Часть 18. В агонии чувств

Воскресное утро в Алфее выдалось солнечным. Впрочем, как и всегда. Здесь, среди нежно-розовых башен и сада, пропитанного ароматами всевозможных цветов, плохая погода была редкой гостьей. Прямо как в сказках, которые рыжеволосая фея любила читать в детстве, — с принцессами, драконами и обязательно счастливым финалом. Вот только в сказках никто не предупреждал, что самое страшное может случиться не только в грозу, но и в самый тёплый, ясный день. Фея медленно выплывала из сна, когда сквозь полудрёму слух уловил уже такие обыденные копошения и тихое журчание воды. Она прекрасно знала: это заботливая и ответственная Флора по своему неизменному утреннему ритуалу ухаживает за растениями. Блум повернула голову в сторону, где фея природы стояла к ней спиной, склонившись над горшками с нежными, едва распустившимися бутонами, пока тонкая струйка льющейся из лейки воды поблёскивала в утренних лучах. — Доброе утро, — хриплым после сна голосом произнесла хранительница. Флора продолжила заниматься своими цветами, не обращая никакого внимания на подругу. Блум показалось это странным, ведь не услышит её в этой тишине, наверное, только глухой. Видимо, она слишком увлеклась делом и погрузилась в собственные мысли. — Флора, доброе утро, — повторила Блум чуть громче. Снова никакой реакции. Ни взгляда, брошенного через плечо, ни лёгкого кивка. В комнате стояло странное, неестественное затишье. Разве что льющаяся струйка воды всё так же размеренно журчала. Но спина подруги оставалась неподвижной, будто высеченной из камня. Внутри что-то неприятно ёкнуло. Блум приподнялась на локтях, чувствуя, как в душе зарождается смутное беспокойство. — Флора? Фея природы наконец повернулась. Её странно отстранённый взгляд вонзился в Блум, точно осколок льда. В нём не было характерного для Флоры тепла, а лишь застывшее беспричинное раздражение: брови нахмурены, губы поджаты. Ну совсем несвойственно для обычно мягкой, улыбчивой подруги с поистине ангельским терпением. Да она так грозно даже на Трикс не смотрит! Секунда. Две. Три. Флора поставила лейку и, ничего не сказав, вышла из комнаты, равнодушно игнорируя ничего не понимающую Блум. Дверь захлопнулась. «Да что случилось? Что на неё нашло?» Остатки сна как рукой сняло. Блум вскочила с кровати, торопливо сунув ноги в тапочки, и в одной пижаме выбежала следом за подругой. Общая комната встретила её пустотой — Флоры и след простыл. Где-то в лесу за окнами заливисто и беззаботно пели птицы, а солнечные лучи лились через распахнутое окно, наполняя пространство светом и теплом. А вот на душе феи за прошедшую минуту вдруг стало давяще пусто. Хранительница прошла через всю гостиную к противоположным створкам и робко постучала в комнату Стеллы, думая, что, может быть, Флора, ушла к ней. Дверь никто не открыл. Блум постучала ещё раз — уже громче и настойчивее. В ответ — ни звука. — Стелла? Ты тут? Ответа всё так же не последовало. Девушка несмело нажала на дверную ручку: заправленная кровать, разбросанные на туалетном столике украшения, лёгкий знакомый шлейф духов, витающий в воздухе. Но самой Стеллы в комнате не было. Блум прикрыла дверь и глубоко вдохнула, прислушиваясь — из-за соседней двери доносился тихий, едва слышный звук голосов. Несколько шагов — и она уже возле неё. Костяшки легонько постучали о дерево. На этот раз послышались шаги. Створка тихо приоткрылась, и в проёме показалась голова Лейлы с влажными после душа тёмными волосами. Но на лице не проскользнуло ни тени, ни намёка на какую-либо доброжелательность. — Доброе утро, — улыбнулась Блум. Лейла нахмурилась, вопросительно глядя на хранительницу почти враждебным взглядом, будто перед ней стояла не подруга, с которой они