Часть 14. Сомнение и предубеждение

— Ну вы что, не могли меня разбудить?! — Голос Стеллы громко звенел из-за двери, отделяющей спальню Блум и Флоры от гостиной. В нём было столько неподдельного ужаса, будто речь шла о конце света. — Я же не успею накраситься! Как я пойду на учёбу в таком виде? Сознание возвращалось медленно, неохотно, и первое, что почувствовала Блум, когда сон начал кануть — пустоту. Не ту, что внутри, которая стала почти привычной за последние недели, а совсем другую. Так бывает, когда чего-то ждёшь всем сердцем, всем своим нутром, всем существом. Или кого-то… А он берёт и не приходит, когда так нужен. «Вот же… Дрянь. Нет. Идиот! Почему ты не пришёл, когда так нужно было поговорить? Назло мне? Или решил поиграть в обиженного?» Блум открыла глаза и повернула голову к окну, где за шторой уже вовсю сияло солнце и мелодично пели птицы. С другого боку было слышно тихое, мерное журчание — наверное, Флора, как всегда и бывает по утрам, поливала свои растения. — Блум? — Голос феи природы прозвучал тихо и виновато. — Ты проснулась? Прости, я не хотела тебя разбудить… — Всё нормально, ты не виновата, — отозвалась хранительница. — Доброе утро. — Доброе утро. Блум села на кровати. Тело ещё ощущалось слегка ватным, но вчерашняя ломота отступила. Голова немного гудела, но хотя бы не тем тяжёлым, изнуряющим гулом, который мешал думать. По крайней мере, она чувствовала хоть что-то, кроме пустоты. Флора подошла ближе и заботливо приложила прохладную ладонь ко лбу подруги, проверяя, нет ли у неё жара. — Температуры нет, — сказала она. — Как ты себя чувствуешь? — Горло ещё болит, — Блум сглотнула, как бы проверяя. — Но уже не так сильно. — Я оставила тебе ещё отвар, — Флора кивнула на столик, где стояла знакомая тёмная бутылочка. — Златолист, мята, немного мёда. Разводи горячей водой и пей два раза в день. Должно помочь. — Спасибо, — хранительница посмотрела на подругу, благодарно улыбаясь. — Нам пора, — фея природы подхватила сумку и зашагала к выходу. — Не скучай и поскорее выздоравливай! Флора открыла дверь, и Блум на пару секунд увидела в общей комнате взлохмаченную Стеллу, которая бегала по блоку с зеркалом в руке и продолжала причитать: — Я не могу показаться на людях в таком виде! Это просто катастрофа! — Она, кажется, была готова разрыдаться. — Почему вы допустили, чтобы я проспала?! — Мы не твои слуги, — хмыкнула Муза. — И да, ты выглядишь как обычно. Только расчешись уже, в конце концов! — Как обычно?! — Голос Стеллы подскочил на октаву выше. — Это комплимент или оскорбление? Я не поняла! — И прекрати быть такой тщеславной, иначе мы точно все из-за тебя опоздаем! — Добавила фея музыки. — Стелла, это просто лекция, а не дискотека, — донёсся усталый голос Текны, которая сосредоточенно копалась в своей бездонной сумке. «Текна». Сердце Блум мгновенно ухнуло куда-то в пятки. «Твою ж…» В ту же секунду, как молния, в голову ударила мысль — устройство. То самое, в форме сплюснутого кристалла… Оно всё ещё лежало в кармане юбки, где Блум спрятала его, когда сбегала из школы через защитный барьер. Она его так и не вернула — вылетело из головы. Забыла. Во всём этом круговороте последних событий просто забыла… Едва дверь их с Флорой комнаты захлопнулась, девушка тут же вскочила с кровати, дрожащими руками хватая полотенце и сменную одежду. «Вдруг она уже заметила пропажу?» Хранительница прислушалась. Наконец шаги в гостиной стихли, а входная дверь блока хлопнула. Фея вылетела в общую комнату, пронеслась мимо дивана и юркнула в ванную, на всякий случай повернув защёлку. Она тут же открыла крышку корзины для белья, без какой-либо брезгливости сунула руки в ворох нестиранных вещей, и пальцы спустя буквально десять секунд нащупали знакомую ткань юбки. Той самой, в которой она была тем вечером. Блум вытащила её, сунула руку в карман, чувствуя холодный, гладкий корпус устройства для барьера. — Слава Дракону… — Прошептала она, облегчённо выдыхая. Оставив вещи на полке, Блум вышла из ванной и бесшумно скользнула