Часть 20. Анестезия правды

— Дафна! — Блум оставила обувь на сухом песчаном берегу и закатала джинсы повыше, входя в прохладную воду озера по щиколотку. — Дафна! Голос феи разнёсся над гладью озера, и вода незамедлительно дрогнула в ответ. Сначала появился маленький водоворот — он закружился рядом с Блум, поднимаясь вверх тонким, изящным смерчем, чьи кристально-прозрачные капли в свете дня переливались всеми оттенками радуги. Затем в потоках начали вспыхивать золотые блики — маленькие, живые искорки света, которые росли и сливались, пока через несколько мгновений над водной гладью не появилась нимфа. Её тело, полупрозрачное, сотканное из воды и света, парило над озером, не касаясь поверхности. Длинное, струящееся золотое платье мерцало в лучах солнца, будто вспыхивая живым огнём. Лицо, как всегда, скрывала маска, оставляющая открытыми только нижнюю часть полупрозрачных черт. — Здравствуй, сестрёнка, — голос Дафны всегда звучал мягко, вкрадчиво, будто успокаивая и заставляя забыть о том, что происходит вокруг. — Привет, Дафна, — Блум говорила тихо, почти шёпотом, опустив глаза туда, где вода щекотала открытые участки ног. Нимфа, немного приблизившись к Блум, внимательно всмотрелась в её лицо. Призрачное тело заструилось в воде, и хранительница почувствовала исходящее от сестры мягкое, немного согревающее тепло. — Как ты? Что с настроением? Ты сегодня сама не своя… Блум хотелось ответить привычное «всё нормально», но лгать сестре, которая и так была лишена почти всего, казалось неправильным. Однако одновременно с этим язык не поворачивался рассказать о том, что сейчас составляло суть её внутренней бури и мучило сильнее всего. — Мне сложно, — выдохнула хранительница. — В последнее время всё идёт совсем не… В общем, всё сложно. Я запуталась, Дафна. В себе… В том, что со мной происходит. — Блум, милая, что случилось? — Спросила нимфа взволнованно. — Дафна… я… Я боюсь. Боюсь будущего. Боюсь наделать ошибок, которые уже нельзя будет исправить. — Блум помолчала, глядя на своё отражение в воде, подбирая слова. — И ещё… Моя сила. Я чувствую, что топчусь на месте. Что не могу достичь большего. Не могу получить Энчантикс… В этой толике слов скрывалась не вся правда, но и не ложь. Лишь та отфильтрованная часть истины, которую фея пока могла позволить себе рассказать сестре. Среди бесконечного роя мыслей Блум в последнее время и правда волновал момент трансформации. Вернее — её отсутствие. Глядя на то, как подруги получают новые силы, она искренне радовалась за них и гордилась ими всем сердцем, без тени зависти. Но где-то глубоко за этой искоркой счастья тлел горький вопрос: а когда наступит её черёд? Наступит ли вообще? Ведь новая трансформация требует жертвы — спасения того, кто связан с тобой одной родиной или одной кровью. А её планета мертва. Домино — лишь пепел, руины и призрак сестры, не нуждающийся в спасении. Дафна молчала, и Блум, поднимая на неё влажные от слёз глаза, продолжила: — Потому что нашего мира больше не существует, Дафна. Кого мне спасать? Кого?.. Там больше никого нет… Нимфа смотрела на сестру изучающим взглядом, и в её глазах читалась странная смесь грусти и мягкого удивления. — Когда ты успела стать таким пессимистом? — Спросила она, и в её голосе послышалась тёплая укоризна. — Я не узнаю тебя, сестрёнка. Где та сильная девушка, что не опускала руки даже спустя десятки неудачных попыток? Блум пожала плечами и отвела взгляд. — Сейчас, как бы смешно это ни звучало, мне придётся просто выживать. А когда я снова возьмусь за поиски родителей… — она запнулась, подбирая слово. — Непонятно. Может быть, никогда. — Не говори так, — спокойно, но твёрдо ответила Дафна. — Ты устала. Запуталась. Это бывает со всеми, даже с самыми сильными. Но это пройдёт. Ты справишься. С этим, с будущим, со всем. Я знаю. Она выдержала паузу, глядя на сестру тёплым, полным любви взглядом, и уже чуть тише добавила: — Блум, ты прошла через такое количество испытаний, что другой на твоём месте давно сломался бы. И я верю, что ты оказалась здесь — в Магиксе, в Алфее — не случайно. Может, по воле судьбы, может, по чьему-то замыслу, но в любом случае это твой путь. Просто… не потеряй себя на этом пути. Хорошо? — Хорошо, — прошептала фея, утирая рукавом слёзы со щёк.