прошли огонь и воду, а нахальная незнакомка, посмевшая потревожить её покой. — Э-э-э… — запнулась рыжеволосая, теряясь под этим взглядом и чувствуя, как мысль рассыпается, не успев сформироваться. — У тебя всё? — Сухо поинтересовалась Лейла. — Тогда отойди отсюда, пожалуйста. — И захлопнула дверь прямо перед носом подруги. Блум замерла. Она стояла ещё несколько добрых секунд, не моргая и чувствуя, как пустота внутри разрастается. Что происходит? Почему они… Сзади раздался щелчок. Хранительница резко обернулась, заметив, что из ванной комнаты в одном полотенце вышла Стелла. Она шла с опущенной вниз головой, энергично вытирая мокрые светлые волосы, явно не замечая никого вокруг, поглощённая своим утренним ритуалом. — Стелла? — Позвала Блум негромко. Принцесса на мгновение подняла голову, скользнув хмурым, равнодушным взглядом по подруге, будто перед ней был не человек, а пустое место или пыль. И, не сказав ни слова, она продолжила вытираться полотенцем, проходя мимо. — Может, хоть ты мне объяснишь, что тут происходит? — Задала вопрос Блум уже почти с отчаянием. — Будто ты ничего не понимаешь, — бросила блондинка, даже не обернувшись. — Это какая-то шутка, Стелла? — С надеждой на то, что это действительно просто глупая шалость подруг, спросила Блум. — Вы сговорились и разыгрываете меня, да? — Ц, я бы и сама очень хотела, чтобы это оказалось просто глупым розыгрышем, Блум. — Стелла, подожди! — Хранительница схватила подругу за локоть, но та вырвала руку так резко и грубо, будто её коснулось что-то грязное. Стелла даже не замедлила шаг, юркнув в комнату и громко хлопнув дверью прямо перед носом стоящей в ступоре Блум, подобно тому, как недавно это сделала Лейла. «Да что на них нашло?!» Хранительница осталась одна в пустой комнате, оглушённая тишиной. Грустно поплёвшись к дивану, она опустилась на него. Появилось большое желание отчаянно зарыдать в голос. Почему? Почему подруги смотрели на неё так, будто она была им чужой? Будто она совершила что-то предательски-непростительное… В голову резко ударил прошедший вечер. Мысли заметались и полезли в голову одна хуже другой, рисуя самые страшные картинки, насилуя мозг наизнос. Блум начала прокручивать в памяти всё, что случилось на празднике: Скай. Валтор. Балкон. Поцелуй, стирающий границы между «можно» и «нельзя». От последнего воспоминания сердце неприятно защемило, а лицо вспыхнуло жаром. Фея приложила руку ко лбу, вспоминая произошедшее на балу дальше: снова Скай, снова Валтор. Стоп. Перед потасовкой со Скаем был услышан монолог Стеллы о том, что она кого-то видела… Неужели теперь все обо всём знают? «Нет-нет-нет. Только не это…» В горле моментально пересохло, а глаза неприятно защипало от наворачивающихся слёз. В ту же секунду появились мысли о том, чтобы сбежать на Землю, забиться в свою комнату, уткнувшись в подушку, закрыть шторы и сделать вид, что ничего этого не было. Ведь там она — просто Блум. Да, вот так вот просто. «Но на Валторе были чары внешнего преломления… Ладно. Спокойно. Не накручивай себя. Что было дальше? Танец с ним… Но после его ухода всё проходило более чем спокойно…» Выдох. Немного легче. Но лишь немного. После танца с магом Блум присоединилась к подругам, и они вместе танцевали, выпивали, смеялись. Ходячей тени в виде хранительницы в этот вечер удалось наконец забыться — она орала любимые знакомые песни вместе со всеми, не заботясь о том, что будет завтра. Всё было потрясающе. Что не так? Что могло… Размышления прервала резко распахнувшаяся дверь, в проёме которой стояла Гризельда. Она смотрела на Блум так, будто та сотворила нечто совершенно чудовищное. Её взгляд был таким испепеляющим, что казалось, огненная фея убила всю её семью, сожгла её дом и