в комнату Текны, Музы и Лейлы. Стол. Третий ящик. Хранительница выдвинула его, и глаза тут же нашли свободную ячейку в дальнем углу, куда дрожащие руки осторожно сунули девайс. Рядом, в соседнем отсеке, лежало какое-то другое устройство — в виде маленькой зелёной черепашки, чей металлический панцирь блеснул в утреннем свете, и Блум на мгновение даже показалось, что та смотрит на неё с укором. Фея задвинула ящик, выпрямилась и выдохнула. Сделано. «Прости меня, Текна. Простите меня все…» Блум заставила себя отлепиться от пола и замерла у стола, отдаваясь на съедение стыду. Лишь пару минут спустя она встряхнула головой, прогоняя гнетущие мысли. Она попыталась уговорить себя стать эгоисткой хотя бы на несколько минут, хотя бы здесь и сейчас. Фея старалась внушить себе, что у неё есть заботы и поважнее, чем пропажа какого-то устройства, которое в обозримом будущем всё равно останется лежать без дела. Что это мелочь, недостойная того, чтобы разрывать её сердце на части. Но быть эгоисткой получалось из ряда вон плохо… Проснувшаяся совесть пустила свои корни уже достаточно глубоко, чтобы Блум по щелчку пальцев просто взяла и прекратила думать о содеянном. Но… Что сделано — то сделано. Поздно о чём-либо сожалеть. Хранительница вздохнула, потёрла виски и на цыпочках подошла к выходу. Она взялась за ручку и только слегка нажала на неё, намереваясь выйти, как в тот же миг в гостиной раздался звук захлопнувшейся входной двери. Фея испуганно остолбенела, отдёрнула руку и вжалась спиной в стену рядом с дверным проёмом. Сердце снова забыло, как стучать, а ладони моментально вспотели. Оставалось только стоять и ждать своей участи быть пойманной в чужой комнате без причины и права здесь находиться. Она прижалась к косяку и затаила дыхание, стараясь стать как можно менее заметной. — Она ещё спит, — голос Стеллы прозвучал совсем близко и, казалось, что она стоит прямо за дверью. «Фух, это Стелла… Сюда она точно не зайдёт». — Да, пару дней ещё точно просидит на больничном, — блондинка пронеслась от входной двери до своей комнаты, залетела внутрь, и, не закрывая дверь, продолжила говорить по телефону. «Стоп. Это она… Про меня?» — Нет, нельзя этого допускать. Ты же знаешь, что будет, если они встретятся! — На этих словах Блум окончательно оцепенела. «Да у меня или призвание быть шпионом, или мне просто слишком везёт». Стелла что-то искала в комнате и шуршала, из-за чего её голос стал звучать гораздо тише, а Блум пришлось до предела напрячь слух, чтобы разобрать все реплики. — Ну и что мне сделать? Так, всё, я сказала: ни в коем случае нельзя допускать их встречи! — Она замолчала, видимо, слушая собеседника. Сквозь узкую щель между дверью и стеной был виден кусочек общей комнаты. Блум наблюдала, как Стелла вышла из своей спальни и остановилась посреди гостиной, зажав под мышкой тетрадь с конспектами по предмету профессора Уизгиса. Хранительница прижала руку к губам, чтобы не издать ни звука. В голове проносились обрывки того разговора, что она подслушала вчера: «Нельзя допускать, чтобы два огня Дракона встретились. Это приведёт к большой беде». «Она всё знает?..» — Всё, я и так опоздала! — В голосе Стеллы прорезалось раздражение. — Профессор Уизгис сегодня не в духе, и если я сейчас не приду, то он меня просто не пустит в класс. Потом дого… Да, я поняла. Потом! Её голос стих за захлопнувшейся дверью. Шаги удалились, и в блоке снова стало тихо. Блум заставила себя оторваться от стены, выскользнула из комнаты подруг, перебежала через общую гостиную к противоположной двери и скрылась в ванной. Она отчаянно не хотела принимать тот факт, что Стелла, видимо, тоже замешана в этой истории. Не хотела… Не могла. Не позволяла. Блум весь вчерашний день пыталась найти ей оправдания. Пыталась списать всё на ловкие уловки Фарагонды, на козни команды Света, на прихоти судьбы, на кого угодно — только не на Стеллу. Чтобы её лучшая подруга так поступила с ней… Эта мысль обжигала сильнее огня, не давала дышать, заставляя внутренности неприятно