Часть 17. Грань безумия

Charli XCX — Chains of Love

Руки в волосах. В рыжих. В платиновых. Столкновение двух противоположностей, которым по всем законам, пророчествам и прихотям некоторых личностей не следовало даже находиться в одной вселенной. Тьма и свет. Маг, живущий веками, и фея, только начинающая познавать свою силу. Демон настойчиво впился в податливые губы Блум, ловя каждый её вдох и рваный выдох. Её такой простой, земной запах тёплой, спелой груши, прогретой на солнце, с едва уловимой карамельной сладостью дурманил сильнее любого наркотика. Валтор пил его жадно, глубоко, и он проникал глубже любого заклинания, растекаясь по венам, разжигая горячую волну желания. Проникая языком в её рот, исследуя его и углубляя поцелуй, маг и сам не заметил, как жадно вбирает губы девушки со странной для него, сдерживаемой нежностью, начисто затмевая остатки разума. Крепкие перила стали спасением для хранителей, помогая поддерживать такое необходимое им сейчас равновесие. Фея самозабвенно отвечала и таяла в его объятиях, руша к чертям все границы, запреты и стены. Одна её рука несмело блуждает по его груди, под сюртуком, медленно скользя вниз по шёлковой рубашке, под тканью которой ощущаются крепкие пласты мышц, отзывающиеся на каждое прикосновение едва уловимым напряжением. Она чувствовала под ладонью его тепло, стук обезумевшего сердца, дыхание — чуть более частое, чем обычно, но всё ещё сдержанное. Вторая рука покоится на шее мужчины, путаясь в мягких светлых прядях, чувствуя под пальцами жар чужой кожи. Его прикосновения пьянят, точно старое, выдержанное вино, выпитое залпом на голодный желудок. Дыхание девушки уже давно сбилось, превратившись в короткие, рваные выдохи. А каждый сделанный вдох пропитан им. Его запах — терпкий, обволакивающий, манящий — стал её кислородом. Глубокие ноты хвойного леса и коры деревьев смешивались с чем-то острым, электрическим, как воздух перед грозой. Озон. Так пахнет небо за мгновение до того, как его разорвёт первая молния. Блум уже едва стояла на ватных ногах, и только сильные руки, жадно прижимавшие фею к себе, словно она украденное сокровище, удерживали её от падения через ограждение. Щёки пылали, а внизу живота нарастала сладкая, горячая, томительная тяжесть, отзывавшаяся на каждое его движение, на каждый вдох. С трудом оторвавшись от его губ, Блум едва слышно выдыхает: — Валтор… Маг не отвечает, лишь скользит губами дальше — от уголка её рта к щеке, по виску, к уху, оставляя лёгкие, почти невесомые поцелуи. Горячее дыхание касается её и без того пылающей кожи. Блум чувствует, как каждая точка, к которой он прикасается, вспыхивает невидимым огнём, из-за чего хочется распасться на миллион осколков. Он задерживается на мгновение, слегка прикусывая мочку, что заставляет фею вздрогнуть всем телом, и опускается ниже — на шею. Влажная дорожка из его поцелуев остаётся на коже, и стóит вечерней прохладе коснуться её, как она вспыхивает контрастом, от которого по всему телу бегут мурашки. Фея цепляется за лацканы сюртука, сминая дорогую ткань, держась за него, как за единственную опору в этом мире, который вдруг потерял привычные очертания, чтобы не сделать кульбит через перила. Мужские пальцы сжимаются на рыжих волосах, мягко оттягивая голову назад, и девушка беспрекословно подчиняется, открывая шею. Его губы обезоруживающе-нежно касаются тёплой, подобной бархату кожи, покусывая и посасывая; но на этот раз не оставляя меток, а лишь посылая на юное тело очередной табун мурашек, окончательно туманя рассудок. — Валтор… М… — выдыхает она снова дрожащим голосом, чувствуя, как его уста прижимаются к горлу. — Подожди… — Замолчи, — не приказ — скорее, просьба. Его голос звучит непривычно хрипло. — Блум! — Голос Музы донёсся до хранителей откуда-то снизу — из того самого сада, цветущего под балконом. Блум, словно протрезвев, закрутила головой, пытаясь высмотреть подругу среди огней фонарей, кустов и причудливых теней. Сердце, только что бившееся в сладкой истоме, заколотилось уже от страха быть