Часть 12. В тени

Портал мягко выбросил их в ночную прохладу почти невесомо — точно волна, что набежала на песчаный берег и тут же хлынула вспять, оставив после себя лишь лёгкое головокружение и покалывающий нос запах озона. Блум сделала шаг вперёд, покачнулась, и смазанный мир вокруг приобрёл былую чёткость. Сад Алфеи. Старый дуб, раскинувший могучую крону, касался ветвями земли, создавая живой шатёр, под которым даже в самый солнечный день царил полумрак. Цветущие кусты, посаженные когда-то самой Флорой, тянулись вверх, роняя лепестки на проложенные вдоль всей территории школы дорожки. Ночной воздух был напоен влажным ароматом фиалок и мокрой от росы листвы. Где-то вдалеке, в лесу, пела птица — нежно, печально, будто знала то, чего не знали другие. Они стояли за главным корпусом, в том самом укромном уголке, где Блум так любила прятаться во времена первого курса. Здесь ветви старого дуба сплетались так густо, что скрывали от глаз даже яркую луну. Лишь редкие серебряные лучи пробивались сквозь листву, ложась на деревянную скамью и траву пятнами призрачного света. Блум осмотрелась, узнавая каждое дерево, каждый куст, каждую тропинку, и в мыслях мелькнуло холодное, отрезвляющее удивление: «Он без труда проник на территорию школы… Что?» …Мимо барьера, который Фарагонда называла нерушимым. Хвалёная защита Алфеи оказалась не такой уж и надёжной. Слёзы упрямо текли по щекам. Они катились по лицу, падая на траву, на руки, на ворот плаща, что всё ещё укрывал её плечи. Блум отвернулась, уставившись под ноги, слыша, как скрипит мокрая от росы трава. — Я не имела в виду… — хрипота ударила пощёчиной, и Блум прочистила горло, — возвращать меня прямо на территорию школы. Тебе нужно уйти. Она сделала шаг в сторону школы, всё так же не поднимая глаз на мага. Второй. Третий. — Плащ, — напомнил Валтор, облокотившись плечом о ствол дерева и сунув руки в карманы брюк. Блум замерла, опустив взгляд на свои плечи, укутанные тяжёлой тканью, что всё ещё хранила тепло его тела. Она совсем забыла про плащ. Смущение обожгло щёки, смешиваясь со слезами, горечью и этой проклятой болью. Фея повернулась, медленно стягивая плащ, будто каждое движение давалось через силу. Ткань скользнула по плечам, и ночной холод тут же окутал, отрезвляя и возвращая в реальность, напоминая, что она всё ещё дышит, всё ещё чувствует. Но, по крайней мере, этот холод не леденил душу, не въедался в самое нутро, как тот, что царил в руинах её родного дома. Сложив плащ вдвое, Блум протянула его магу, так и не решившись взглянуть ему в лицо. Руки дрожали. Валтор принял вещь, но не надел. Просто держал в руке, сжимая плотную ткань, и неотрывно смотрел на хранительницу. Пристально. Так, что девушка ощущала его взгляд даже сквозь опущенные веки. Блум снова дёрнулась, чтобы начать уходить, но его голос заставил остановиться. — Блум, — начал он. — Я много размышлял о том, как ты попала сюда, в Магикс. Она промолчала. Стояла, сжавшись в комок, чувствуя, как холод пробирается под одежду, как редкие лёгкие порывы ветра треплют волосы, а где-то в груди мечется огонь Дракона, отзываясь на чужое присутствие. — По словам Трикс, тебя сюда привела одна из подруг. Верно? Она наконец подняла на него стеклянные глаза, полные немого вопроса. Слёзы уже не скрывала. Не было сил. Бессмысленно. Коротко кивнула. — Случайность? Возможно, — Валтор чуть склонил голову, и лунный свет скользнул по его лицу, высветлив острые скулы, тонкую полоску губ и глаза. — Но подобные совпадения случаются один раз на триллион. Фея обхватила себя руками и подошла к дереву, прижавшись спиной к шершавому широкому стволу. Кора дуба больно впилась в лопатки даже сквозь одежду, но было всё равно. После всего услышанного хотелось просто исчезнуть с лица измерений, раствориться, погрузиться в небытие, лишь бы больше не слышать о проблемах, очередном предательстве… Сколько можно? — Может, это судьба, — продолжил