сжиматься. Блум стояла перед зеркалом, медленно стягивая свитер. Тугой воротник зацепился за подбородок, и она нетерпеливо дёрнула его, обнажая шею. Фея провела по коже пальцами, рассматривая чуть более бледные, чем вчера, гематомы. Жёлтая обводка уже проступила по краям, делая следы похожими на старые синяки, которые вот-вот исчезнут. Сами пятна в центре потеряли свою насыщенную багровость, и Блум подумала, что ещё буквально день — и можно будет попробовать замазывать их несколькими слоями корректора. Она шагнула в душевую кабинку, включила воду на полную, провернув кран до упора в красную сторону. Горячие струи ударили по плечам, по спине, по лицу. Блум медленно сползла по кафельной стене вниз, не замечая, как вода заливает глаза, смешиваясь с горькими слезами. Мокрые волосы прилипли к щекам, закрывая лицо, и это было даже хорошо: не нужно было наблюдать в отражении напротив эту слабую, растерянную девушку, которая не знала, кому верить… Которая боялась даже собственных мыслей.

***

Хранительница быстро шла по длинным светлым коридорам Алфеи, окна которых выходили во внутренний двор. Каждый далёкий голос и хлопок двери где-то в другом крыле заставляли её вздрагивать и вжиматься в стену, замирая. Мысли о побеге в Гардинию, которые ещё с час назад казались спасительными, теперь отдавали какой-то детской наивностью. Дом земных родителей хоть и был её убежищем, но сейчас он, очевидно, стал бы её слабостью. Её ахиллесовой пятой, за которую могут поплатиться Майк и Ванесса. Ведь когда-то эти повёрнутые фанатики уже запытали до смерти Ориана — беззащитного старика, который никому не желал зла. И им ничто не помешает сделать то же самое с её родителями в случае чего. «Нет. Ни за что в жизни». Джинсы-клёш плотно облегали бёдра, а розовый свитер всё так же с высоким горлом, надёжно прячущим следы на шее, казался пыткой. Ткань в такую тёплую погоду мерзко прилипала к телу, не пропуская воздух и заставляя кожу гореть, а спину — покрываться испариной. Волосы Блум стянула в высокий хвост, открывая бледное, осунувшееся лицо с красными, опухшими от слёз глазами. Хранительница миновала жилое крыло, прошла мимо комнат, спустилась к учительской на втором этаже и остановилась у расписания. Достала из кармана телефон, посмотрела на время — десять часов сорок пять минут — и перевела взгляд на доску, где ровными рядами были выписаны предметы, время и аудитории. — Теория высшего волшебства, — прошептала она, водя пальцем по списку. — Зельеварение… Не то. Она скользила взглядом по столбцам, чувствуя, как страх быть замеченной смешивается с тяжестью открывшейся правды. И от этого становилось совсем не по себе. — Магическая философия… Нет. Боевая магия. Тоже мимо… — Она почти дошла до конца списка, когда глаза наткнулись на нужную строчку. — История Волшебной Вселенной. Десять часов сорок минут. Аудитория номер три. Да. Отлично. Сейчас Фарагонда уже пять минут ведёт урок. Ближайшие полтора часа её не будет в своём кабинете, окна которого выходят на главный двор и на тропу, ведущую к озеру Роккалуче. Блум выбралась из школы тем же путём, что и тогда — в ночь встречи у озера. Холл, чёрный ход, тяжело открывающаяся дверь и — сад, залитый ярким солнцем. Когда фея пробиралась мимо старого дуба, в памяти без спроса мелькнули воспоминания о её ночном «рандеву» с магом, из-за чего живот неприятно свело, а лицо моментально вспыхнуло жаром. Девушка, шифруясь, словно шпион, прижалась спиной к стене и замерла, стараясь сосредоточиться. Она прикрыла глаза и заставила себя вдохнуть глубже — раз, другой, третий, прогоняя непрошеные мысли, которые липли к ней, как мухи на мёд, не давая спокойно существовать. «У меня и без этого проблем полно. Какого дьявола ты делаешь в моей голове, грёбаный Валтор?» Фея перелезла через самую невысокую часть каменной изгороди на заднем дворе, обогнула школу лесом и вышла на тропу, ведущую к озеру. Днём, слава Дракону и всем богам, Фарагонда не опускала защитный барьер вокруг Алфеи. Хоть на этом спасибо.

