рядом с Брендоном, но обещала вернуться утром к первому занятию. Блум, Лейла и Флора выскользнули из сияния и замерли, прислушиваясь. В коридоре было тихо. Только вполсилы горели светильники, отбрасывая мягкие тени на каменные стены. Девушки двинулись к своей комнате, стараясь ступать как можно тише. Усталость навалилась тяжёлым грузом — ноги гудели, глаза слипались, а в голове всё ещё мелькали картины прошедшего вечера: крики, пламя, смерть и чудо воскрешения. Когда они открыли дверь своей комнаты, из темноты на них буквально бросились две фигуры. Муза и Текна не спали. Они сидели на диване в полной темноте, вцепившись в мобильники, и ждали. Увидев вошедших подруг, Муза всхлипнула и повисла на Лейле, уткнувшись лицом ей в плечо. Текна замерла с коммуникатором в руках, на экране которого горел длинный список исходящих вызовов. Рассказ про битву и гибель Брендона Муза слушала, прижав руки к груди, не в силах вымолвить ни слова. Текна настолько побледнела, что стала похожа на мел. Но, услышав историю дальше, они с облегчением выдохнули так, будто сами только что вернулись с того света. Слава Дракону, никто их не хватился: ни Гризельда, ни Фарагонда, ни даже дежурные ученицы не приходили проверять комнату. Барьер, который Текна ослабила на двадцать секунд, остался цел — ни единой трещины. Всю ночь было тихо. На удивление — совсем тихо. Значит, завтра — точнее, уже сегодня — будет самый обычный учебный день. Занятия, лекции, тренировки. Никто не станет устраивать допрос, отчислять или наказывать. Лейла первой обессиленно рухнула на кровать, даже не потрудившись снять одежду. Флора, последовав её примеру, мгновенно провалилась в глубокий сон, едва коснувшись лицом подушки. Муза и Текна забрались под одеяла, измотанные бессонной ночью. Впрочем, спать они теперь будут вряд ли — после всего услышанного тишина казалась тяжёлым фоном для терзающих их мыслей. Блум легла на свою кровать, уставилась в потолок и долго-долго не могла уснуть. Перед глазами всё ещё стояли серые глаза, пронзительно смотрящие на неё из-под маски. Она почти физически ощущала тепло чужих пальцев, сжимающих её ладонь. В голове, перекрывая гул собственных мыслей, звучал его шёпот, адресованный только ей: «Это сделала ты». Сердце билось быстро-быстро, и она не знала — от страха, от волнения или от чего-то другого, чему она пока не могла дать имени. «Дракон, этот демон меня точно до аритмии рано или поздно доведёт». Мысли путались, перескакивали с одного на другое, но неизменно возвращались к одному и тому же: «Вечером. Озеро Роккалуче». Как туда сбежать? Как выбраться из школы? Как обойти барьер? Что сказать подругам? Слишком много риска… «Если меня поймают — отчислят. Точно отчислят». Но вопросы в голове настойчиво перебивали страх. «Если он, по словам Фарагонды, чудовище, то зачем помог Брендону? Какая ему с этого выгода? Для чего он вообще был на этом балу? Что в том сне он хотел сказать про Домино?» Совесть кольнула где-то под рёбрами — врать подругам не хотелось от слова «совсем». Но узнать правду хотелось больше. Блум перевернулась на бок, свернувшись калачиком. В голове загудела песня, под которую они кружились. И его голос. Голос, который она ни с кем не спутает. Низкий, бархатный, обволакивающий, с той хрипотцой, от которой по коже бежали мурашки, от которой всё внутри сжималось и одновременно с этим тянулось навстречу. Он въелся в память, как клеймо. И не хотел исчезать. Так фея провела остаток ночи, пока небо за окном не начало наливаться холодным утренним светом.