осталась при этом безнаказанной. Брови надзирательницы сведены к переносице, губы сжаты в тонкую линию, а глаза метают такие молнии, что фея невольно вжалась в спинку дивана. — Мисс Блум! — Рявкнула она, и её голос прогремел, словно раскат грома среди ясного неба. Обращение Гризельды всегда оставляло желать лучшего. В её устах даже самые обычные слова звучали так, будто она выносила приговор. Злая, резкая, вечно недовольная интонация словно была её визитной карточкой. Но сейчас у Блум было такое ощущение, что заместитель директрисы стала злее в несколько раз, отчего тело начала сотрясать мелкая неконтролируемая дрожь. — Вас вызывает директриса Фарагонда, живо! — Она, не сдвинувшись с места, продолжила сверлить рыжеволосую фею взглядом, в котором читались сплошное презрение и едва сдерживаемая ярость. Блум волей-неволей начала чувствовать себя нашкодившей школьницей. Хуже — преступницей. Она медленно поднялась с дивана, чувствуя, как ватные ноги подкашиваются. Под тяжёлым, давящим взглядом Гризельды язык почему-то даже не повернулся озвучить просьбу переодеть нелепую пижаму, и, глядя в пол, хранительница пошагала вслед за ней. Заместитель директрисы за всё время пути не проронила ни слова. Ни пояснения, ни упрёка, ни хотя бы намёка на то, что ждёт впереди. Только размеренный стук её каблуков отдавался в висках, будто таймер отсчитывал секунды до эшафота. Когда дверь за спиной захлопнулась, девушка почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Кабинет Фарагонды был ей хорошо знаком — она бывала здесь десятки раз, и каждый визит оставлял после себя чувство успокоения, будто сама директриса излучала незримую защиту. И, идя сюда, фея до последнего надеялась на лучшее, хоть и чувствовала всеми фибрами души мерзкое щекочущее чувство страха. Но сегодня здесь царил такой непривычно душащий полумрак, что Блум замерла, как камень, ловя на себе очередной презрительный взгляд за это утро уже от руководительницы школы. Та сидела за своим столом, сцепив пальцы в замок, и пристально смотрела на вошедшую ученицу исподлобья, хмуря седые брови. Что-то явно было не так… — Знаешь, Блум… — Начала женщина, даже не поприветствовав вошедшую девушку. — Я часто думаю о том, как устроен этот мир. О его законах. О том, что у всего есть своя противоположность. Свет и тьма. Тепло и холод. Созидание и разрушение. Они не могут существовать друг без друга, понимаешь? Блум сглотнула, медленно кивая головой. Язык прирос к пересохшему небу. — И этот баланс держится тысячелетиями. Но есть вещи, есть силы, которые не могут существовать в равновесии. Они слишком одинаковы в своей сути, слишком похожи. И когда такие силы встречаются, они не дополняют друг друга, увы. Они соперничают. Борются за право быть единственной, руша весь баланс во вселенной. — Фарагонда растягивала предложения, будто вела лекцию. — Поэтому она — вселенная — не терпит дубликатов. Повисла пауза. Директриса молчала ещё несколько долгих, мучительных секунд. Она кашлянула, прочищая горло. Её пальцы коснулись крайнего металлического шарика конструкции на тонкой леске, отводя его в сторону и отпуская. Раздался размеренный звук маятника Ньютона — того самого, который Блум когда-то привезла ей с Земли в качестве презента. Маленький кусочек своего мира, подаренный с теплом и смущённой улыбкой. Тук-тук. Тук-тук. — Так и два огня не могут существовать в одной вселенной, — произнесла Фарагонда, словно под гипнозом глядя на движущийся механизм. — Один из них должен рано или поздно уйти. Директриса медленно поднялась из-за стола, сложив руки за спиной, и, обогнув массивную столешницу, приблизилась к стоящей словно истукан фее почти вплотную. Блум вскинула на неё широко распахнутые