***

Четыре дня назад. Самый обычный понедельник, начавшийся с солнца за окнами и монотонного бубнежа профессора Уизгиса, в одно мгновение превратился в хаос. Звуковая волна ударила так, что стекло брызнуло во все стороны, и в проёмах появились хорошо знакомые личности — Трикс. Айси, Дарси и Сторми ворвались в школу, как к себе домой, с таким видом, будто они тут хозяйки. Ярость хранительницы было не описать словами. Она чувствовала присутствие мага каждой своей клеточкой где-то в глубине здания — за стенами и перекрытиями. Но этот грёбаный демон опять не счёл нужным поставить её в известность относительно своих планов! Он снова явился без предупреждения, перевернул всё вверх дном, чуть не похоронил Винкс в полном составе под завалами, обрушив парочкой взрывов потолок в восточном крыле, и был таков. Как позднее оказалось, пока ведьмы служили отвлекающим манёвром, стягивая на себя внимание профессоров и студенток, Валтор — чёрт бы его побрал — взял в школе то, что ему нужно, и вызвал Фарагонду на бой. Он наложил на неё сложное гибернационное заклинание, замуровав директрису в сучковатом старом дубе, который вырос прямо вокруг неё. Жизненные силы женщины смешались с деревом, тело сковала кора, а лицо проступало сквозь древесные волокна, точно застывшая маска. Жуткое зрелище… Винкс, как самые испытанные и амбициозные ученицы Алфеи, чьи имена уже не раз звучали в сводках Совета Магикса, по личному поручению профессора Палладиума отправились на Линфею — родину Флоры. Планета утопала в изобилии волшебных растений — многие из них были настолько редкими, что значились в архивах Магикса как исчезающие, а некоторые обладали такой силой, что могли исцелить или отравить одним лишь прикосновением лепестка. Кроме того, здесь водились и удивительные существа, например, гигантские божьи коровки с пёстрыми панцирями, которые служили местным жителям транспортом. Именно здесь, в самом сердце этого бескрайнего зелёного царства, феям и предстояло найти то, ради чего они проделали долгий путь. Задание на словах казалось простым: отыскать Чёрную Иву и добыть её слёзы из реки. Это единственное средство против гибернационного заклятия, что сковывало Фарагонду в старом дубе. Миели, младшая сестра Флоры — веснушчатая, рыжеволосая девчушка с такими же зелёными глазами, какие были у самой феи природы, — любезно показывала Винкс короткую дорогу через густые леса Линфеи. И вот, сидя на гигантской божьей коровке, что не спеша плыла над морем зелени на пути к их цели, Блум вдруг ощутила смутную тревогу, затаившуюся где-то под рёбрами. Она попыталась заглушить её, списать на усталость и напряжение последних дней, но переживание никуда не уходило. Может, сказывалось понимание, что помощь в этой миссии казалась верхом лицемерия: хранительница помогала подругам спасать «любимую» директрису, хотя на деле, будь её воля, оставила бы всё как есть. Ведь для феи огня Фарагонда была не просто наставницей — она была частью команды Света, которая в любой момент могла обернуться против неё. И чем меньше у этой команды было действующих лиц, тем, пожалуй, спокойнее Блум спалось бы по ночам. Но вслух она этого, конечно, не произносила. Просто пыталась убедить себя, что поступает правильно. Что спасать — это её природа. И сколько бы она ни примеряла на себя роль хладнокровного стратега, других вариантов, в любом случае, не было. По крайней мере, пока. — Всё, мы почти на месте. Вот там, за водопадом, — Миели вытянула руку, указывая в просвет между деревьями, — пещера. За ней Чёрная Ива. — И почему