пойманной с каким-то незнакомым подругам парнем — как минимум неловко. Валтор, почувствовав напряжение девушки, с шумным, раздражённым выдохом оторвался от нежной кожи. Он выпрямился во весь рост, нависая над Блум. В льдистых радужках читалась досада вперемешку с гневом. — Снова убегаешь в самый неподходящий момент, — произнёс он негромко, с до боли знакомой иронией в голосе, только теперь к ней примешивалась ещё и хрипотца. — Это уже становится традицией, не находишь? — Меня ищут, — тяжело дыша, проговорила Блум, чувствуя, как тёплые костяшки проводят линию вдоль челюсти, и видя, как серые глаза изучающе бегают по её лицу — от глаз к губам, от губ к скулам. — Я должна идти. Прости… Я… — У тебя пять секунд, — вторая рука лениво, нехотя сползла с талии, проходясь пальцами по шёлку платья. — Или я передумаю, и ты никуда не пойдёшь. Блум, не проронив ни слова, разжала пальцы, всё ещё цеплявшиеся за ткань на его груди, и, задержав последний смятенный взгляд на маге, развернулась и зашагала нетвёрдыми ногами к выходу, захлопнув за собой створки. Балкон погрузился в тишину, нарушаемую лишь далёкой музыкой из зала. Оставшись в гордом одиночестве, Валтор ровно выдохнул. Медленно. После чего развернулся и упёрся ладонями в холодные кованые перила. В месте, где хранительница прижималась спиной, камень всё ещё хранил её тепло — маг ощутил это под своими пальцами. Он устремил взор на луну. На Солярии ночное светило было иным — гораздо более ярким, чем где-либо ещё в обитаемых мирах. Оно висело над садом, точно огромный серебряный фонарь, заливая всё вокруг платиновым сиянием. Даже листья деревьев отливали жидким серебром. Взгляд мага упал на сад, где среди цветущих ночных лилий и подстриженных кустов мелькали две фигуры. Девушки, судя по всему — подруги Блум, петляли по каменным дорожкам, перекликаясь встревоженными голосами в попытках найти подругу. Вглядевшись, Валтор признал в них тех самых фей, что, как назойливые насекомые, мешали ему и Трикс в библиотеке прошедшим днём. Точно. Та, с длинными тёмными волосами, — это она сбила ведьм басовым ударом. Звуковая волна тогда разнесла половину стеллажей, нанося библиотеке больше урона, чем сами ведьмы. Последние, кстати, разлетелись от удара, как тряпичные куклы, что изрядно разозлило мага — эти бестолковые трещотки элементарно не смогли отвлечь фей, не устраивая лишнего шума. А вторая… Вторая попыталась опутать самого Валтора каким-то надоедливым плющом. Растения, лианы, розовые цветы — всё это с треском прорвалось сквозь пол и стены, стремясь спеленать его по рукам и ногам. Забавно. Даже почти мило. Если бы не было так раздражающе. Валтор усмехнулся, наблюдая за их трепыханиями внизу. Но то, как старательно они это делают, блуждая между многочисленными кустами, заглядывая фактически под каждую ветку, вдруг вызвало что-то похожее на… уважение? Было в этом упрямстве фей что-то, что цепляло. Что-то, что не укладывалось в его нынешнюю картину мира — беспокойство за близкого человека. Дружба. Любовь. Эти понятия практически всегда казались ему чем-то эфемерным, придуманным слабыми, чтобы оправдать свою неспособность выживать в одиночку. Помимо Ориана у мага никогда не было близких друзей. Были союзники. Временные попутчики. А после побега из Омеги люди и вовсе стали лишь инструментами. Пешками. Расходным материалом. А для Блум… Для неё эти феи были почти семьей, и это понятие не было ей чуждо, потому что она росла в свете. Он — во тьме. Она училась любить. А он — выживать. И, возможно, именно это делало её Огонь Дракона таким тёплым, а его — таким холодным и обжигающим. Валтор прикрыл глаза. Чары всё так же скрывали его собственный огонь от феи, но отголоски пламени самой Блум всё ещё сидели в его груди, тлея под рёбрами, как угли, оставшиеся после большого пожара. Но с каждым её удаляющимся шагом где-то там, за ставнями, они становились тише. Покорнее. Угасали, уступая место привычной, холодной, выстраданной за годы тишине. Вместе с её шагами уходила и жгучая, пульсирующая боль.