***

Утро наступило слишком быстро. Солнце поднялось, заливая комнату первыми лучами. Из леса доносилось пение птиц. Подъём выдался мучительным — ноги не слушались, веки слипались, а мысли путались где-то на грани сна и яви. За завтраком Муза и Текна, не спавшие всю ночь, клевали носом над тарелками. Флора машинально помешивала чай, глядя в одну точку. Лейла просто молчала, изредка отпивая сок. Блум, потерев лицо ладонями, огляделась по сторонам и только сейчас заметила, что Стеллы всё ещё нет. — А где Стелла? — Спросила она, хмуря брови. — Не знаю, — Текна подняла глаза от тарелки. — Пока не появлялась. Может, ближе к первому занятию вернётся. Хранительница рассеянно полезла в карман юбки, где пальцы нащупали телефон. Достав его, на экране она увидела уведомление — сообщение от Стеллы, отправленное ещё несколько часов назад: «Девочки, я пока останусь с Брендоном. За меня не переживайте, папа с Фарагондой всё уладит, от занятий отмажет. Целую!» Блум невольно улыбнулась и показала экран подругам. — После того, что случилось… Я её понимаю… — Вздохнула Муза. Завтрак тем временем подходил к концу. Тарелки опустели, чашки с чаем остыли, но из-за стола никто не спешил вставать. Впереди подруг ещё ждали лекции, практические занятия и бесконечные часы, которые нужно было как-то пережить. А глаза слипались так, что даже смотреть на свет было больно. Муза уронила голову на сложенные руки и простонала: — Скорее бы этот день закончился. Я сразу после учёбы завалюсь в кровать и просплю весь вечер и всю ночь. Буду спать, пока не проснусь сама. — Поддерживаю, — зевнула Лейла, прикрывая рот ладонью. — Я готова уже здесь рухнуть. — Я с вами, — кивнула Флора, растирая слипающиеся глаза. — Сегодня вечером точно никаких посиделок. — Только кровать и подушка, — Текна подняла большой палец вверх, не отрываясь от коммуникатора. Блум слушала подруг, и где-то глубоко внутри шевельнулась тихая радость. Если все сегодня лягут спать пораньше, ей не придётся ничего объяснять, и она аккуратно сможет выйти из школы. Не придётся врать, придумывать глупые оправдания, изворачиваться. Нет, ну а что она бы сказала? Что пойдёт прогуляться за пределы барьера часиков в десять вечера? Звучало безумно даже для неё самой. Мысли заметались дальше. Если подруги уснут, то остаётся только одна проблема — барьер. Как его обойти? «Нужно было учитывать этот момент сразу», — С досадой подумала хранительница. — «Не говорить же теперь Валтору: «Ой, прости, я забыла про барьер, давай перенесём встречу на территорию Алфеи? Думаю, ты как-нибудь с ним сам разберёшься». Дракон, ну и тупизм. Придётся что-то придумать». Она допила остывший чай, через силу заставив себя подняться вслед за остальными. Впереди был долгий день, полный зевоты, борьбы со сном и бесконечного ожидания вечера.

***

Первым занятием была магическая философия у профессора Авалона. Аудитория номер семь находилась на втором этаже главного учебного корпуса — светлая, просторная, с высокими окнами, выходящими в школьный сад. Утреннее солнце заливало ряды деревянных парт, и его лучи, казалось, специально располагали ко сну, а не к изучению высоких материй. В воздухе стоял запах мела и старых книг. Профессор Авалон стоял у доски в светло-бежевом костюме, и его фигура неизменно притягивала взгляды учениц. Тёмно-серые волосы, зачёсанные назад и собранные в длинную косу, спадали на спину, подчёркивая точёную осанку. Его мягкий, немного певучий голос размеренно рассказывал о концепциях равновесия в магии и о том, как свет и тьма существуют в неразрывной связи. — Свет и тьма, — говорил он, — не враги. Они — две стороны одного целого. Как день и ночь, как солнце и луна. Проблема начинается тогда, когда одна сторона пытается уничтожить другую. Тогда равновесие рушится, и страдают все. Но Винкс было ни до философии, ни до профессора. Муза сидела за первой партой, упёршись подбородком в ладонь. Глаза слипались, и она то и дело встряхивала головой, пытаясь прогнать сон. Флора, обычно самая прилежная ученица, сейчас напоминала сомнамбулу: она сидела с прямой спиной, но её взгляд был устремлён куда-то сквозь доску, сквозь профессора, сквозь стену. Ручка в её руке машинально выводила какие-то каракули, не имеющие отношения к