глаза, стараясь не подавать виду. Но внутри всё уже оборвалось. — Именно поэтому, Блум, мы были вынуждены воспользоваться сторонней помощью. Или ты думала, что одна ведёшь двойную игру? Тук-тук. Тук-тук. Девушка стояла, не в силах сдвинуться с места, как в самом страшном кошмаре. Ноги будто приросли к полу, а ужас накатывал всё новыми и новыми волнами, парализуя остатки воли. — Пришло время сделать это, — всё так же спокойно произнесла Фарагонда, глядя Блум прямо в глаза. — Что… Что сделать? — Тихим хриплым голосом, не веря в происходящее, спросила хранительница. — А как вы думаете, мисс Блум? — Прозвучал где-то сбоку голос Гризельды. Тук-тук. Тук-тук. Фея повернула голову в её сторону, совсем забыв, что в кабинете помимо самой хранительницы и Фарагонды находится ещё и её заместитель. Она стояла у массивного стеллажа, а в её руках была небольшая тёмно-синяя шкатулка в виде расчерченного клеткой куба. Она смотрела на Блум всё тем же осуждающим взглядом, полным презрения. Хранительница инстинктивно сделала шаг назад, будто раненый зверь, отступающий от приближающегося к цели хищника. Тук-тук. Тук-тук. — Ты предала нас, Блум, — голос Стеллы ударил в спину, точно хлыст. Блум развернулась, видя перед собой пятерых подруг. — Мы считали тебя подругой, — Муза смотрела с горечью, поджимая губы и качая головой. — А ты украла моё устройство и воспользовалась не только им, но и нашим доверием, — отчеканила Текна. — Или ты думала, что я ничего не заметила? — Я верила тебе, Блум, — голос Флоры оставался мягким, но в нём не было той присущей ей обычно теплоты. — А ты обманула. Всех нас… — Он сделал это со мной, — глаза Лейлы были затянуты белёсой пеленой. Она смотрела в одну точку пустыми, как у бездушной куклы, белками. — А ты перешла на ЕГО сторону… — Лейла кивнула куда-то за спину огненной феи. Блум обернулась, видя, как на глазах образ Гризельды начал плыть и искажаться, точно отражение в потревоженной воде. Черты за мгновение ока смягчились, посветлели, и через несколько мгновений перед феей стояла уже не строгая замдиректора, а… — Прости, милая, но рано или поздно это должно было случиться. «Валтор!» Блум отшатнулась, мотая головой. Нет-нет-нет. Этого не может быть. Маг, не церемонясь ни секунды, торжествующе открыл шкатулку, и из неё вылетели, медленно кружась под потолком, шесть разноцветных, мерцающих, шестиконечных звёзд. Фарагонда подошла к магу и встала рядом с ним плечом к плечу, глядя на Блум с некой жалостью и сочувствием. — Твоя сила, Блум, может рано или поздно всё разрушить, — произнесла она с неким прискорбием. — Мне жаль. Искренне жаль. Но мы просто вынуждены избавиться от одного из огней. Винкс обошли фею с боков, замыкая её в круг, отрезая путь к бегству. Их лица были спокойными и умиротворенными, и из-за этого безысходность становилась ещё более жуткой. Фарагонда молча кивнула Валтору. Маг перевел взгляд на хранительницу. Такие знакомые серые глаза холодно смотрели прямо в душу. На губах играла лёгкая, едва заметная улыбка, от которой у феи ещё вчера замирало сердце и подкашивались колени, а сейчас хотелось закричать, захлебнувшись в конце концов горькими слезами. Лишь бы больше не видеть его лица, его губ, этих глаз. Лишь бы не видеть… Тук-тук. Тук-тук. — Прощай, милашка Блум, — лёгкая улыбка превратилась в едкую ухмылку. Один взмах его руки — и звёзды сорвались с места. — Нет! Девушка вскинула руки, пытаясь защититься, но разноцветные моллюски уже закружили вокруг феи, причиняя нестерпимую боль. Тело начало гореть изнутри. Кровь, казалось, мгновенно вскипела, разрывая мышцы и кожу изнутри тысячей раскалённых игл. Из груди вырвался отчаянный, животный крик, полный такого ужаса, что, казалось, стены должны были дрогнуть