Часть 22. Антракт пред бурей

Воскресный вечер в Алфее был тих и пуст ровно до того момента, пока не начали возвращаться первые ученицы. Мирную спячку школы нарушила суета: дробный перестук каблучков, звонкие голоса, перебивающие друг друга рассказами о прошедших выходных, и мерный рокот колёсиков тяжёлых чемоданов по паркету. Погружённые в безмятежную тишину коридоры, до краёв залитые тёплым вечерним светом, постепенно начали оживать. Мисс Фарагонда медленно шла по учебному крылу. Костяшки её пальцев сжимали серебряный набалдашник трости, на которую женщина переносила вес ослабевшего тела. Она передвигалась по школе, почти волоча ноги, и всякий раз, когда наконечник клюки касался пола, по её телу пробегала судорога. Раньше Фарагонда не замечала длины этих коридоров, пролетая их стремительной, уверенной походкой. Теперь же каждый метр казался бесконечной, выматывающей дистанцией… То, что Валтор сотворил с директрисой, — не было просто грубой атакой. Это был изящный, продуманный и выверенный до мелочей акт насилия. Гибернационное заклинание, словно прожорливый, невидимый паразит, высосало всю магию женщины до последней капли; превратило Фарагонду, всегда энергичную и несгибаемую, в бледную тень себя прежней, оставив лишь горький привкус бессилия. Директриса добралась до тяжёлой дубовой двери своего кабинета. Пальцы, всё ещё мелко подрагивающие, с трудом нащупали во внутреннем кармане жакета прохладный металл ключа. Замок щёлкнул, и Фарагонда нажала на ручку, ожидая увидеть привычный, почти стерильный порядок. Прищурившись, ей на секунду подумалось, что зрение, затуманенное изматывающей слабостью, подводит её, проецируя тени из собственных кошмаров. — Добрый вечер, директриса, — раздался вкрадчивый и до отвращения вежливый голос. Дверь за спиной захлопнулась с оглушительным грохотом, повинуясь короткому движению мужских пальцев. Послышался щелчок замка. Валтор сидел в её кресле, вальяжно откинувшись на спинку. Поза демона выглядела вызывающе небрежно: пальцы лениво крутили перьевую ручку, а ноги в кожаных сапогах были закинуты на столешницу и перекрещены в лодыжках. Он выглядел так надменно, словно владел этим кабинетом, этим замком и всем Магиксом в придачу. — Как ваше самочувствие? — Он слегка наклонил голову, и в тени блеснули льдистые глаза. — Выглядите, признаться, не очень хорошо. Бледность вам совершенно не к лицу, Фарагонда. Впрочем, какая-то часть меня находит это увядание… по-своему эстетичным. Директриса замерла, вцепившись в косяк. Её кабинет — её крепость — был осквернён присутствием того, кто должен был сгинуть в холодных оковах Омеги. Но он был здесь, отравляя своим дыханием каждый дюйм её личного, неприкосновенного пространства. — Что ты здесь делаешь, Валтор? — Голос Фарагонды прозвучал слабее, чем она хотела, но в нём всё ещё прослеживалась сталь. Маг опустил ноги на пол и подался вперёд, опираясь на столешницу, не отрывая от директрисы своего пронзительного прищура. — Рыться в ваших ящиках без разрешения — моветон, даже для меня. Я предпочитаю, чтобы мои вопросы находили ответы в честной беседе. Поэтому решил, что будет гораздо учтивее дождаться вас лично, чтобы вы сами, скажем так, окрыли мне нужные главы, — он обогнул стол, проводя кончиками пальцев по пергаменту, лежащему на дубовой поверхности. — Где они, Фарагонда? Он сделал шаг в её сторону, сокращая дистанцию. Движения демона были плавными, почти змеиными. В них не было спешки. — Где находятся Водные Звёзды? — Вопрос был задан так, словно маг спрашивал о погоде. Он сел на край стола, скрестив руки на груди. — Если бы я знала, где они, — директриса горько, устало усмехнулась, — ты бы уже прочувствовал их на собственной шкуре, Валтор. — Какая самоотверженность, — протянул демон, едва заметно усмехаясь одними уголками губ. — Но я вам не верю. Вы всегда были мастерской актрисой, Фарагонда. Признаться честно, я даже завидую вашему таланту. Особенно в том, что касается создания убедительных