лекции. Даже железная выдержка Текны давала сбой — она сидела с красными от недосыпа глазами, иногда водя ладонью по лицу, пытаясь взбодриться. Лейла выбрала самую честную стратегию — просто положила голову на сложенные руки и закрыла глаза. Время от времени она приподнималась, проверяя, не смотрит ли на неё профессор, и снова погружалась в дремоту. Блум сидела у окна. Тёплый солнечный свет падал прямо на лицо, но она этого не замечала — его буквально вытеснял леденящий ужас воспоминаний. Перед глазами стояли перехватывающие дыхание картины: залитый багровой кровью пол дворца, бездыханное тело Брендона, золотое сияние новой формы Стеллы и — как ожог — демон, держащий её руку. «Почему? Зачем он это сделал?» — Вопрос бился в голове, не находя ответа. Валтор — враг. Тёмный маг. Предатель. Убийца её родителей — так говорила Фарагонда. Но человек, которого она видела прошлой ночью, не был похож на чудовище. Он был спокоен, сосредоточен, и в его глазах, когда он смотрел на неё, не было ни капли ненависти. Блум вздрогнула от своих мыслей и поняла, что профессор Авалон смотрит прямо на неё. — Итак, Блум, — доброжелательно сказал он. — Не хотите ли продолжить мою мысль о дуальности магических сил? Блум замерла. Она не слышала ни одного слова из последних десяти минут. — Я… Э-э-э… — Промямлила она, чувствуя, как краснеют щёки. — Вижу, мысли моих учениц сегодня витают где-то далеко, — вздохнул Авалон, но без злости. Он вообще редко злился. — Что ж, попробуем иначе. Флора? Флора дёрнулась, выронила ручку и уставилась на профессора круглыми глазами, а все ученицы обернулись к ней. — Простите, профессор, я… — Начала она, но не договорила. Авалон покачал головой. — Флора, что происходит? — В его голосе слышалось скорее беспокойство, чем укор. — Вы ведь обычно такая прилежная ученица. Что с вами сегодня? У меня ощущение, что вы не спали неделю. Флора покраснела, открыла рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент в дверь постучали. Все обернулись. Дверь открылась, и в аудиторию вошла Гризельда. Как всегда, строгая, подтянутая, с непроницаемым лицом. Она окинула класс взглядом, задержавшись на мгновение на Винкс, а затем повернулась к профессору. — Профессор Авалон, прошу прощения за вмешательство. — Да, Гризельда? — Авалон отложил мел. — Директриса Фарагонда попросила позвать к ней в кабинет Блум Питерс, Флору Артуа и Лейлу Марфл. Немедленно. В классе повисла тишина. Названные девушки нервно переглянулись, а потом посмотрели на Музу и Текну, лица которых выражали искреннее недоумение. Они лишь пожимали плечами — мол, мы ничего не знаем, никто не приходил и всё было тихо. Блум встала из-за парты и почувствовала, как ноги подгибаются. Подруги направились к выходу, где их ждала Гризельда, сложив руки на груди. — Идёмте, — коротко бросила она и зашагала по коридору. Шли они молча. Гризельда — впереди, чеканя шаг. Блум, Флора и Лейла — за ней, тревожно переглядываясь между собой. Никто не решался заговорить. Каждая понимала, что этот разговор, на который их вызвала директриса, не сулит ничего хорошего. «Кто-то узнал? Хотя глупо думать, что никто не заметил, там же было столько народу… Рано или поздно всё в любом случае вскроется. Или… Или это вообще про другое?» — думала Блум, нервно теребя на ходу край юбки. Лейла смотрела прямо перед собой, пытаясь сохранять спокойствие, а Флора побледнела и кусала губы. Гризельда остановилась у массивной дубовой двери, постучала и, не дожидаясь ответа, приоткрыла её: — Директриса, они здесь. — Войдите, — раздался из кабинета спокойный, но холодный голос Фарагонды. Кабинет директрисы встретил их привычной атмосферой — стол, книги, мягкий ковёр, высокие окна. Но сейчас здесь пахло не уютом, а напряжением… Фарагонда сидела за массивным столом, подперев ладонями подбородок. Перед ней веером были разложены газеты — магические, с движущимися картинками на первых полосах. Блум успела заметить заголовки: «Скандал на балу во дворце Солярии!», «Король Радиус был заколдован!», «Феи Алфеи устроили разгром во дворце Солярии!», «Что же скрывает королевская семья?». — Садитесь, — коротко приказала Фарагонда. Девушки опустились на стулья напротив, и Блум почувствовала, как внутри всё напряглось, словно сжатая