за водопадом всегда есть пещера? — Задала риторический вопрос Муза, спрыгивая с божьей коровки на мягкий, пружинистый мох. — Слушайте: пещера, водопад, природа, романтика… — хихикнула блондинка. — Вот если бы Брендон был здесь, мы бы так заныкались в этой пещере, что вы нас до завтра не нашли бы. — Стелла! — возмутилась Флора, метнув взгляд на Миели. — Ей ещё рано такое слушать, имей совесть! — Ой, да ладно, — отмахнулась Стелла. — Она уже большая девочка. Правда, Миели? Миели, не понимая, что происходит, на всякий случай кивнула. Флора закатила глаза и, слезая с огромного насекомого, пробормотала что-то про «ну не при детях же…». Божья коровка услужливо качнула усиками и тут же уткнулась в ближайший куст вместе с остальными сородичами, видимо, решив, что на сегодня с них хватит пассажиров. Стоило девушкам обогнуть скалистый выступ, как перед ними раскинулась картина, достойная кисти самого искусного художника: слева, играя в лучах солнца, струилась водяная лестница — десятки сверкающих, срывающихся вниз каскадов, глядя на которые, захватывало дух. Прямо перед ними, у подножия текла река — кристально чистая, прозрачная настолько, что на дне был виден каждый камешек. У самой кромки воды, что была подобна жидкому стеклу, стояло оно — дерево. Огромное, с поникшими ветвями, свисающими до самого источника, точно в вечной печали. С ветвей падали редкие капли и, коснувшись реки, расходились кругами, словно слёзы горечи. Чёрная Ива. Плачущее древо, что веками роняло свою скорбь в эти прозрачные воды, превращая её в лекарство, способное снять страшное заклятье. — Я наберу немного воды и можем возвращаться, — сухо предложила Текна, спускаясь с пригорка к кромке воды. — Стой! — Окликнула ту Миели. — Девочки, старейшины трижды повторили, что воды ни в коем случае нельзя касаться, иначе время для вас пойдет вспять. Вы же помните? — Текна, что это с тобой? — Не удержалась Муза. — Это ведь прерогатива Стеллы: сначала делать, а потом думать. Стелла недовольно хмыкнула и, скрестив руки на груди, уже открыла рот, чтобы парировать колкость Музы, но её перебила сама Текна: — Просто я переживаю за Фарагонду, ясно? — Выпалила фея, почти огрызаясь, но тут же взяла себя в руки. — Из-за этого у меня в голове каша. Это… влияет на мои мысленные процессы. Я не могу думать рационально, когда она — там, в этом дубе, а мы — тут. У меня когнитивный сбой! Тут уже хмыкнула про себя Блум. Если бы только Текна знала, что сама хранительница в глубине души не слишком-то и рвётся спасать директрису — её когнитивный диссонанс был бы куда серьёзнее. — Значит, когда я переживаю — это «драма», а когда ты — то «какой-то там сбой»! — Стелла упёрла руки в бока. — Что за двойные стандарты? — Стелла, ну ты и правда успела всех достать своим нытьём, пока мы сюда добирались, — спокойно констатировала Лейла. — Потому что я четыре раза чуть не навернулась с этой долбаной букашки! — Гнула свою линию блондинка. — Девочки, ну хватит, пожалуйста, — Миели умоляюще сложила ладошки. — Давайте не будем ссориться, прошу! — Вот, Флора, видишь? — Муза театрально развела руками. — А ты говорила: «Она ещё маленькая, ей с нами нельзя». По-моему, она самая разумная тут. — Неудивительно! На вашем фоне даже болотная жаба покажется гением! Голос раздался откуда-то сверху. Феям даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, кто это. В небе парило всё то же «обожаемое» Винкс настырное трио, с выражением высшего превосходства. Сторми скалилась, явно гордясь своей шуткой, Айси буравила фей холодным взглядом, а