***

Блум, выскользнув в шумный зал, на пару секунд остановилась, стараясь выровнять дыхание — воздуха отчаянно не хватало. Как не хватало и сил осознать, что только что произошло. Кожа и губы горели, будто их всё ещё касались его мягкие уста и горячее дыхание, а сердце стучало ровно в два раза быстрее её туфель. Она направилась к ближайшему фуршетному столу у стены, подхватила бокал с шипучей жидкостью светло-лимонного цвета и, не раздумывая, осушила его залпом. Освежающий горьковатый напиток обжёг пересохшее горло, покалывая на языке и оставляя после себя лёгкую горечь с цитрусовой кислинкой. Блум шумно выдохнула, прижимая холодное стекло к пылающей щеке. Проведя дрожащей ладонью по лицу, словно стирая остатки того, что только что произошло на балконе, она нырнула в толпу. Пробираясь сквозь кружащиеся пары, блеск драгоценностей и шелест дорогих платьев, Блум искала взглядом подруг и специалистов, пока наконец не зацепилась за знакомые силуэты: у одной из колонн, чуть поодаль от площадки с танцующими парами, спиной к Блум стояли Стелла и Лейла. Принцесса Солярии что-то оживленно говорила, энергично жестикулируя, а Лейла слушала, скрестив руки на груди. Хранительница направилась к ним, лавируя между гостями, и чем ближе подходила, тем отчётливее слышала голос одной из подруг: — …Я видела его, мне точно не показалось! — Возмущённо восклицала Стелла. — Это просто немыслимо! И как только этот гадкий проходимец проскочил без приглашения мимо охраны? Хотя я уже ничему не удивлюсь! Блум замерла на полушаге. «Не может быть. Неужели она о…» — Блум! Голос Музы раздался непонятно откуда, из-за чего хранительница вздрогнула, выныривая из липких объятий паники. Фея музыки подбежала к Стелле и Лейле, раскрасневшаяся, взволнованная, и, увидев Блум за их спинами, выдохнула с явным облегчением: — Блум! Вот ты где! Стелла и Лейла резко обернулись. Лицо блондинки, ещё секунду назад пылающее праведным гневом, мгновенно изменилось — в одном взгляде тут же смешались тревога, радость и облегчение. — Слава Дракону и всем звёздам! — Выдохнула она, прижимая руку к груди. — Блум, где ты была? Мы тебя обыскались! — Мы думали, что что-то случилось, — добавила Лейла, в голосе которой прорезались нотки искреннего беспокойства. Она уже достала мобильный и набирала чей-то номер. — Алло, Текна? Да, мы в зале. Блум тоже тут. Да, нашлась. Идите с Флорой сюда. — Я… Я выходила на балкон, — выдавила Блум, чувствуя, как щёки предательски некстати заливает густой румянец. — Подышать. Тут душно, да и я… просто хотела немного побыть одна. Стелла прищурилась, резко разворачиваясь к Лейле. — Как так, Лейла? Ты оставила её одну? — Что за наезд? Я не нанималась нянькой, Стелла! — Принцесса Андроса сложила руки на груди. — И Блум, если что, тоже не ребёнок. — У твоей подруги, вообще-то, больная нога и уже который день настроение ни к чёрту, если ты не заметила! И ты… — Лейла не виновата, — встряла Блум, вставая между подругами. — Я уже взрослая и сама за себя отвечаю, хорошо? Прекрати, пожалуйста, Стелла. Стелла замолчала, переводя взгляд с Блум на Лейлу и обратно. В глазах всё ещё читалось беспокойство, но злость уже утихала, уступая место раскаянию. — Прости, — буркнула блондинка, отводя взгляд. — Я просто… испугалась. Лейла мягко улыбнулась и отмахнулась: — Ничего. Главное, что она наш… — она вдруг осеклась и подалась к хранительнице, шумно втягивая носом воздух. — Блум, ты что, выпила?! — Ой, да ладно тебе, — хмыкнула Стелла. — Ты не её нянька, помнишь? Подруги обменялись взглядами и синхронно пустили смешок. Блум выдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает, и перевела взгляд на Музу. — А где все остальные? — Спросила она у феи музыки. — Флора и Текна остались искать тебя где-то в саду, — ответила Муза, кивая в сторону высоких стеклянных дверей. — А парни… — она указала на противоположную стену, у которой в ряд располагались фуршетные столы и толпа гостей возле них, — стоят там. И, честно говоря… — она закатила глаза и сложила руки на груди, — мне стыдно за Ривена. Его будто месяц не кормили. Все девушки искренне расхохотались, сбрасывая остатки напряжения. Блум немного отвлеклась от мыслей вместе со всеми, но её взгляд то и дело возвращался к Стелле. Подруга сияла, как и положено хозяйке бала, но как может быть такое, что за её улыбкой скрывается тот, кто желает зла своему близкому человеку? В голове не укладывается… «Ну просто какой-то праздник лицемерия.» — Подумала рыжеволосая. В мгновение ока чья-то рука грубо схватила хранительницу за плечо и резко развернула её. — Ты! Блум оторопела, даже не успев никак среагировать, и встретилась взглядом с перекошенным от ярости лицом Ская. Глаза принца горели безумным, ревнивым огнём, а ноздри раздувались, как у дикого разъярённого зверя. — Маленькая мстительная дрянь! — Прорычал он, привлекая своим криком ближайших гостей. — Кто он такой? Отвечай мне! — Принц схватил её за плечи и грубо встряхнул так резко, что голова феи мотнулась назад. Пальцы снова впились в кожу так бесцеремонно и грубо, что хранительница вскрикнула от боли, цепляясь за запястья Ская в надежде оторвать от себя его руки. Подруги тут же бросились на помощь. — Ты идиот, отойди от неё! — Выкрикнула Стелла, хватая его за руку. — Стража! Но Скай, даже не глядя, с такой силой оттолкнул всех троих фей, что Муза и Стелла отлетели, чуть ли не врезавшись в мраморную колонну. Он снова повернулся к Блум с лицом, искаженным гримасой чистой ненависти. — Своевольная стерва! — Выплюнул он и занёс руку. Блум инстинктивно вскинула руки, закрывая лицо и готовясь к удару, но вместо боли перед глазами полыхнула ослепительная вспышка. Ская снесло мощным столбом магии, впечатав в ближайший стол. Бокалы и тарелки посыпались на пол с оглушительным звоном. Гости ахнули, отшатываясь в стороны. Кто-то вскрикнул, а музыка оборвалась на полуслове. Стелла, подбегая к Блум, выдохнула сквозь зубы: — Твою ж мать… Опять побоище, а не бал! И почему каждый раз обязательно находится кто-то, кто всё портит?! — Она обхватила перепуганную подругу за плечи, заглядывая ей в лицо. — Эй, ты в порядке? Он тебя не ударил? Хранительница не ответила. Она молча наблюдала, как изрядно потрёпанный Скай с трудом поднимался, пошатываясь и держась за ушибленную голову. К нему уже спешила стража: двое крепких мужчин в форме солярийской гвардии подхватили его под руки и повели к выходу. Огненная фея даже не сразу поняла, что в груди вновь разлилось мягкое, знакомое тепло. Его огонь. Маг, судя по всему, снял чары внешнего преломления, и теперь её сила откликалась на его присутствие, как и раньше. — Ты в порядке? — Негромко спросил подошедший Валтор, заглядывая в её глаза, будто выискивая малейшие признаки боли или страха. Блум кивнула. Слова застряли в горле. Она бы никогда не подумала, что Скай способен на такое. Сейчас она видела в нем не того благородного, милого, заботливого принца, в которого была влюблена два года, а слетевшего с катушек безумца. Это было… страшно. Не потому, что она всё ещё любила, — нет, это чувство уже перегорело и отпустило. Но смотреть на то, во что он превратился, было жутко. Просто