и рассыпаться в пыль. Последнее, что она увидела, — его улыбку. Маг смотрел прямо в глаза Блум. Спокойно, довольно, будто всё шло именно так, как он задумал. Будто она была лишь деталью давно просчитанного плана. Марионеткой, исполнившей последний танец в руках умелого кукловода. Тук-тук. Тук-тук. В ушах стоял заливистый, сводящий с ума смех подруг, вынуждая фею схватиться за голову. Он разрывал барабанные перепонки не столько от противных вибраций, сколько от горечи и осознания, что лучшие подруги, её вторая семья, сейчас так поступают с ней. Смех смешался с мерным тиканьем маятника, каждый удар которого был как один шаг к краю пропасти. Как аккомпанемент веселья тех, кого она любила. — ПРОШУ! ОСТАНОВИТЕ ЭТО! Воздух превратился в удушающий ядовитый газ, заполнивший горло и лёгкие. Блум рухнула на колени. Огонь, что всегда был её защитой, её силой и сутью, теперь разгорался в волне агонии бессильной феи, пожирая каждую мышцу и выжигая каждую вену. Тук-тук. Тук-тук. Она кричала. Кричала так, как не кричала никогда в жизни. Голос срывался, превращался в хрип, в бульканье, в нечто уже нечеловеческое. — НЕТ! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО! Собственный крик вырвал её из тьмы, и Блум резко осела на кровати, судорожно хватая воздух ртом. По лицу текли слёзы, и она даже не сразу поняла, что плачет. Что кричала во сне. Что всё произошедшее было лишь очередным жутким кошмаром. — Блум! Что случилось?! — Где-то сбоку раздался взволнованный голос феи природы. Хранительница не успела ответить, как в проёме распахнувшейся двери уже показалась Лейла с мокрыми после душа волосами, а за её спиной, встревоженно переглядываясь, маячили две другие подруги. — Кто орал? — Выпалила залетающая в комнату Муза, настороженно озираясь по сторонам в полутемноте. — Что произошло? — Блум, — коротко бросила Флора. — Эй, ты как? — Лейла сделала шаг к хранительнице, вглядываясь в её лицо. Блум замерла, вжимаясь спиной в подушку, всё ещё не до конца понимая, где явь, а где кошмар. Лица подруг, которые только что смеялись над ней, пока фея умирала в агонии, сейчас смотрели с искренним беспокойством. Руки дрожали, а сердце, как сумасшедшее, отбивало ритм в висках. Лба коснулась мягкая, тёплая ладошка склонившейся над подругой Флоры. — Температуры вроде нет, — произнесла она спустя несколько секунд. — Блум? Ты как? — Мне… Мне приснился страшный сон, — выдавила фея, выдыхая и ослабляя пальцы, вцепившиеся в одеяло. — Просто кошмар. — Кошмар — не то слово, — Стелла, стоявшая в изножье кровати с полотенцем на голове, упёрла руки в бока и шумно выдохнула. — Это просто ужас, как ты нас перепугала. — Я не специально, — пробормотала Блум, приходя в себя. Липкий осадок в виде гложащей тревоги никак не желал покидать голову и отпускать, даже когда разум уже понял, что это был всего лишь сон. Проведя дрожащей рукой по лбу, убирая налипшие волосы, рыжеволосая фея окинула взглядом подруг и, хмурясь, поинтересовалась: — А где Текна? — Ушла в автономный режим, как она это называет, — ответила Муза. — В отключке, проще говоря. Она явно перебрала с алкоголем и теперь лежит весь день без задних ног, «перезагружается», — фея жестом в воздухе показала кавычки. — А может, чаю с ромашкой и корицей? Он поможет снять головную боль и отёки после наших приключений. — Мягко предложила Флора. — О, я за! — Тут же отозвалась Стелла. — Флора, твой чай — это что-то божественное. Я после него засыпаю на раз-два. — Я тоже не откажусь, — кивнула Лейла. — И мне налей, — добавила Муза. — Блум? Ты с нами? — Нет, я… — хранительница устало покачала головой, — пожалуй, попробую снова уснуть. А вы идите, со мной всё хорошо, правда. Флора задержала на подруге долгий