инсценировок. Фарагонда замерла. Лицо женщины исказила тень из-за нахмурившихся седых бровей. — Только не делайте вид, что не понимаете, о чём я. Вы ведь помните тот грандиозный спектакль? С павшим королевством, мёртвыми монархами и главным злодеем, которого даже не было на сцене? Блестящая постановка. Вы ТАК ловко правили историю, подгоняя её под удобную легенду, выбрав меня на ключевую роль, — демон выдержал выразительную паузу и медленно склонил голову набок. — Роль предателя. Я бы поаплодировал, если бы цена вашего сценария не была столь высока. — Я не собираюсь оправдываться, — тихо, но твёрдо сказала женщина, сжимая рукоять трости. — Ни перед историей, ни тем более перед тобой, Валтор. Просто есть вещи, которые не должны существовать во вселенной. И два огня — одна из них. Валтор медленно покачал головой и тихо, почти ласково рассмеялся, как взрослый, который услышал наивную детскую ложь. — Вы фанатичны до тошноты, — его любезность стала пугающе слащавой, почти издевательской. — Вы верите в бредни о двух огнях, как в религию, и готовы сжечь целое поколение, лишь бы не признавать, что ваш «свет» — это просто ещё один вид тьмы, только гораздо более трусливый. Демон оттолкнулся от стола и, развернувшись спиной к женщине, медленно прошёлся по кабинету. В гробовой тишине лишь было слышно, как сапоги мягко ступают по толстому ворсу ковра. Он остановился у стрельчатого окна, по которому тягучими сумерками стекал воскресный вечер, окрашивая помещение в медовые тона. Повисла долгая пауза. — Как вам спится, Фарагонда? — Спросил он, устремив взгляд куда-то в сумеречную даль. — После того, что вы сделали с беззащитным стариком, превратив его дом в место для пыток? — Валтор не повышал голоса, но даже в его тихой, спокойной интонации отчётливо слышалось презрение. — Я сплю преспокойно, — ответила она, не поведя и бровью сожаления — лицо было лишено всяких эмоций. — Потому что знаю: мы поступили правильно. Ориан заплатил за безопасность миллионов. Благо не измеряется одной жизнью. Его дом стал местом правосудия, а не пыточной камерой. Мы провели допрос, а после — лишь необходимую санитарную меру, вытянув из него всё, что требовалось для безопасности Магикса. И если бы мне пришлось вернуться в тот день, я бы не изменила ни единого своего решения. — Конечно, — Валтор медленно обернулся, удостаивая наконец собеседницу вниманием. Холодные глаза впились в директрису. — «Высшее благо» всегда оправдывает кровавые пятна на руках, не так ли? — Кровавые пятна? — Возмущённо-брезгливо переспросила женщина. — Не тебе говорить об этом, Валтор. Ты сам грабишь процветающие миры, превращая их в пустые декорации и жалкие ошмётки прошлого величия. Если я испачкала руки, защищая жизнь, то ты погряз в крови, уничтожая само право на её существование! Маг остался стоять на месте, сложив руки на груди. Он не выглядел рассерженным — скорее позабавленным. На его лице появилось то самое снисходительное выражение, с каким прожжённый грешник наблюдает за праведником, пойманным на лицемерии. — Вы так отчаянно пытаетесь приравнять мои аппетиты к вашей жестокости, — в низком баритоне слышалась наигранная почтительность, за которой пряталась откровенная насмешка. — Но между нами есть существенная разница: я не прячусь за высокими материями и не строю из себя святого. Когда я забираю магию мира, то делаю это прямо, без фальшивых клятв. Вы же — трусливый палач. Вы убили Ориана в тишине его дома, под прикрытием правосудия, надеясь, что если будете называть пытку «допросом», а убийство — «санитарной мерой», то небо не рухнет вам на голову. Директриса молчала. Маг вальяжно прошёлся до стола и, чуть наклонившись, оперелся ладонями о столешницу. — Но самое омерзительное в вас, — его голос упал до вкрадчивого полушёпота, — это ваше лицемерие перед той девчонкой, чьи дом и семью вы и ваши верные псы помогли стереть с лица измерений. Как вы находите силы улыбаться в лицо своей ученице, зная, что для неё