по-человечески. Будто смотришь на крушение самолёта, в котором когда-то летала сама. Вся обида, копившаяся неделями, будто разом схлынула. Теперь не осталось ни капли злости от горечи предательства, ни обиды. Только ужас от того, во что он превратился. Стелла тем временем вышла вперёд, обращаясь к замершим в шоке гостям с уверенной интонацией: — Всё в порядке, дорогие гости! Это всего лишь правонарушитель, и с ним уже разбирается стража. Никакой опасности нет! Бал продолжается, и вы все можете снова расслабиться и наслаждаться вечером! Ещё несколько мгновений в зале висела неловкая, пропитанная лёгким шоком тишина. А потом, словно по щелчку пальцев, всё вновь ожило: гости зашептались, задвигались, оглядываясь на дверь, куда увели Ская. Музыканты на балконе переглянулись и по взмаху палочек дирижёра взялись за инструменты, а солистка взяла первую ноту, возвращая вечеру утраченное волшебство. — Невыносимо… — Пробубнила едва слышно Стелла себе под нос, поворачиваясь к подругам. — Всё из-за этого самовлюбленного придурка… — Она шумно выдохнула, расправила плечи и нацепила на лицо свою фирменную, ослепительную улыбку, шагнув в сторону Валтора, из-за чего Блум мгновенно напряглась. — Принцесса Стелла Солярийская, — представилась она, протягивая ему руку с лёгким кивком и изящным реверансом. — Благодарю вас за помощь. Вы появились очень вовремя. Валтор склонился и коснулся губами её руки — жест вышел безупречно аристократичным, полным достоинства. Блум выдохнула. Внешнее преломление работает. Или… «Или просто очень хорошая актёрская игра?» — Мелькнуло у неё в голове. — Мне крайне приятно познакомиться, Ваше Высочество, — произнёс он, выпрямляясь. Стелла улыбнулась ещё шире. — Вы пришли один? Валтор бросил быстрый взгляд на Блум — та мгновенно залилась краской до самых кончиков ушей, а уголки его губ дрогнули в лёгкой ухмылке. — Я пришел один, — ответил он, переводя взгляд на принцессу. — Но очень хочу пригласить вашу… подругу на танец. Маг шагнул к Блум, и та почувствовала, как земля уходит из-под ног. Шок от выходки Ская всё ещё звенел в ушах, но когда Валтор подошёл и протянул руку, реальность качнулась. Потрясение сменилось полнейшим смущением так резко, что она даже не успела понять, как это произошло, и пальцы задрожали уже не от страха, а от чего-то иного. — Вы позволите? — Спросил он, глядя ей прямо в глаза. — Блум, тебе нельзя напрягать ногу! — Встрепенулась Лейла. — Ты же… — Мне гораздо лучше, — отрезала хранительница, не отводя взгляда от серых глаз. — Правда. Почти не болит. Она немного робко протянула руку в его раскрытую кисть, принимая предложение. Мужчина уверенно сжал её пальцы, поднося их к губам и запечатлевая поцелуй на тыльной стороне ладони. Было что-то пугающее и одновременно с этим интимное в том, что только она видела его настоящий облик. Ведь параллельно с этим все гости и подруги смотрели на «непримечательного шатена с короткими волосами». Внутри холодело от мысли, что магия демона может дать какой-то сбой, но подруги, глядя на пару, улыбались так тепло и искренне, что все навязчивые мысли тут же улетучились. Вряд ли бы Винкс стали так лыбиться Валтору — только если они все разом не сошли с ума или не угодили в параллельную вселенную. Маг повёл девушку к центру зала, где уже вновь кружились пары, а Блум, бросив ещё один взгляд на подруг, проводила их смущённой улыбкой. Стелла что-то шепнула Лейле на ухо, и та прыснула в кулак. А Муза состроила заговорщицкую ухмылку, демонстративно поднимая бокал параллельно с бровью. «Допроса с пристрастием мне точно не избежать…»