взгляд, видя, что с ней явно что-то не так, но спорить не стала. — Хорошо. Отдыхай. Если что — зови. Винкс в неполном составе одна за другой двинулись к выходу. Стелла, приостановившись уже в дверях, обернулась и погрозила пальцем: — Только пощади мои нервные клетки и больше так не ори, пожалуйста. Мне и поющей Музы за стеной с её воплями хватает. Но ты её сегодня точно переплюнула. — Эй, я вообще-то всё слышу! — Донёсся возмущённый голос феи музыки из общей комнаты. — Отлично, — не смутилась Стелла. — Теперь ты знаешь! Подруги ушли, и дверь закрылась с мягким щелчком, отрезая комнату от общей гостиной, где уже звенели чашки и слышалась оживлённая болтовня. А сон… Сон не шёл. Блум лежала, глядя в потолок, и прокручивала в голове вчерашнее. Точнее, уже сегодняшнее. Бал продлился до самого рассвета, и они вернулись в общежитие только к девяти утра. В школе было тихо — все ученицы, оставшиеся на выходных в Алфее, предпочитали поспать на выходных подольше. Винкс последовали их примеру и разбрелись по комнатам, рухнув в свои кровати. Флора и Блум ещё какое-то время слушали и хихикали над тем, как Стелла доставала Лейлу с вопросами о шевелюре её нового ухажера, мол: «Ну пожалуйста, ну спроси, как он отрастил такие волосы, мне очень нужно это знать!». Кто-то хохотнул, а кто-то чем-то в неё запустил, и на этом всё стихло. После приснившегося кошмара тело всё ещё сотрясал лёгкий тремор, а в голове отголосками стояло раздражающее тиканье маятника. Было глупо и странно почти до мурашек видеть подруг спокойными, доброжелательными. Безусловно, не может не радовать тот факт, что они не собираются её убивать… Но сон выглядел настолько реальным, настолько живым, что страх пустил корни слишком глубоко, цепляясь за самые уязвимые уголки её души. Последний раз от чувства собственной беспомощности во сне так страшно было, когда демон в лице Валтора применял парализующее заклинание. Вдох. Выдох. «Проклятье». Блум резко распахнула глаза, и сердце, только начавшее успокаиваться, застучало в ушах с новой силой от накатывающей тревоги. Эта встреча, которую мужчина назначил ещё позавчера, совершенно вылетела из головы. «Вот же чёрт… Как можно было проспать весь день?» В какой вообще момент её жизнь покатилась под откос? С каких пор одна из лучших учениц Алфеи, участница новой команды Света, хранительница Огня Дракона в конце концов, шарахается по углам с демоном, которого ищет всё магическое измерение? Что не так с этим миром? И что, чёрт возьми, не так с ней самой? Блум со вздохом поднялась, опираясь спиной о мягкое изголовье кровати. Всё. Уснуть теперь точно не удастся. Мысли, как потревоженный улей пчёл, загудели в голове, жаля изнутри и не давая ни секунды покоя. Сонливость отступила окончательно, оставив после себя лишь горьковатый привкус тревоги и это противное, зябкое чувство под ложечкой. Она повернула голову к приоткрытому окну. Лёгкий сквозняк трогал занавески, пока в комнату тянуло свежестью и густым запахом хвойного леса. Фея сунула ноги в тапочки и, не раздумывая ни секунды, пошаркала к балконной двери. Когда стеклянная створка за спиной закрылась с тихим щелчком, в лицо ударил тёплый вечерний воздух, бодряще гладя и обнимая тело феи в одной коротенькой пижаме со всех сторон. Блум подошла к ограждению, облокачиваясь на него. Как же хорошо… На душе наконец стало совсем капельку спокойнее. Но лишь капельку. Сознание всё ещё прокручивало жуткие картинки в голове. И чем чаще они мелькали, тем яснее Блум понимала: этот кошмар не был случайным набором образов — он был срежиссирован её собственными страхами. Молчание… Оно душило сильнее всего. Каждый день, проведённый с подругами, был буквально пропитан недоговоренностью. Блум смеялась с