маг. — Может, то самое грёбаное пророчество. А может, кто-то очень хитрый тянул за ниточки. Я больше склоняюсь к последнему варианту, — он замолчал, давая словам осесть в тишине. — Но не могу утверждать. Блум, осознав услышанное, вцепилась пальцами в плечи, концентрируя всё напряжение на них и чувствуя, как ногти больно впиваются в кожу. Она всё ещё жутко дрожала. От холода. От слёз. От того, что не знала, как дальше жить с этой «правдой». — Разве Стелла может быть замешана в этом?.. — Голос окончательно сломался, и слёзы хлынули с новой силой. — Разве она способна со мной так поступить? Стелла. Её лучшая подруга. Та, что защищала, делилась секретами, обнимала. Та, что привела Блум в этот мир. В волшебный мир, где всё оказалось сплошным фарсом и ложью. «Если Стелла тоже… Если она знала…» — Хранительница не могла додумать эту мысль до конца. Она замерла, прижавшись к дереву, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Валтор шагнул чуть ближе. Жар в её груди отозвался мгновенно. Чем ближе был колдун, тем сильнее, тем отчаяннее бушевало внутреннее пламя феи. — Я бы тоже хотел узнать ответы на все эти вопросы, — сказал он тихо. — Как и ты. Он поднёс руку к её лицу, и в нос ударил знакомый запах — холодный, горьковатый, одновременно с этим терпкий и приятный, въевшийся в его кожу. От него кружилась голова. Фея чувствовала его в своей комнате после каждого сна, он преследовал её после каждой их встречи. Движение его руки было медленным, осторожным, будто он боялся спугнуть дикого зверя. Два пальца — указательный и средний — тыльной стороной коснулись щеки. Прохладные, но от этого прикосновения внутри всё вспыхнуло огнём ещё сильнее. Он провёл по влажной коже щеки, стирая слезу, а Блум не отстранилась. Не могла. Она смотрела в его глаза. Серые, глубокие, холодные, но одновременно с этим странно тёплые. — Мы во всём разберёмся, — задержав пальцы на щеке и глядя прямо в лазурные глаза, сказал Валтор. — Просто нужно немного времени, чтобы всё понять. — Я не переживу… — прошептала Блум. — Если я узнаю, что Стелла тоже… Что она… Она не договорила. Валтор был так близко, что она чувствовала его дыхание — тёплое, ровное, касающееся её губ. Огонь внутри метался, пульсировал, требовал. Блум повернула голову в его сторону и подалась вперёд сама, не понимая, когда это решение созрело в ней — или не созревало вовсе, а просто случилось, как случается лавина, как рушатся стены, как пламя находит кислород. Она не видела его лица — глаза закрылись сами, когда их губы встретились. Сначала робко, почти невесомо, будто пробуя, будто проверяя. Её руки, до этого бессильно обнимавшие собственные плечи, скользнули по его груди, пальцы вцепились в ткань рубашки, несмело притягивая ближе. Ещё ближе. Одна ладонь легла на шею мужчины, а пальцы зарылись в платиновые волосы, чувствуя их холодную гладкость. Его рука, задержавшаяся на её щеке, медленно переместилась на затылок, пальцы немного грубовато вплелись в пряди, требовательно притягивая ближе. Вторая рука обронила плащ, который мягко и почти бесшумно приземлился на траву, и поднялась вверх, сжимая её плечо, большим пальцем проводя по открытой ключице. Блум рвано выдохнула, чувствуя, как это прикосновение отзывается где-то в самой глубине. Его тело прижало фею к дереву сильнее — плотно и не оставляя зазора. Девушка чувствовала, как мышцы Валтора напряжены под тканью рубашки, как его грудь прижимается к её собственной, как каждый вдох отзывается в ней самой. Кора впилась в спину до пронизывающей боли, но было совершенно всё равно. Он целовал её губы жадно, глубоко, будто хотел выпить до дна, а она отвечала с той же отчаянной жадностью, забывая, где заканчивается она и начинается он. Слеза, застывшая на щеке, сорвалась и потекла по скуле, по их губам — солёная, горячая. Блум чувствовала её вкус, смешанный с его дыханием. Пальцы на волосах феи настойчиво сжались, запрокидывая её