пружина. Вот ещё немного — сердце выскочит из груди. А директриса, как назло, молчала, давая прочувствовать всю тяжесть момента, но затем заговорила: — Я в курсе ваших ночных приключений, — она кивнула на газеты. — Все заголовки кричат о том, что ученицы Алфеи устроили разгром на балу во дворце Солярии. Мисс Фарагонда говорила спокойно, но с бесстрастной отстранённостью в голосе. От этого тона подруги коротко обменялись взглядами, в которых читалось лишь беспомощное замешательство. — Подробности разнятся, но суть одна — вы были там, — продолжила она, поправляя очки на переносице. — Без разрешения. Без сопровождения. И это уже ваш второй побег за последние два дня. Вы подвергли себя опасности, подвергли опасности репутацию школы, поставили под удар всех учениц, во второй раз ослабив защитный барьер. Она сделала паузу, и эта пауза была тяжелее любых слов. — В любом другом случае я бы вас немедленно исключила, — Фарагонда повысила голос ровно настолько, чтобы это звучало угрожающе. — Без разговоров. Без объяснений. Собрали бы вещи и отправились по домам. Флора побледнела сильнее, Лейла опустила глаза в пол, а Блум замерла, боясь даже дышать. — Однако… — Фарагонда вздохнула. — С самого утра со мной лично связался король Радиус. Он очень просил вас не наказывать и не исключать. Более того — он настаивал, что вы помогли ему вернуть трон, и прислал официальную благодарность от имени всего королевства Солярии. Она усмехнулась — едко, но не зло. — Так что в этот раз вам очень крупно повезло, девушки. Но я обязательно сообщу о вашем проступке родителям, имейте это в виду. Лейла выдохнула так громко, что это было слышно. Флора прижала руку к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца. Блум почувствовала, как напряжение, сковывавшее плечи, наконец-то начинает отпускать. — Можете идти, — подытожила Фарагонда. — Гризельда проводит вас. Девушки поднялись, направляясь к выходу. Блум шла последней, вслед за Лейлой и Флорой, и она уже было почти переступила порог, когда голос директрисы остановил её: — Блум. Задержитесь на минуту. Блум замерла. Сердце, только начавшее успокаиваться, снова ухнуло куда-то вниз. Она обернулась и увидела, что Фарагонда смотрит на неё внимательным, изучающим взглядом. Дверь за Лейлой, Флорой и Гризельдой закрылась, и Блум осталась с директрисой один на один. — Подойдите ближе, — сказала Фарагонда. Блум сделала несколько шагов к столу. Ноги казались ватными, ладони моментально вспотели. Она сцепила руки за спиной, чтобы скрыть дрожь. Фарагонда долго смотрела на хранительницу, будто решая, стоит ли говорить то, что собиралась. — Вы должны понимать, Блум, — начала она, и её голос звучал не строго, а скорее… озабоченно. — Вы очень и очень рискуете, совершая такие проступки. — Я понимаю, директриса, — быстро заговорила Блум. — Я знаю, что мы нарушили правила. Но я правда не могла не помочь Стелле. Химера и Кассандра захватили власть, мы просто не могли сидеть сложа руки и… — Я не об этом, — перебила Фарагонда. Директриса смотрела на неё тяжёлым, пронзительным взглядом. — То, что вы помогли подруге — это благородно. Я это ценю. Честно. Но я говорю не об отчислении из школы. Блум нахмурилась, не понимая. — Я говорю о Валторе, — тихо сказала Фарагонда. Внутри Блум всё оборвалось. — Он охотится за вами, Блум, — женщина нахмурила седые брови. — Он точно отомстит, я знаю это. Ему нужна ваша сила. Огонь Дракона — это то, что ему нужно для осуществления его тёмных планов. И если он нападёт на вас за пределами школы… — Фарагонда покачала головой, делая паузу. — Вам никто не сможет помочь. Ни подруги, ни преподаватели, ни я. Здесь, в Алфее, вы под защитой. Там — вы одна. Блум с трудом сглотнула вязкую слюну. В горле был ком. — Блум, вы должны понимать, что он опасен. Очень опасен. И если он проявит к вам интерес — а он проявит, потому что вы носите в себе то, что ему нужно, — то вы должны быть готовы. Она подалась вперёд, глядя на Блум почти гипнотическим взглядом, и добавила: — Берегите себя, Блум. Будьте осторожны. Не выходите за пределы школы без крайней необходимости. И если что-то покажется вам подозрительным — сразу приходите ко мне или к Гризельде. Это всё, что я хотела сказать. Вы свободны. Блум вышла из кабинета