I'd rather lay down in thorns.

(Я лучше лягу на шипы.)

I'd rather drown in a stream.

(Я лучше утону в реке.)

I'd rather light myself on fire.

(Я лучше сама сгорю в огне.)

Его рука легла на талию девушки, скользнув большим пальцем по изгибу. Блум прикусила губу, сдерживая предательскую дрожь. — Почему твои подруги смотрят на меня, как на экспонат в музее? — Его рука на талии притянула хранительницу ближе и они закружились в медленном вальсе. — Даже не знаю, — усмехнулась Блум, глядя на мага с самой невинной улыбкой. — Наверное, потому что по факту ты старше многих экспонатов. — Я это запомню, фея, — пообещал Валтор с наигранной угрозой и пляшущими искрами в льдистых глазах. — А разве в твоем возрасте не должно быть проблем с памятью, маг? — Девушка часто-часто глупо похлопала длинными чёрными ресницами, прикусив щёку изнутри, чтобы не рассмеяться. В ответ Блум услышала лишь лёгкий смешок, сопровождающийся вскинутой бровью и пронзительным взглядом. Не давая ей опомниться, ладонь Валтора скользнула вверх по спине феи, резко разворачивая её и заставляя откинуться на его руку, чтобы на мгновение увидеть над собой сияние искусственной луны. Рывок — и мужчина снова притянул её к своей груди. Рука вновь легла на талию, а сам демон чуть наклонился, касаясь губами её виска. — Играешь с огнём, милая.

I'd rather wear all these.

(Я лучше буду жить со всеми этими следами.)

I'd rather watch my skin bleed,

(Я лучше буду смотреть, как моя кожа кровоточит,)

In the eye of your storm.

(Посреди хаоса, устроенного тобой.)