голову, открывая шею. Маг оторвался от поцелуя, прикусив нижнюю губу на прощание, отчего Блум громко и сбивчиво выдохнула, чувствуя, как этот звук тонет в ночной тишине. А он уже скользил ниже, оставляя на шее влажную дорожку из поцелуев. Фея запрокинула голову ещё больше, открываясь, подставляясь, и рука, что лежала на его затылке, прижала сильнее, не давая отстраниться. Его губы медленно, но жадно касались её, покусывая и втягивая тонкую кожу там, где бился пульс. Каждый поцелуй, каждая метка отзывались дрожью в кончиках пальцев, сладкой тяжестью в груди, пульсацией там, где его дыхание касалось её шеи. Внутри всё горело. Огонь Дракона метался, рвался наружу, смешиваясь с его тёмной половиной, и Блум казалось, что сейчас она просто рассыплется на миллион искр, на пепел, на свет, который уже не собрать. «Так не должно быть…» Хранительница чувствовала его дыхание, его руки, его губы, тепло в груди — и ничего больше. Всё вокруг вдруг перестало иметь значение. Только этот момент, только это безумие, только жар, сжигающий изнутри. «Что я творю?» Девушка резко открыла глаза, словно кто-то дёрнул её из глубокого, тёмного омута, где не было мыслей, не было сомнений, не было ничего, кроме него. Холодный воздух ворвался в лёгкие, отрезвляя и обжигая после сладкого наваждения, в котором она ещё секунду назад растворялась. Фея увидела его лицо в нескольких сантиметрах от своего; его губы, раскрасневшиеся от поцелуя, припухшие, влажные — на них всё ещё горел её вкус. На их фоне клыки казались ещё более белоснежными, нечеловеческими. Потемневшие тяжёлые глаза смотрели на неё в упор с полным непониманием. Валтор замер. — Нет, — прошептала Блум, выдыхая и упираясь руками в его крепкую грудь. — Нет, не надо. Она толкнула — настойчиво и ощутимо, чувствуя, как под рубашкой мышцы мужчины напряглись сильнее. Валтор ослабил хватку не сразу — его ладони ещё с мгновение держали фею, впиваясь пальцами в затылок и кисть, не желая отпускать. Блум толкнула сильнее, отстраняясь, ещё больше вжимаясь спиной в шершавую кору, и он наконец отпустил, отступая на шаг. Воздух между ними вдруг стал холодным, пустым. — Я… Я не могу, — голос сорвался, прозвучав глухо и хрипло. — Это неправильно. Блум сделала шаг назад. Потом другой. Она попятилась, не в силах развернуться, не в силах оторвать от него взгляд, пока расстояние между ними росло, пока листья дуба не начали скрывать его фигуру. А потом она развернулась, почти бегом бросившись прочь, мелькая между кустами сада, слыша только стук собственного сердца и тяжёлое дыхание. Валтор ещё некоторое время смотрел ей вслед, тяжело дыша, после чего резко наклонился, подобрал оставленный на траве плащ и, перекинув его через руку, растворился в тёмной вспышке портала. — Что творится в твоей голове, фея?..

***

Блум влетела в общую комнату, не помня, как миновала коридоры, лестницы и двери. Ноги дрожали, руки тряслись — она рухнула на диван, даже не пытаясь смягчить падение. Она уткнулась лицом в подушку, вжалась в неё, будто прячась от всего мира. Из горла вырвался глухой, сдавленный стон — фея зажала рот рукой, подавляя крик, который рвался наружу. Девушка лежала так какое-то время, не двигаясь, чувствуя, как тело сотрясает мелкий, неудержимый тремор. Секунды тянулись, складывались в минуты, но Блум всё никак не могла поднять голову, чтобы встретиться с реальностью. Наконец она села. Медленно, тяжело, подтянув колени к груди, фея обхватила подушку, прижимая её к себе, как щит. — Твою ж древнюю ведьму… — Прошептала она в темноту. — Что я натворила? Сердце всё ещё бешено стучало под воздействием адреналина, пульсируя где-то в висках. Тремор не унимался — руки всё так же колотились, губы дрожали, даже дыхание не слушалось, срывалось, путалось. Блум приложила трясущуюся руку к губам — они всё ещё горели. Память об этом поцелуе была слишком живой, слишком реальной — она до сих пор чувствовала тот вкус, тот