вы — и наставник, и главный палач в одном лице? Вы судите меня за то, что я беру своё открыто, чтобы скрыть тот факт, что в душе вы — гораздо более изощрённое чудовище. Мои трофеи — это моя сила. Ваши пятна — это ваше позорное клеймо, которое вы пытаетесь смыть сказками о «свете». — Эта ученица — единственная возможность исправить то, что тьма может сотворить с этим миром. Если её судьба — быть инструментом в руках Совета, значит, она исполнит своё предназначение. Смерть её родных — это трагедия, но она стала той ценой, которую Магикс заплатил за сохранение баланса. Валтор подошёл к стеллажу, задумчиво проводя рукой по корешкам фолиантов, а затем обернулся, глядя на директрису с выражением искреннего недоумения. — Мы говорим на разных языках, Фарагонда, — устало произнёс демон, тяжело вздохнув и окинув пространство скучающим взглядом. — Мне никогда не понять вашей одержимости. Вы строите свои теории на трупах и называете это «судьбой», превращая реальность в сцену для своих фанатичных бредней. Как можно всерьёз опираться на эти сомнительные писания и пыльные трактаты, — он вытащил один из фолиантов с полки и, брезгливо поморщившись, швырнул с грохотом на стол, — написанные такими же испуганными существами, как и вы? — Это не глупости, — Фарагонда нахмурила брови, поправляя очки на переносице. — Неужели? — Это единственная нить, удерживающая вселенную от распада. Трактаты — это опыт тех, кто был до нас. Мы верим в них, потому что они доказали свою правоту через века страданий. Демон иронично изогнул бровь, и в этом жесте было столько снисхождения, что женщина сжала зубы до скрипа и бегающих под кожей желваков. — Опыт тех, кто был до нас? — Он коротко рассмеялся. — Фарагонда, я помню времена, когда этих ваших древних мудрецов даже не существовало в помине. Я видел рождение и распад эпох, которые ваши летописцы не способны даже вообразить. Но, впрочем… — он махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху, — говорить об этом бессмысленно. Вы слишком глубоко увязли в этих пергаментах, чтобы осознать, что мир существует вне ваших чернильных границ. Повисла пауза. Валтор замолчал, намеренно растягивая тишину. Он с явным удовольствием наблюдал за Фарагондой: она стояла со вздёрнутым подбородком, гордо выпрямившись, и, сцепив пальцы на набалдашнике трости, почти всем весом опиралась на неё, чтобы не осесть на пол. Но даже в этом застывшем величии было что-то глубоко уязвимое — не просто физическая слабость. Было забавно видеть, как великая директриса хранит молчание. Непонятно, что именно сейчас заставило женщину прикусить язык: то ли внутри неё шевельнулось опасное признание того, что доводы мага звучат пугающе логично, то ли это было ослиное упрямство фанатика, который скорее уничтожит сам себя, чем признает, что вся его жизнь — выстроенная на лжи ошибка. — Тем не менее, я пришёл не за тем, чтобы воззвать к вашему здравому смыслу, — тон демона сменился на более деловой. — Но… перед тем, как мы перейдём к сути моего визита, удовлетворите моё любопытство, Фарагонда, — его губы тронула почти любезная улыбка. — Скажите, вы ли привели Блум в Магикс? Насколько мне известно, девчонка росла на Земле — в самом скучном и магически стерильном месте, до которого только можно дотянуться. И тут — совершенно «случайное» появление принцессы Солярии. — Это тебя твои сообщницы уведомили о столь тонких деталях? — Холодно осведомилась женщина, проигнорировав прямоту вопроса. — Не отвечайте вопросом на вопрос, директриса. Это дурной тон. Я жду ответа. Женщина выдержала паузу и тихо, но с той бесстрастной ноткой, которая выдавала в ней властную управляющую Алфеи даже сейчас, когда она еле стояла на ногах, произнесла: — Визит Стеллы на Землю — это чистая случайность. Стечение обстоятельств, которые ты сейчас пытаешься выдать за замысел. — Не делайте из меня идиота. Вы ведь не просто наставница, — он сделал паузу, прожигая женщину льдистыми глазами насквозь. — Вы — искусный