Дарси держалась чуть позади. — Не льсти себе, ведьма! — Мгновенно ощетинилась Муза. — Твой IQ явно не дотягивает до жабьего, так что кудахтай дальше. Может, хоть яйцо снесёшь! Сторми зарычала, а Айси лишь хмыкнула, бросая на Музу снисходительный взгляд: — Ой, вы всё-таки добрались? — Протянула она. — А я уж надеялась, что вы потеряетесь на полпути и будете звать своих ненаглядных специалистов. Но нет — вы дошли. Почти молодцы. — Почти, — подхватила Сторми, формируя в руках тёмную грозовую сферу. — Потому что дальше вы не пройдёте! Переглянувшись, феи поняли друг друга без слов, и уже через долю секунды шесть фигур с крыльями одновременно оторвались от земли, взмывая в воздух. Сторми метнула сферу прямо под ноги взлетающей Музы — грязный приём, но иного от ведьмы ожидать не стоило. Заклинание ударило в землю с оглушительным хлопком, вспороло траву и раскидало вокруг комья дёрна и щебень. — Ой, Сторми, дорогая, у тебя что, прицел сбился? — Наигранно разочаровалась фея музыки, уходя от удара. — Давайте, девчонки, без лишних церемоний. Прикончим этих гиен! — Стелла, Текна — ваша Дарси! — Тут же собравшись, рявкнула Блум. — Муза, Лейла — на вас Сторми! — С превеликим удовольствием, — процедила сквозь зубы Муза, стремительно и точно атаковав звуковым взрывом Сторми, которая, не успев среагировать, впечаталась в скалистый выступ с такой силой, что сверху посыпались мелкие камни. Ведьма закашлялась, выплёвывая пыль и проклятия, а Муза, паря над ней, добавила: — Напомни, как ты там говорила? «На вашем фоне даже болотная жаба покажется гением»? Ну так вот, жаба увернулась бы! — Сторми, ты идиотка, — прошипела Айси, видя, что сестра сдаёт позиции. — Флора, наша — Айси! — Блум, не теряя ни секунды, сформировала между ладоней пылающий файербол и швырнула его прямо в ледяную ведьму. Огненный шар пронёсся над поляной, оставляя за собой след из дыма, но Айси успела выставить перед собой щит. Заклинание Блум врезалось в глыбу из чистейшего льда с бурлящим шипением. Пар и брызги разлетелись во все стороны. В тот же миг Флора сдула с ладоней облако розовой пыльцы. — Руки земли! — Проговорила фея природы. Пыльца направилась в сторону Айси, на ходу превращаясь в покрытые шипами корни и стебли, прорастающие из почвы. На какое-то жалкое мгновение ведьма оказалась в коконе, как муха в паутине, но её губы растянулись в холодной усмешке, знаменуя превосходство. Растения тут же начали покрываться хрустящей коркой, а уже через секунду оковы треснули и разлетелись ледяными осколками. — Слабо, очень слабо, — Айси стряхнула крупицы льда с плеча, даже не запыхавшись. — Ах да, точно, у вас же нет этой новой силы… — протянула она с наигранным сочувствием. — Не обольщайся, — огрызнулась Блум. — Чтобы надрать вам задницы, многого и не надо. Ярость Дракона! Ладони хранительницы вспыхнули, и мощный, ослепительный, огненный луч, сорвавшись с её пальцев, устремился прямо в ведьму, оставляя за собой дрожащий от жара воздух. Айси метнулась в сторону и, петляя, как змея, юркнула за большой валун у самой кромки воды. Пламя врезалось в камень, расколов его надвое. Во все стороны разлетелись лишь раскалённые осколки, зашипев в реке. — Ты трусиха, Айси! — Крикнула рыжеволосая. Секунда. Две. Три. Блум и Флора обменялись быстрыми взглядами, и этого хватило, чтобы понять друг друга без слов. Мышцы обеих фей напряглись для атакующего броска на притаившуюся ведьму, как вдруг из-за развороченного валуна показалось движение. Айси поднялась в воздух, совершенно не торопясь. Она знала: теперь все козыри