жар, ту настойчивость. Рука скользнула дальше, к шее, коснувшись кожи, и замерла. Метки ещё не остыли. Прямо там, где его прикосновения оставляли следы, где он втягивал её нежную кожу, смыкая губы на тонкой плоти. Блум закрыла глаза. Воспоминания хлынули, как волна горячей лавы, накрывающая с головой. Его поцелуи, его руки, запах его дыхания, его горячий язык на шее, на устах. Крепкие пласты мышц под рубашкой. Её пальцы, вплетающиеся в его платиновые волосы, притягивающие ближе. То, как она сама подставляла шею под такие чуждые сейчас, но желанные тогда поцелуи, желая, прося. Слишком ярко. Слишком… Стыдно. Из груди вырвался сдавленный, отчаянный стон — фея снова зажала рот рукой, чувствуя, как горькие слёзы наворачиваются на глаза, как они стекают по щекам и щиплют кожу. Стыд обжигал лицо, а смущение скручивало внутренности в тугой, болезненный узел. Горячий, липкий, всепоглощающий стыд навалился на девушку всем весом из-за грёбаного импульса. Она ненавидела себя за это. За каждое прикосновение, за каждый вдох, за каждое мгновение, за этот проклятый поцелуй. Блум сжала подушку, зажмурилась, а затем швырнула её со всей силы в темноту, не глядя, куда она полетит. Та задела чайный сервис на столике. Фея услышала, как одна чашка, другая, с глухим, но одновременно пугающе громким в тихой комнате звоном покатились по полу, ударяясь о мягкий ковёр. Девушка тяжко и шумно выдохнула. Щелчок. Блум резко обернулась: дверь комнаты Стеллы приоткрылась, пропуская узкую полоску света прямо на диван. Стелла шагнула в гостиную, и свет за её спиной тут же погас — она тихонько прикрыла дверь. — Блум? — Слегка обеспокоенно прозвучал голос Стеллы. — Ты где была? Я заходила к вам в комнату, Флора спит, а тебя нет. — Не спалось, голова болит, — ответила Блум, стараясь делать вид, что не плачет. — Вышла в сад. Подышать. Стелла двинулась к подруге, ступая как можно тише, чтобы не разбудить остальных. Она подсела на диван близко к Блум, отчего та инстинктивно прижала руку к шее, прикрывая её. Метки горели под пальцами, и хранительница мысленно поблагодарила темноту, скрывавшую её заплаканное лицо и фиолетово-багровые засосы. — Я не думала, что ты вернёшься сегодня в школу. Как дела? — спросила Блум. — Как Брендон? — Он уже почти пришёл в себя, — голос Стеллы потеплел, стал мягким — таким, каким Блум знала его всегда. — Врачи говорят, через пару дней будет совсем как новенький. Папа сказал, чтобы он остался во дворце под присмотром. Как вы тут без меня? — Скучали, — ответила рыжеволосая. Она смотрела на Стеллу в темноте, пытаясь разглядеть её лицо, и чувствовала, как внутри снова начинает скручивать тугой узел. Он сжимался под рёбрами с каждым вдохом, с каждой мыслью, которая вдруг начала биться в голове против её воли. «Почему портал привёл её именно на Землю? Именно туда… Именно в мой город. Именно ко мне». Глаза снова защипало. Блум сжала пальцы в кулак, чувствуя, как сильно ногти впиваются в кожу, оставляя глубокие лунки. Лишь бы не заплакать. Не здесь. Только не сейчас. — Блум? Ты какая-то молчаливая. Что-то не так? «Если она часть этой лжи… Как теперь понять, можно ли ей верить?..» — Всё нормально, просто голова болит, — ответила фея, сдерживая подступающие к горлу слёзы, из-за которых сбивалось дыхание, а голос предательски дрожал. Стелла промолчала. Только кивнула в темноте, а затем вдруг заговорила: — Представляешь, Брендон ночью заблудился в своей же комнате. Я давно так не смеялась! Он встал, чтобы выпить воды…