***

Сёстры уже почти час сидели на песчаном берегу у озера Роккалуче. Раньше, когда дни были более-менее беззаботными, хранительница часто приходила сюда, и они с Дафной могли просидеть вот так целый день. Блум рассказывала сестре обо всём на свете: о школе, о подругах, о Скае, о том, как прошёл день, о том, что тревожило и что радовало. Нимфа всегда с большим интересом выслушивала её, не перебивая, не осуждая, не советуя, если того не просила сама Блум. Она просто всегда была рядом, и этого хватало. Иногда Дафна рассказывала о Домино, о родителях, о жизни во дворце, а Блум слушала, как завороженная, боясь пропустить хоть слово, впитывая каждую подробность. После посиделок с сестрой хранительница возвращалась в Алфею будто заново рождённая — с лёгким сердцем, с ясной головой, с верой и надеждой на то, что всё рано или поздно точно будет хорошо. — Дафна, ты уверена? — Переспросила Блум в очередной раз. — Да, сестрёнка, — тихо ответила нимфа. — После того, как на меня наложили проклятие, я стала для всех не более чем просто тенью. Меня не было на суде… Я всегда считала, что дворец разрушили ведьмы-прародительницы. Когда они напали, мама… отдала тебя мне и сказала: «Беги. Спрячься. Береги сестру». Ну а дальше ты всё сама прекрасно знаешь. Но Валтор… Я ничего не могу сказать. Ни хорошего, ни плохого. Я просто… не знаю. Я не видела, чтобы он нападал вместе со старухами. Но на моей памяти он никогда не был чудовищем. Он всегда был вежлив и немногословен, постоянно держался в стороне. — А какие отношения были у наших родителей и команды Света? — Спросила тихо хранительница. — Они уважали друг друга. Я видела, как они улыбаются, пожимают друг другу руки, когда приглашали Фарагонду, команду Света на Домино, чтобы обсудить какие-то дела. Но я бы никогда не могла подумать, что, находясь в Алфее, ты была всё время в опасности, — нимфа перевела взгляд на сестру. — Родная, прости. Я не знала. Я не могла знать… — Дафна, ты что? — В вопросе Блум не было ни намёка на упрёк, только мягкое, почти детское удивление. — За что ты извиняешься? Дафна не ответила. Блум, глядя в её глаза сквозь прорези золотой маски, видела в них то беспокойство, то сожаление, которые сестра точно начала испытывать после всего услышанного. Хранительница ласково улыбнулась и добавила: — Я знаю, что если бы ты могла, ты была бы рядом. — Будь осторожна, сестрёнка, — тихо сказала Дафна. — Ты очень сильная. Помни, что я всегда рядом. Даже если ты меня не видишь. — Я запомню, — прошептала Блум. — Спасибо. Прости, что теперь прихожу так редко. Столько всего навалилось… — С этими словами хранительница посмотрела на экран телефона — время безжалостно напоминало, что полтора часа, отпущенных на разговор с сестрой, почти истекли. — Мне пора… Я очень люблю тебя, — прошептала она, глядя на Дафну. — И я тебя, — ответила нимфа. — Береги себя и будь осторожна. Я буду ждать новостей. Блум бросила последний взгляд на сестру, поднялась с песка, отряхнула джинсы от прилипших песчинок и, развернувшись, зашагала к тропинке, ведущей к дороге у школы. Не оглядываясь. Знала, что если оглянется, то не сможет сдержать слёз. Раньше Блум отдала бы всё за эту жизнь. За то, чтобы быть не просто девочкой с Земли, а доброй феей с красивыми сказочными крыльями. Она всегда мечтала о чём-то большем, чем тихая улица Гардинии, где куча одинаковых многоэтажек и жизнь течёт по расписанию. О чём-то, что вырвет её из этой размеренной, предсказуемой обыденности, где самое яркое событие — школьная дискотека или поездка с родителями на отдых за пределы страны. Она листала журналы с картинками