ними, делила кров, обсуждала планы и сплетничала о пустяках, а сама хранила тайну, что росла внутри, как снежный ком. Молчать с каждым днём становилось лишь тяжелее, и сон обнажил этот страх с жестокой прямотой: подруги отвернулись. И фея знала, что он не беспочвенен, ведь всё тайное рано или поздно становится явным. И кто знает, как тогда посмотрят на неё те, кого она считает своей семьей. Валтор. Валтор-Валтор-Валтор. Хранительница боялась не его. Она боялась себя. Ту свою сторону, которая тянулась к магу вопреки всем доводам рассудка. Которая думала о его льдистых, серых глазах, что в редкие мгновения становились будто теплее. О его голосе, что часто звучал насмешливо, играя на всех фибрах её души, заставляя сердце сбиваться с ритма. Блум боялась своего порыва, заставляющего забыть о последствиях… Боялась этого странного, тёплого, предательского чувства, которому она отказывалась давать название. Фарагонда. Директриса, что всегда поддерживала и казалась оплотом мудрости и справедливости, произнесла приговор всё с той же спокойной уверенностью, с какой обычно даёт наставления. Здесь уже не было никакого скрытого смысла — если верить магу, то любезная с виду женщина и в жизни желает избавиться от феи, прикрываясь маской доброжелательности и заботы. Это заставляло Блум каждый день держаться настороже. Но рано или поздно маски будут сброшены, и хранительница до жути страшилась этого момента. «Стоп. Хватит. Я так скоро сойду с ума», — подумала фея, чувствуя, как начинает гудеть голова. Она перевела взгляд на ночное небо. А оно над Магиксом сегодня было особенно чистым — ни облачка. На тёмной синеве, словно на бархатной подложке, уже сияли первые звёзды — яркие и холодные, как россыпь бриллиантов. Живя на Земле, Блум могла часами лежать на широком подоконнике, глядя на эти же созвездия, и мечтать дожить до того дня, когда люди смогут летать к далеким галактикам. Ей всегда казалось, что где-то там, за гранью доступного, скрываются миры, полные чудес. Она всегда была мечтательницей. И сейчас магия сделала её, казалось бы, глупую, детскую мечту реальностью. Один взмах скипетра Стеллы — и миллионы, триллионы километров позади. Буквально за считанные мгновения. Если задуматься, то это было прекрасно и одновременно с этим пугающе — будто вселенная, такая огромная и загадочная, вдруг стала слишком доступной. Взгляд оторвался от неба и скользнул ниже, упираясь в озеро. Его гладь завораживающе блестела в лунном свете, будто огромная, серебряная монета. Фея поджала губы, чувствуя, как внутри шевелится что-то похожее на укол совести. «Второй раз за два дня не сдержать обещание… Уже как-то несерьёзно». Вот и как теперь связаться с этим демоном? Или, может, он сам, как обычно, появится из ниоткуда? В последнее время Блум не покидало ощущение, что маг заделался шпионом и играет в какие-то игры, правила которых известны ему одному. Подозрительно часто он оказывался в «нужное время» в «нужном месте». И как только ему это… Размышления прервали чьи-то руки, вдруг сомкнувшиеся на талии феи сзади. Блум испугалась, резко обернулась и, не глядя, не думая, кто там может быть, на одних лишь инстинктах, собралась влепить кулаком в чьё-то лицо. Занесённую руку девушки перехватили на полпути, обхватывая запястье горячими пальцами. Хранительница замерла, встретившись взглядом с до боли знакомыми серыми глазами. В них плясали не то насмешливые, не то довольные чёртики, а на бледном лице играла всё та же самая ленивая, чуть надменная полуулыбка. Демон держал её руку у самой своей скулы и смотрел на фею сверху вниз с выражением наигранной обиды. — Ауч, — произнес он негромко, с досадой хмуря брови. — Какая вы негостеприимная, принцесса. Где же ваши манеры?