***

Айси сидела на краю стола, лениво помешивая ложкой мороженое в креманке. Сладкая, тягучая масса таяла на языке, оставляя приятное послевкусие. Она отправила в рот очередную порцию и прищурилась с лёгкой, почти мечтательной улыбкой. — Мне нравится мороженое, — сказала она, облизывая ложку. — В детстве я ела тонны такого. Дарси, устроившись в кресле с флаконом фиолетового лака для ногтей, усмехнулась, проводя кисточкой по ногтю и, не поднимая головы, спросила: — Может, поэтому ты стала такой холодной? Айси фыркнула, но спорить не стала. Вместо этого она зачерпнула ещё одну порцию и пронзительно посмотрела на сестру. Сторми сидела в кресле напротив, закинув ногу на ногу, и уже в десятый раз косилась на часы. Её пальцы нервно барабанили по подлокотнику, выдавая нетерпение. — Ну и сколько ещё мы будем здесь торчать? — Протянула она капризно. — Он уже полдня где-то шатается, а мы тут как дуры ждём, и… Дверь кабинета открылась. Валтор вошёл настолько стремительно, что напряжение в ту же секунду в кабинете накалилось. Он прошёл мимо Дарси и Сторми, не обратив на них внимания, и направился прямо к столу, на котором расположилась Айси, глядя на неё в упор. Ведьма замерла с ложкой у рта. Она медленно сползла со стола, отставив креманку в сторону. Валтор остановился прямо перед ней. — Какого чёрта вы здесь забыли? — Голос звучал тихо и спокойно, но ведьмам казалось, что в этом холодном спокойствии угрозы даже больше, чем в самом страшном крике. — Мы… — Айси сглотнула, разнервничавшись. — Мы ждали тебя почти весь вечер. Она говорила бегло, надеясь, что если будет говорить быстро и по делу, то маг перестанет злиться и смотреть на неё так. — Сегодня в лесу мы встретили пикси, и я подумала, что было бы неплохо найти их поселение… У них много полезных заклинаний. Мы с Даркаром как-то… Она замолчала, видя, что его лицо не изменилось: ни тени интереса, ни капли любопытства. Только холодный, пронизывающий взгляд, от которого становилось не по себе. Напряжение в кабинете только росло. Айси попыталась улыбнуться, поправила волосы и сменила тему: — Ты какой-то нервный в последнее время, — сказала она уже более мягким и заботливым голосом, положив ему руку на плечо. Пальцы скользнули по ткани рубашки к стойке воротника, поправляя ткань, и задержались. — Может, тебе стоит расслабиться? Отправиться на какую-нибудь новую планету, украсть парочку новых артефактов, отвлечься… Я знаю одно место, там всегда спокойно, и… Она опустила глаза и замерла. Смущение обожгло лицо, а пальцы перестали двигаться. Она смотрела туда, где под тканью брюк отчётливо проступал напряжённый контур мужского естества. Щёки налились густым румянцем, а мысль уже где-то потерялась. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. При всём этом маг как стоял на месте, так и остался стоять невозмутимо, будто ничего не происходило и это было в порядке вещей. Он медленно повернул голову, окинул взглядом Дарси и Сторми, которые замерли, не решаясь даже дышать. — Пошли вон, — сказал он ровно. Сторми вскочила первой, а Дарси быстро закрутила флакончик с лаком, сунула его в карман и последовала за сестрой, даже не оглянувшись. Девушки спешно ретировались, закрыв за собой дверь с тихим, почти неслышным щелчком. Валтор снова посмотрел на Айси. Ведьма начала чувствовать, что имеет право на его внимание. Это делало её смелой, слишком смелой. — Я не собираюсь повторять дважды. Она подняла взгляд на его лицо и одёрнула руку от воротника, словно обожглась. Сделала шаг назад, пятясь и натыкаясь на стол. Обогнула его, не сводя глаз с мага, и двинулась к выходу. Ведьма вышла в коридор, не закрыв за собой дверь полностью. Сёстры ещё не успели отойти — стояли в трёх шагах от кабинета, переглядывались и жестами показывали, чтобы Айси шла за ними. Она отмахнулась, не глядя, коротким, резким движением. Ведьмы не стали спорить — Сторми лишь покрутила у виска и дёрнула за рукав Дарси, после чего они быстро зашагали по коридору, обернувшись лишь раз, прежде чем скрыться за поворотом. Айси осталась одна. Её взгляд скользнул в оставленную щель, и она замерла. Валтор стоял спиной к ней посреди кабинета у стола, оперевшись о него двумя руками, не двигаясь. Потом он шагнул влево — к двери в ванную — и исчез за ней. Ведьма прижалась спиной к стене и прикусила губу, судорожно что-то обдумывая.