на ватных ногах. В коридоре было пусто — Гризельда уже проводила Лейлу и Флору в аудиторию. Блум медленно пошла в том же направлении, машинально теребя край юбки. В голове был полный хаос. «Берегите себя. Будьте осторожны. Не выходите за пределы школы». Она усмехнулась про себя — горько, нервно, почти истерично. Только что Фарагонда сказала ей беречься от Валтора. Сказала, что он опасен, что он охотится за ней, что за барьером она будет одна и никто в случае чего ей не сможет помочь, — а она сегодня своими ногами собирается пойти к нему на встречу. За барьер. Одна. Ночью. «Что из этого выйдет?..» Блум не знала. Понятия не имела. Может быть, он действительно убьёт её. А может, заберёт силу. А может, случится что-то совсем другое. Или просто расскажет ей то, что он так упорно пытался сказать во снах… Но для себя она уже всё решила. Она дошла до двери аудитории, где всё ещё шла лекция по магической философии. Сквозь закрытую дверь слышался голос профессора Авалона, рассказывающего о чём-то важном. Блум почти положила ладонь на ручку двери, готовая войти… И вдруг остановилась как вкопанная. Нет. Одёрнув руку, она с секунду постояла, глядя на закрытую дверь невидящим взглядом. Потом резко развернулась и пошла в другую сторону. Ноги несли сами. Она быстро шла по коридору, можно сказать, практически бежала. Блум пронеслась мимо учебных кабинетов, мимо учительской — дверь была приоткрыта, и оттуда доносился голос Гризельды. Пересекла переход в другой корпус, свернула к лестнице и поднялась на третий этаж. Пройдя через холл, она оказалась в крыле общежития. Студенческое общежитие Алфеи. Блок номер девять. Блум вошла в общую комнату — большое светлое помещение с диваном, журнальным столиком, на котором стоял чайный сервис Флоры, и книжными шкафами. Здесь было тихо и пусто — все на занятиях. Она огляделась, прислушиваясь к тишине. Никого. Хорошо. Направившись к левой двери, Блум на мгновение замерла, но потом решительно нажала на ручку. Тихонько приоткрыв дверь, она скользнула внутрь. Аккуратно ступая, фея подошла к столу. Взгляд заметался по поверхности — ноутбук, какие-то схемы, пара учебников. Не то. Она открыла верхний ящик стола — какие-то бумаги, блокноты, флешки. Закрыла. Второй — провода, микросхемы и ещё пара учебников. Мимо. Выдвинув третий ящик, Блум застыла. Внутри, аккуратно разложенные по отделениям, лежали небольшие устройства, назначение которых она не понимала. Но одно из них она узнала сразу: небольшой девайс, похожий на сплюснутый кристалл размером с ладонь. Блум осторожно взяла его в руки. Прибор оказался тяжелее, чем она ожидала — металлический корпус, сбоку которого мигал крошечный синий индикатор, едва заметный в полумраке комнаты. То самое устройство, с помощью которого Текна создала проход в барьере, когда они сбегали на Солярию. Когда Блум зажала чужую вещь в ладони, в ту же секунду внутри что-то остро кольнуло. Совесть. Фея знала, что это неправильно. Совершенно, абсолютно, чудовищно неправильно — брать чужое. Красть. Хоть и на время. Она прекрасно это понимала, но уже не могла остановиться. Постояв так ещё с минуту и мысленно извиняясь за содеянное, она быстро закрыла все ящики, стараясь оставить всё точно так, как и было. Выскользнув из комнаты подруг, Блум тихонько прикрыла за собой дверь и прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. «Обратного пути нет. Мне нужны ответы на все мои вопросы, и я их получу». Толкнув уже другую дверь, фея вошла внутрь. Собственная комната встретила хранительницу светом и тишиной. Лучи лились в окно и золотили две аккуратно заправленные кровати. Засунув руку в карман юбки и нащупав холодный гладкий корпус устройства Текны, Блум достала его и сунула под свою подушку. Затем трясущимися руками пригладила смявшуюся наволочку и поправила одеяло, отступив на шаг назад, проверяя, не видно ли ничего. Постояв ещё пару секунд и глядя на то место, где был спрятан прибор, Блум едва слышно прошептала одними губами: — Прости, Текна. Я верну. Обещаю. Выйдя из комнаты, а затем и из общежития, фея быстрым шагом направилась обратно на занятия. Она открыла дверь аудитории и под пристальным взглядом профессора Авалона вернулась на своё место. Теперь оставалось только ждать вечера.