у неё в рукаве. На лице играла всё та же холодная, полная превосходства улыбка, а рядом с ней, в ледяной сфере, висела Миели. Девочка парила внутри, как пойманная бабочка в стеклянной банке. Её ладошки колотили по прозрачным стенкам, но звука слышно не было. Сквозь мерцание льда было видно лишь её перепуганное лицо с дрожащими губами, которые двигались, выговаривая одно и то же слово — «Флора. Флора. Флора». Заклинания, готовые сорваться с рук фей, погасли. — Миели! — Крик Флоры заставил вздрогнуть. Фея природы рванула вперёд, но хранительница перехватила подругу. Удерживая Флору за плечо от опрометчивого выпада, Блум физически почувствовала грань её волнения: сердце девушки колотилось в страхе за жизнь близкого человека, из-за чего тело сотрясала крупная дрожь. — Отпусти девочку, Айси, — голос Блум прозвучал низко, сдавленно, но в нём так и клокотала ярость. — Она же ребёнок! Не впутывай её в наши разборки. Это подло даже для тебя! — Подло? — Ведьма холодно рассмеялась. — О, Блум, если бы я всегда поступала так, как велит ваша хвалёная мораль, у меня бы не было и десятой доли той силы, что я имею сейчас. — Айси, не надо, — прошептала Флора. — Прошу тебя… — «Прошу тебя», — с раздражающей издёвкой в голосе передразнила ведьма. — Воу, у нас заложники? — Спросила подлетевшая к сестре изрядно запыхавшаяся Сторми, ехидно скалясь. — Ц-ц-ц, как бесчестно, Айси, — укоризненно произнесла Дарси, качая головой. — Но мне определённо нравится твой стиль. — Сейчас будет самое интересное, — процедила ледяная ведьма. — Для пущего эффекта, — холодно произнесла Дарси, направляя ладони, в которых начала собираться тёмно-фиолетовая субстанция, переливающаяся всеми оттенками грозового неба, на реку. — Только рискни это сделать, Дарси! — Рявкнула Стелла, но её голос утонул в злорадном хохоте ведьм. — Спокойно, они точно блефуют, — произнесла на удивление твёрдо Муза. Поймав одобрительные кивки сестёр, магия Дарси упала в реку большой каплей. Едва та коснулась воды, как от места соприкосновения во все стороны разбежались чёрные круги. Тьма растекалась щупальцами, как гангрена по телу обречённого, и ещё мгновение назад прозрачная вода стала почти чёрной. На поверхности появилась лёгкая, едва заметная рябь. Над гладью начали подниматься мелкие пузырьки, как первые капли дождя перед грозой. Они лопались, оставляя маслянистые разводы, и с каждым лопнувшим пузырьком вода становилась всё горячее. Над течением потянулся пар, несущий в себе едкий запах серы и тлена. Феи замерли, не сводя глаз с ведьм, боясь сделать лишнее движение. Каждая из них надеялась, что это неправда, что Айси, какой бы жестокой она ни была, не переступит эту черту, за которой точно кончается вражда и начинается нечто иное — то, чему нет и не может быть оправдания. Ведь даже у злодеев должны быть какие-то границы… — Смотри, цветочек, — почти ласково произнесла Айси, разжимая руку. — Это твой билет на новый уровень. — Айси, нет! — Крик Блум разорвал воздух, но было уже поздно. Ледяная сфера с Миели стремительно рухнула вниз. Девочка не успела даже вскрикнуть. На неумолимый миг её огромные, зелёные глаза, полные такого нескрытого ужаса, что у всех фей разом перехватило дыхание, встретились со взглядом Флоры. Фея природы не медлила ни секунды: она рванула вперёд, прыгая в чёрную, бурлящую жижу без тени сомнения, без единой мысли о себе. Блум, как и остальные Винкс, инстинктивно дёрнулась следом, но путь преградила ледяная стена, с хрустом выросшая из-под земли. За спиной девушки возникла Айси. — Стоять, — произнесла