выдуманных волшебных миров, читала книги, где герои летали на драконах, сражаясь с тёмными силами, и замирала, зажмурившись, представляя, мечтая, как это было бы — оказаться там. В реальности, где есть магия и невиданные землянам чудеса. Где она может быть не просто Блум, не просто девочкой, которую дразнят за рыжие волосы и веснушчатый нос, а кем-то чуть более важным. Кем-то, кто может изменить мир. Или хотя бы стать частью этого мира. А теперь, будучи хранительницей Огня Дракона, принцессой разрушенного королевства, самой сильной феей во всей Волшебной Вселенной, она мечтала о том, чтобы всё это оказалось просто длинным-длинным, красочным сновидением. Чтобы не было ни школы, ни магии, ни Волшебной Вселенной, ни-че-го. Чтобы проснуться в своей старой комнате в Гардинии, в доме, где пахнет пирогами Ванессы, а за окном щебечут птицы. Чтобы накрыло лёгкой, щемящей меланхолией — тем чувством, когда вспоминаешь приснившийся сон и сожалеешь, что это всего лишь яркий, детальный, но несбыточный сон. Какое-то время сожаление едва уловимо ныло бы где-то под рёбрами, чтобы через пару дней исчезнуть, раствориться, забыться и оставить после себя лишь мутное воспоминание. Фея уже подходила к территории Алфеи, шагая по хвойному лесу, где под ногами мягко хрустели сухие иголки. Как и всегда, она огибала школу лесными тропами, чтобы никто из преподавателей или учеников не заметил из окна её рыжую макушку — наказания тогда точно не избежать, а Фарагонда тем более заподозрит неладное. Вдали уже виднелись светло-розовые стены, до которых оставалось буквально пара десятков метров. — Предпочитаешь прогулки по лесу вместо лекций? — А! — Погружённая в себя Блум едва не поскользнулась на ровном месте, совсем не ожидая кого-то здесь увидеть. — Необязательно так орать, — возмутился будто появившийся из-под земли маг с лёгким смешком, привалившись плечом к стволу старой сосны и сложив руки на груди. — Я не кусаюсь. По крайней мере, пока. Валтор стоял, облачённый в свой привычный облик, в котором его не раз приходилось видеть в боях: тёмно-винный плащ ниспадал с плеч, под ним — фиолетовый жилет, облегающий статную фигуру, и классические брюки в цвет. Высокие чёрные ботинки, начищенные до зеркального лоска, поблёскивали в лучах утреннего солнца. Тонкая шёлковая рубашка, расстегнутая у ворота, открывала ключицы, а белое жабо — пышное и изящное — добавляло его облику той старомодной, почти аристократической элегантности, которая так не вязалась с его сущностью. — Ты… — фея замерла на месте как вкопанная, глядя на мага расширенными глазами. — Я, — с некой насмешкой, от которой у Блум окончательно подкосились ноги, спокойно подтвердил Валтор. — Какая вы впечатлительная, принцесса. — Ты что, следишь за мной?! — Выдохнула наконец Блум. — Слежу? — Переспросил маг, насмешливо приподнимая бровь, и, оттолкнувшись от дерева, сделал шаг в её сторону. — Как грубо. Просто вышел подышать. А ты? — Что тебе нужно? — Ответила вопросом на вопрос хранительница. — А если я скажу, что просто соскучился? — Улыбнулся маг, обнажая белые зубы. — Ты же не поверишь. Девушка ничего не ответила, только лишь закатила глаза, складывая руки на груди. Эта непонятная ей смена настроения мага — от ледяной сдержанности к издевательской фамильярности — сбивала с толку. В прошлый раз он был мрачен и немногословен, а сегодня — стоит и ухмыляется, будто они знакомы сто лет. Сейчас такое поведение демона её просто вымораживало. — Странный вопрос, учитывая нашу прошлую встречу, — добавил Валтор, глядя на фею в упор льдистыми глазами. Щёки мгновенно залились краской, и фея отвела