Серые, холодные радужки смотрели в её глаза — цвета нежно-голубого неба, пока мужчина уверенно вёл партнёршу в ритме разливающейся по залу мелодии. Блум уже второй раз за короткий промежуток времени ловила себя на мысли, как безупречно Валтор ведёт в танце — уверенно, плавно, грациозно. Так, будто занимался этим всю жизнь. Было в этом что-то ироничное: гроза всего Волшебного Измерения, тёмный маг, чье имя стало синонимом разрушения, чертовски хорошо танцевал вальс. — Знаешь, а должен отметить: к моему большому удивлению, у твоей этой блондинки есть вкус, — произнес маг, окидывая зал ленивым взглядом. — Довольно-таки красивый бал. Блум пропустила колкость про Стеллу мимо ушей, потому что в голову вдруг ударила мысль: — Кстати, о балах, — бросив серьёзный взгляд на демона, начала она. — Давно собиралась спросить… Что это было тогда, с Брендоном? — Брендоном? — Валтор насмешливо вскинул бровь в своём стиле, принимая вид искреннего непонимания. — Прости, Блум, но я не запоминаю имена второстепенных персонажей. — Я о том парне, которому ты помог… — Я шучу, — перебил он. — Расслабься, принцесса. Может, я тогда просто не хотел, чтобы ты расстраивалась. Блум недовольно фыркнула, вздёргивая подбородок. «Вот же…» — А я уже и правда начала думать, что у тебя проблемы с памятью. Иначе не нахожу другого объяснения тому, что ты постоянно зовешь меня принцессой или как-то ещё, но чаще — не по имени. На губах мужчины мелькнула еле заметная тень усмешки, а глаза слегка сощурились. — Ну ты же действительно принцесса, — он крутанул её, тут же притягивая назад, до неприличия близко. Пальцы сжались на хрупкой девичьей талии, не давая фее отстраниться. Сам волшебник наклонился к ее уху, отчего её кожа тут же покрылась волнами мурашек. Блум мысленно прокляла фею солнца и луны за открытое платье, выдающее этот рефлекс. — Твой огонь Дракона, Блум, — начал говорить мужчина, ведя дальше в танце, — это не просто красивое название. Это мощная сила, способная на то, о чём многие волшебники даже мечтать не смеют. Твой потенциал… он колоссален. Но ты его не раскрываешь, прячась в рамках, которые тебе навязали в Алфее, чтобы контролировать твою мощь. Держат на коротком поводке, — маг хмыкнул. — А я показал тебе всего лишь малую искру из того, на что ты способна на самом деле. Видя замешательство феи, уголки его губ чуть дрогнули в лёгкой усмешке, и он добавил: — Можешь ничего не отвечать. Оставь свои мысли при себе и просто подумай. Голубой шёлк платья взметался волнами при каждом повороте, струился, переливался в серебристом свете луны, точно живая вода, а тот самый огонь внутри разливался тёплыми, успокаивающими волнами. Он тянулся к своей тёмной половине, и фея, сама того не замечая, расслаблялась в руках мужчины, доверяя этому чувству больше, чем доводам рассудка. И напротив: за спокойным с виду взглядом мага скрывалось бушующее внутри пламя. Каждое прикосновение к фее отдавалось болью где-то под рёбрами, которая с каждой секундой лишь нарастала, точно кто-то медленно проворачивал раскаленный прут. Её близость обжигала. Певица на балконе спела последние протяжные ноты, а музыканты доигрывали свою партию. Звуки скрипки, ещё секунды назад наполнявшие помещение, становились всё тише, уступая место нарастающему гулу голосов вперемешку со звоном бокалов. Маг и фея замерли, глядя друг на друга. Взгляд Блум невольно упал на его тонкие губы. Если бы не тот факт, что где-то рядом маячат подруги, она бы точно позволила себе второй раз за этот вечер сорваться. «Нет. Нет-нет-нет. Вот же треклятый демон. Почему именно рядом с тобой я так меняюсь?» Музыка стихла окончательно. Валтор медленно убрал руку с талии девушки, а вторую ладонь, всё ещё державшую ее пальцы, поднес к лицу. — Благодарю за танец, принцесса, — произнёс он негромко, касаясь тёплыми губами её костяшек. — До скорой встречи.

***

Валтор стремительно вошёл в просторную библиотеку Облачной Башни — под это хранилище знаний была отдана целая башня замка. Бескрайние стеллажи уходили ввысь к самому потолку, теряясь где-то в полумраке под куполом. Магические лампы и свечи, развешанные вдоль проходов, давали мягкий, приглушённый свет, выхватывая из темноты десятки тысяч корешков фолиантов и оставляя верхние ярусы в густой тени. Воздух был пропитан запахом старой бумаги, воском и временем. В последнее время огонь внутри мага в присутствии Блум вёл себя всё безумнее. Если раньше, при первых встречах это было лишь лёгкое покалывание где-то под рёбрами и мягкое, обволакивающее тепло, то теперь всё изменилось: с каждой новой встречей, с каждым взглядом, с каждым прикосновением пламя внутри него разгоралось лишь яростнее. Оно плавило кости и выжигало внутренности, заставляя стискивать зубы до скрежета, стоило хранительнице оказаться рядом. И эта пытка становилась всё невыносимее. Чёткими, уверенными шагами волшебник пересёк обширный зал, направляясь к нужному стеллажу с громоздящимися на полках древними фолиантами. Такими древними, что знания, хранящиеся в них, написаны на ныне никому не известных языках — время стёрло их из памяти Волшебной Вселенной вместе с теми, кто на них говорил. Похоронило под слоями эпох и поколений. Холодный взгляд изучающе скользил с полки на полку, выискивая то, что могло бы дать ответы, а в голове крутилась только одна-единственная мысль: «Какого чёрта ты творишь со мной, Блум?»