она, скрестив руки на груди, глядя на фею с выражением ленивого превосходства. — Это не твоя минута славы, Блум. Куда это ты собралась? — Помогите Флоре! Живо! — Крикнула Блум через плечо. — Я беру на себя Айси! Краем глаза хранительница уловила, как Муза и Лейла мельтешили над грязной водой, а Стелла и Текна преследовали Сторми и Дарси. В ладонях Блум мгновенно собрался послушный как никогда огонь — два пульсирующих шара чистой, яростной силы. Не раздумывая, она швырнула их в противницу. Ведьма выставила щит, но расчёт оказался неверным: она ожидала более слабую и предсказуемую атаку. Ледяная преграда, возникшая перед ней, была тонкой и почти прозрачной, и огненные сферы проломили её с громким треском. Взрывная волна толкнула Айси назад. Ведьма проехалась ногами по траве и рухнула, в конце концов, на землю. — Я тебя уничтожу, — проговорила Блум, готовясь к нападению. В руках вновь вспыхнули сферы огня, но девушка ждала, пока ведьма поднимется, — она не собиралась добивать лежачего врага, даже если этим врагом была Айси. Блондинка встала, отряхивая лёд с груди, и встряхнула головой, отбрасывая с лица спутанные волосы. На скуле алела свежая царапина, а сама ведьма вдруг широко заулыбалась. — Какие мы грозные, — протянула Айси, картинно хмуря брови и дуя губы. — Сейчас ты узнаешь, насколько, — фея уже замахивалась для удара. — Брось, Блум. Ответь, это, наверное, так унизительно осознавать, что ты не имеешь возможности подняться на ступеньку выше? — Спросила она с наигранным сочувствием. — Ведь ты — ходячий памятник мёртвому королевству, а твои родители — покойники, как, впрочем, и все жители Домино. Жертва ради кого-то недоступна тебе, — в её голосе продолжала сочиться ядовитая издёвка. — Ты так и останешься массовкой. — Ну всё, мразь, — прошипела фея. — Ха-ха-ха, ты хоть понимаешь, что сама ничем не лучше? Мы с тобой одного поля ягоды, Блум. Только я это признаю, а ты — нет. Блум на мгновение замерла — Айси попала в цель, и ведьма это видела. Но уже в следующую секунду фея вскинула голову и процедила сквозь зубы: — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Так что закрой свой рот, пока я сама его не закрыла. — Ладно, убедила, — ведьма картинно подняла руки. — Я ничего не знаю. А может, мне стоит поделиться хотя бы своими догадками? С твоими подругами, допустим. — Я тебя ненавижу, — выдохнула Блум, медленно надвигаясь на ведьму. — Ненавижу с того самого дня, как вы трое решили, что можно просто взять и влезть в мою жизнь. Что можно забрать мой огонь, моё… — Ты тоже меня многого лишила, — отрезала ведьма. — И, поверь, Блум, я ненавижу тебя не меньше.

***

Фея возвращалась в школу обычным путём — не обходным. На этот раз не было никакой нужды прятаться в кустах или петлять по лесу, дрожа от каждого шороха. Она заранее предупредила подруг и Гризельду, что после занятий покинет школу на пару часов, чтобы навестить Дафну. Лес вокруг уже начал редеть, и впереди, за стволами старых сосен, показались голубые крыши Алфеи, залитые заходящим солнцем. Дневное светило готовилось уступить место сумеркам, и его последние мягкие золотистые лучи пробивались сквозь кроны деревьев, ложась на тропинку, по которой шла Блум, длинными тенями. После разговора с Дафной стало немного легче. Она всегда действовала на хранительницу успокаивающе, как тихая гавань или как свет маяка в шторм. Её мягкий, ласковый голос всегда внушал уверенность в завтрашнем дне. И если на этот самый «завтрашний день» благодаря наставлениям сестры силы более-менее были, то что