взгляд, чтобы как-то спрятать эмоцию смущения. Валтор усмехнулся — коротко, едва заметно, но так самодовольно, что у Блум возникло огромное желание то ли провалиться сквозь землю, то ли влепить пощёчину. Вот как в одном маге может умещаться столько нахальства и самоуверенности? «Дьявол бы тебя побрал, Валтор». — Ты о… — Ты сбежала, так и не дав мне ответа, — маг продолжил снисходительно лыбиться, будто специально издеваясь над феей, будто теша свое самолюбие. «Дура, дура, дура!» — Я… — Блум подняла голову, стараясь сделать вид, что ничего не случилось. — Я подслушала разговор директоров. Ты был прав, они и правда что-то замышляют. — О, надо же, — протянул Валтор лениво. Блум сжала кулаки до побеления костяшек, до кровавых лунок на ладонях. Какой бес вселился в этого высокомерного засранца, что он решил именно сейчас начать ёрничать? Будто они стоят здесь и обсуждают погоду, а не возможность дальнейшего существования в принципе. Вдох. Выдох. — Ладно, — начал Валтор, видя, что пауза затянулась. — Теперь давай серьёзно. Скажи, ты слышала что-нибудь о Водных Звездах? Блум в ответ лишь покачала головой. — Водные Звёзды — это первоэлемент, — пояснил он. — Древняя сила, с помощью которой когда-то и была создана сама магия. И эта сила противоположна Огню Дракона, милая принцесса. Ты уже поняла, что это может значить? Фея смотрела на волшебника отсутствующим взглядом, все чётче и чётче осознавая, что спокойной жизни, где самой глобальной проблемой был поиск пропавших родителей и восстановление Домино, больше не будет. Теперь главная её задача — просто выжить. Просто. Выжить. Как бы банально это ни звучало. — Ты думаешь, что… — Даю свою голову на отсечение, что команда Света будет искать их. Или ищет. А может, уже нашла. Я не знаю. — Он пожал плечами. — Одно я знаю точно: находиться в Алфее тебе небезопасно. — Я могу спрятаться на Земле, — сказала Блум, нервно теребя край свитера. — Не у родителей, конечно, — добавила она, поймав вопросительно-ироничный взгляд Валтора. — Где-нибудь в другом месте… Земля большая. — Ты такая забавная, — маг искренне усмехнулся. — Фарагонда не дура. Она первым делом сунется туда. Если ты думаешь, что она тебя не найдет, то ты очень глубоко ошибаешься. — И что ты предлагаешь, о гениальный стратег? — Язвительно спросила Блум, бросая уже в третий раз взгляд на экран телефона — до конца пары Фарагонды оставалось шесть минут. — У тебя есть идеи получше? Валтор сделал еще пару шагов к ней. — Я мог бы обеспечить твою безопасность, — сказал он спокойно. — Боюсь, что Трикс не будут рады новой соседке. Да и я, честно говоря, не в восторге, — хранительница нервно фыркнула, попятившись назад и уперевшись спиной в ствол какого-то дерева. — Спасибо за предложение. Представить своё существование в Облачной Башне — среди темных коридоров, леденящего полумрака и вечно недовольных ведьм — было выше её сил. Даже гипотетически. Там было слишком много тяжёлой, негативной энергии, от которой начинала кружиться голова. Хотя кого она обманывает… Да только если себя. Дело было далеко не в ведьмах и энергетике. А в том, что огонь — её собственный, проклятый Огонь Дракона — тянулся к этому долбаному обольстителю в лице Валтора, как к своей родной половине. И это чувство пьянило. Кружило голову, заставляло ноги подгибаться, заставляло забывать, кто она и кто он. Грёбаный огонь. Грёбаный демон. Грёбаная связь, которую она не выбирала, не хотела. Эти мысли сводили с ума каждую минуту, каждую секунду, не давая спокойно жить. Блум испуганно дёрнулась и замерла, когда маг за долю секунды оказался совсем рядом, буквально в