***

В ванной комнате стоял аромат эфирных масел — лаванды, мяты, чего-то горьковато-приятного и терпкого. Всё вокруг было наполнено паром, который поднимался к потолку и оседал на кафеле мелкими каплями, делая воздух тяжёлым и влажным. Одежда валялась на полу — рубашка, брюки, — всё, что ещё пять минут назад скрывало тело мага. Валтор сидел в воде неподвижно, откинув голову на бортик. Волосы были собраны в низкий хвост, открывая широкие напряжённые плечи и шею. Дыхание ровное, глаза закрыты — на лице ни морщинки, ни тени эмоций. Со стороны — спокойствие, безмятежность… Может быть, даже усталость. Ещё с месяц назад он мог бы сказать, что рыжеволосая фея — это последнее, чем стоит забивать голову. Но как так получилось, что сегодня Блум — это единственное, о чём он мог думать? О ком он думал. «Чёртова фея». Мысли возвращались к ней снова и снова, ползая по извилинам мозга, словно змеи. Честно говоря, он находился в чистейшем шоке, в какой-то прострации и полном непонимании, какого хрена творит эта несносная фея. «Интересно, что же теперь ты будешь делать, Блум?» Дверь ванной скрипнула. Маг не открыл глаз. Не пошевелился. Просто продолжал сидеть неподвижно, чувствуя, как сквозняк приносит запах её приторных, сладких духов, перебивающий аромат эфирных масел, которым плотно наполнена вся комната. Шаги. Тихие, почти неслышные. Она подошла ближе, останавливаясь у края широкой ванны. — Валтор, — голос прозвучал тихо, почти шёпотом. Он не ответил. Не открыл глаз. Ждал. Тишина затянулась. Он слышал, как она дышит — прерывисто, нервно, как мнётся, не зная, что сказать и что сделать. Чувствовал, как её уверенность, обычно такая непоколебимая, сейчас затерялась где-то среди его брошенных на пол вещей. — Валтор? Демон открыл глаза. Айси стояла у края ванны, в одном халате — тонком, шёлковом, тёмно-синем, который не скрывал, а только подчёркивал то, что она так хотела показать. Вместо привычного конского хвоста — распущенные волосы. Ловя взгляд мага, её губы расплылись в лёгкой игривой улыбке, а глаза начинают заблестеть предвкушающим азартом. — Валтор, — произнесла она мягким, мурлыкающим голосом, а сама шагнула чуть ближе. Пальцы потянулись к поясу халата, развязывая узел. Ткань медленно поползла вниз, открывая взору полупрозрачное синее кружево. Лиф, поддерживающий грудь, едва прикрывал соски — тёмные пятна на синем фоне, которые девушка даже не пыталась спрятать. Трусики, такие же прозрачные, обхватывали бёдра, а чулки с ажурным краем удерживались подвязками на чёрном поясе. — Я могу помочь тебе расслабиться. Тебе ведь нужно отвлечься, правда? Она ждала, что он посмотрит на неё, и в его глазах мелькнёт хоть что-то, хоть тень того интереса, который она так отчаянно пыталась спровоцировать. Валтор же, вопреки всем ожиданиям ведьмы, посмотрел на неё холодно, спокойно и равнодушно. Как на предмет мебели. — Уйди, — сказал он без доли эмоций. Айси замерла с таким лицом, будто её окатили ведром ледяной воды. Взгляд, которым она одарила его — долгий, полный непонимания, почти панический. — Но В-Валтор… — Я сказал — уйди. — Повторил он и его интонация не изменилась. Ни капли, ни намёка на интерес. Айси подобрала халат, поспешно накидывая его на плечи. Пальцы дрожали, когда она запахивала пояс, затягивая его настолько туго, будто пыталась удержать себя, не дать рассыпаться на куски, чувствуя, как внутри всё рушится. Стыд, обида, злость — всё смешалось в один тугой, болезненный комок, скрутивший все внутренности. Она развернулась, не глядя на Валтора — знала, что если посмотрит, то увидит в его глазах то, что добьёт её окончательно, — и вышла. Не сказав ни слова, громко хлопнув дверью. Вода постепенно остывала, а пар рассеивался, собираясь на стенах и потолке в капли. В тишине было слышно, как они падают — кап-кап, кап-кап — размеренно, монотонно, как отсчёт времени, которое имело сейчас большое значение. Никто бы никогда не сказал, глядя на спокойного со стороны мага, что в его голове бушует целая буря из-за какой-то рыжеволосой феи. «Блум, это ещё не конец.» Он всё так же сидел в ванной с закрытыми глазами и расслабленным, безмятежным лицом, чувствуя, как внутри, где-то глубоко, всё ещё пульсирует тот проклятый огонь, который не желал утихать. И только лёгкое движение пальцев, сжимающих край ванны, выдавало его напряжение.