делать с ближайшим будущим — оставалось совершенно непонятно. И от этих мыслей взрывалась голова. Блум подробно рассказала сестре про миссию на Линфее и о том, что поняла лишь позже, прокручивая в голове события того дня снова и снова. Айси, с её вечной жаждой власти и признания не могла упустить шанса раздавить хранительницу морально. Выжать досуха, втоптать в землю так глубоко, чтобы она больше никогда не поднялась. Каждое слово — про мёртвую планету, про погибших родителей, про Энчантикс — было нацелено прямо в сердце. Но, несмотря ни на что, четыре дня назад они победили. Флора — тихая, нежная Флора, которую все Винкс привыкли считать самой мягкой из них, — бросилась в чёрную, кипящую реку за своей сестрой и вынырнула оттуда с Миели на руках. Живая. Целая. С новыми крыльями, что переливались в лучах заката, как благословение самой природы. Миели же отделалась испугом и парой синяков, но уже на следующий день смеялась и требовала, чтобы ей рассказали все подробности битвы. Хранительница поведала, как слёзы Чёрной Ивы сделали то, ради чего их собирали: Фарагонда вышла из древесного плена, тяжело опираясь на плечи подоспевших целителей, и весь двор Алфеи взорвался криками радости. Блум стояла в стороне, смотрела на это и не знала, что чувствовать. Она сделала то, что должна была — спасла. Но где-то глубоко от этой мысли всё внутри сжималось в узел, который она не могла ни развязать, ни разрубить. Конечно же, Блум не рассказала сестре о том, что помимо деловых договорённостей, помимо вынужденного союза и общих целей с магом, их связывало кое-что бо́льшее. То, о чём она всю неделю не могла думать без пожирающего смятения и всепоглощающего стыда. Обрывки воспоминаний о его голосе с хрипотцой, о его губах, руках и собственных стонах настигали в самые неподходящие моменты, заставляя щёки вспыхивать, а сердце пускаться вскачь. Она не знала, как будет смотреть своему «сообщнику» в глаза при следующей встрече. Боялась даже вообразить этот момент. Да и когда состоится эта встреча? И состоится ли? После того, что произошло на балконе, маг будто пропал со всех радаров и не попадался девушке на глаза. И какого, вообще, чёрта? Может, он просто получил то, что хотел, и убрался восвояси? От этой мысли желудок сжимался в один тошнотворный комок — хотелось опорожнить его прямо здесь и сейчас, лишь бы избавиться от этого противного, унизительного чувства. Блум резко мотнула головой, выбрасывая дурные мысли прочь. Петляя по извилистой тропинке, она ускорила шаг, чтобы как можно быстрее добраться до школы и собрать чемодан — на предстоящие выходные она собралась в Гардинию. Обычно хранительница не любила вот так уезжать на короткие выходные к земным родителям. Слишком мало времени — всего пара дней, — а после них фея скучала по Майку и Ванессе ещё сильнее, чем до. Каждое расставание давалось с трудом, и требовалось несколько адаптивных дней, чтобы снова привыкнуть к Алфее, находящейся в десятках световых лет от Земли. Но сейчас отвлечься было просто катастрофически, жизненно необходимо: сбежать куда-то подальше от Магикса и хотя бы ненадолго выкинуть все навязчивые мысли из головы. Где-то там, в маленькой квартирке на окраине Гардинии, её всегда будут рады видеть любящие родители. Ванесса первым делом непременно усадит дочь за стол, нальёт горячего чаю, придвинет тарелку с ароматной домашней выпечкой, посмотрит на Блум с самой доброй, тёплой улыбкой на свете и спросит: «Ну, рассказывай, как у тебя дела?». И только от одной этой мысли на душе становилось чуть теплее.