шаге от неё. — Я говорю не про Облачную Башню, — одна рука легла на шершавую кору, а другая взяла прядь её волос, лениво накручивая на палец. — Есть другое место. Не глупи, малышка Блум, подумай. В Алфее ты как на ладони, и тебя будет легко устранить. Но выбор за тобой. Блум старалась сохранять самообладание, но тихий баритон звучал где-то возле самого уха так мягко и вкрадчиво, что по телу непроизвольно пробежала новая волна нервной дрожи, а в груди в очередной раз шелохнулось пламя, тянущееся к своей второй половине. Она искренне недоумевала, почему так остро реагирует на тёмного мага, когда тот находится рядом. Какого хрена она — хранительница того самого огня, девушка с таким же огненным характером, который, как ей всегда казалось, не сломить, — рядом с ним превращалась в растерянную девочку, теряющую дар речи? Да она могла спокойно осадить даже Ривена. Этот напыщенный индюк со свёклой на голове, который подкатывал к Блум, зная, что у неё есть парень, получал раз за разом такую словесную оплеуху, что надолго забывал дорогу в её сторону. С Валтором же все было иначе. Этот самоуверенный искуситель будто играл с ней, теша свое эго — нагло, дерзко, с той ленивой полуулыбкой, от которой подкашивались колени, лицо вспыхивало, а язык прилипал к нёбу. Может быть, это из-за Огня Дракона? Может, она просто всё ещё не привыкла к этому странному тёплому чувству внутри, когда его противоположность находилась совсем рядом, и всё дело в ней, а сама фея что-то там себе просто надумала и внушила? Щёки залились очередной порцией краски, и Блум, не зная, куда деть глаза, подняла мобильник на уровень груди, пряча в нём взгляд и делая вид, что очень заинтересована цифрами на экране. Время к тому моменту уже и правда значительно поджимало. — Я подумаю, — выдохнула она. — М-мне пора. Не хочу, чтобы заметили моё отсутствие. «И почему я такая нюня… Как ребёнок, ей-богу». — Фея мысленно дала себе подзатыльник за предательски дрожащий голос. Она отступила, делая шаг в сторону, но волосы, всё ещё накрученные на его палец, натянулись, и фея метнула на мага злобный взгляд, которым обычно награждала особо назойливых собеседников. — Нам нужно обсудить всё более детально, — резюмировал Валтор, медленно распутывая прядь. Волосы Блум скользнули обратно, упав на плечо. — Предлагаю встретиться завтра вечером. На озере. — Послезавтра, — бросила она нагло, будто диктуя условия. — Завтра у меня свои планы. Валтор чуть склонил голову, так знакомо улыбаясь той насмешливой улыбкой, которая уже начинала знатно подбешивать. — Послезавтра уже может ничего и не быть. Но как скажешь. Будь осторожна, милашка Блум, — протянул маг, растягивая последние слова и подмигивая. Блум открыла рот, чтобы выпалить что-то вроде «прекрати меня так называть», но слова застряли комом в горле. Он снова стоял совсем рядом, неподвижно, как изваяние, смотря на фею в упор. Его пронзительный взгляд не оставлял ни манёвра, ни шанса на дерзость, из-за чего Блум как можно сильнее сжала телефон во влажной ладони, и, глядя на него, сделала шаг в сторону. Потом другой. После чего развернулась и быстрой поступью пошла к школе, чувствуя, как ветер остужает разгоряченные щёки. Валтор остался стоять на месте — всё так же неподвижно, оперевшись одной рукой о сосну, а другую сунув в карман. Его льдистый взгляд сверлил спину удаляющейся феи, пока та не скрылась в гуще деревьев. Ни фея, ни маг даже не догадывались, что в десятке метров от них, в тени вековой секвойи, притаился чей-то силуэт. Он замер, сливаясь с огромным стволом дерева, не пропуская ни единого слова, сказанного хранителями.