***

Уже шестой день поисков подходил к концу. За это время Валтор успел побывать во многих уголках Волшебной Вселенной — в Облачной Башне, увы, не нашлось нужных справочников. Маг переместился в свой привычный кабинет и сидел за столом, окружённый баррикадами из фолиантов. Здесь, вдали от чужих глаз и ненужных вопросов, было тихо и сумрачно. За окнами, затянутыми тяжёлыми шторами, угасал очередной длинный день. Очередные сутки без ответов. Белки глаз были красные от усталости, в висках глухо пульсировала кровь, а пальцы, сжимавшие край страницы, едва заметно подрагивали. Демонам тоже нужен отдых. Их тела гораздо выносливее, чем человеческие — они могут обходиться без сна по несколько дней, не чувствовать голода и усталости — но даже у них есть предел. И Валтор, сам того не заметив, подошёл к нему вплотную. И вот теперь, когда зрачки наконец зацепились за нужные строчки, он не сразу поверил в прочитанное. Перечитал. Ещё раз. И ещё. «Природа пламени Дракона дуальна. Разделённый на заре создания Волшебной Вселенной на свет и тьму, он пребывает в двух сердцах, связанных незримыми узами. При встрече двух носителей узы пробуждаются, и тёмный носитель испытывает боль. Сия боль — не просто физический отклик на чужую магию, а знак более глубокой связи». Пальцы, державшие фолиант, напряглись. Более глубокая связь. Что ж, звучит логично. Два огня одной природы, две половины одного целого — разумеется, между ними есть связь. «Когда тёмный носитель испытывает к светлому какое-то влечение, привязанность или нечто бо́льшее, связь усиливается, а вместе с ней — и боль». Валтор замер. Перечитал. Привязанность. Влечение. Нечто бо́льшее. Какой вздор. У него нет к ней привязанности — есть интерес. Физический. Она красива, молода. Её тело реагирует на него с той невинной жадностью, которую он находит… любопытной. Никаких чувств. Никаких эмоций. Они не присущи ему. Он перестал испытывать нечто подобное столетия назад. Если вообще когда-либо испытывал. — Какая чушь, — скептически произнёс маг вслух, мотнув головой. «Огонь зрит в самую суть, и если носитель отрицает то, что чувствует, — пламя обращается против него. Чем яростнее отрицание, тем больше пламя будет жечь хранителя изнутри. Ибо огонь — не просто сила, но и судия. Он карает за самообман и милует за искренность». Валтор хмыкнул и откинулся на спинку кресла. Этот потрёпанный том с выцветшим гербом на обложке буквально вчера он отыскал в читальне дворца Домино. Книга с родины Блум пыталась убедить его в том, во что он отказывается верить… Забавно. Даже иронично. А ещё забавнее то, что библиотека целого королевства, сотни фолиантов, древняя мудрость исчезнувшей цивилизации… — и единственное, что они смогли ему предложить, это, по сути, совет «быть честным с самим собой». «Какая удобная, сука, теория. Ну просто сказка для идиотов». Рука потянулась к стакану с виски. Янтарная жидкость обожгла горло, но не смыла горький привкус досады на себя за дни, потраченные впустую на пыльные десятки томов. За это время можно было провернуть с десяток полезных дел: поискать Водные Звёзды, навести шороху в Совете Магикса или нанести парочку точечных ударов по тем, кто мешался под ногами. Но вместо этого он сидел здесь, глотая книжную пыль вперемешку с виски. И всё из-за бредовой рыжей феи. Какая-то древняя книжонка будет указывать ему, что он чувствует? Бред. Обычный магический конфликт двух противоположных энергий — света и тьмы, — который можно объяснить законами физики, а не какими-то там… чувствами. Его тело было сотворено заклинанием, а не рождено — вот истинная причина боли. Несовместимость магических структур, из которых они состоят. «Ибо огонь — не просто сила, но и судия. Он карает за самообман и милует за искренность», — всплыли в памяти строки. Валтор поморщился. Авторы того времени обожали поэтические метафоры. Маг сам когда-то писал подобные трактаты и знал, как легко облечь самый простой магический закон в красивые слова. Но за красивыми словами не стояло ничего, кроме желания произвести впечатление. Напишешь какую-нибудь чушь про «пламя, что танцует во тьме», а через пару столетий какой-нибудь идиот уже трактует это как «пророчество великого мага». Волшебник агрессивно захлопнул фолиант, допил виски и поднялся из-за стола. Хватит. Если ему понадобится, то он найдет решение — физическое, осязаемое, настоящее. Любое. А все эти слова о чувствах пусть остаются на пожелтевших страницах, где им самое место. А пока — скрывающие чары. Они неплохо справляются с частичным обезболиванием, работая как анестезия, пока он находился рядом с хранительницей. Конечно, не идеально — прикосновения всё ещё пробивали «барьер» и причиняли боль, — но достаточно, чтобы удовлетворить свои… любопытство и потребности. Физические. И только.