кукловод. Фарагонда промолчала. В комнате стало так тихо, что слышалось лишь её тяжёлое дыхание. Директриса стояла, вцепившись в трость до побелевших костяшек, не произнося ни звука, словно слова стали для неё слишком тяжёлой ношей. Валтор смерил её скучающим взглядом. — Что ж, наш диалог явно зашёл в тупик. Полагаю, спрашивать о событиях той ночи во дворце Домино… тоже бессмысленно? — Я и без того сказала тебе слишком много, Валтор. Мужчина усмехнулся. — Я так и думал. Ваше молчание говорит гораздо красноречивее любого признания, — протянул он, разминая пальцы в перчатках. — Впрочем, я с вами согласен — довольно этого утомительного фарса. Раз вы не готовы говорить о прошлом, то давайте же наконец сосредоточимся на будущем. Где Водные Звёзды, Фарагонда? — Ты задаёшь вопрос, на который я не могу дать тебе ответ, — директриса зашлась сухим кашлем, с трудом сохраняя вертикальное положение, и продолжила низким, осипшим голосом: — Я лишь знаю, что они были перемещены в пространство, где время течёт иначе. Ни одно существо не способно проложить туда путь, не стерев себя в порошок в процессе. — Красивая сказка, — саркастично протянул демон, не сводя с неё пронзительного взгляда. — Но я достаточно прожил, чтобы отличить искреннее предостережение от дешёвого спектакля. Вы лжёте, мисс, и делаете это из рук вон плохо. — Не трать время на пустые допросы, — процедила женщина, выпрямляясь через силу. — Я всё равно не открою их точное местоположение, потому что не знаю его. Звёзды не привязаны к картам или координатам. Валтор медленно поднялся и, сложив руки за спиной, вальяжным шагом подошёл к ней почти вплотную. Его фигура перекрыла весь свет, падающий из окна, погружая саму Фарагонду в глубокую тень. — Вы ходите по краю, директриса. Я ведь прекрасно осведомлён о методах, которыми ваша светлая братия выбивала правду из Ориана. Вы не побрезговали замарать руки самым примитивным образом, — он сделал паузу. Льдистые глаза опасно сузились. — Я человек воспитанный, и мне, признаться, жутко не хочется опускаться до подобных вещей. Принципы и элементарный этикет во мне протестуют против грубости с дамой, пусть даже эта дама — мой злейший враг. Но вы своими увёртками сейчас просто вынуждаете меня сбросить маску любезности. Валтор наклонился к самому её уху, и его вкрадчивый тон, нарушаемый лишь хриплым дыханием женщины, прозвучал как смертный приговор: — Если я решу применить к вам те же средства, поверьте, я сделаю это с гораздо большим мастерством, чем вы и ваши жалкие исполнители. Но перед этим я сравняю Алфею с землёй так, что от этого места не останется даже памяти. Вы будете смотреть, как ваш оплот порядка превращается в груду обломков. Я позволю вам осознать, что именно ваше упрямство стало причиной этой гибели, прежде чем стереть вас вслед за школой. Демон выпрямился, поправляя перчатки, и в его голосе больше не слышалось ни капли игры. — Я задаю вопрос в последний раз. Где найти Водные Звёзды? Фарагонда выдержала паузу. В тишине кабинета отчётливо был слышен лишь сухой стук пальцев по набалдашнику трости. Она пыталась сохранить лицо, но предательская дрожь в руках и поджатые губы выдавали её с головой. Демон наблюдал за женщиной, читая её мысли, как открытую книгу. — Я скажу тебе ровно столько, сколько сочту нужным. Но лишь ради спасения школы. Мужчина склонил голову к плечу, и в его прищуренных глазах блеснула тень едкой искры. — Очень благородно. Я весь внимание, — протянул он, всем видом выражая скучающий интерес. Фарагонда медлила, словно взвешивала каждое слово на невидимых весах. Маг видел, как она перебирает в уме возможные ходы и не находит ни одного, который устроил бы её. Наконец, директриса медленно кивнула в сторону старинного овального зеркала в тяжёлой позолоченной раме. — Там, — произнесла она. — За этим зеркалом — Зал волшебства. Звёзд ты там не найдешь, но ответы на некоторые вопросы получишь. Валтор перевёл взгляд на зеркало. На мгновение, всего на долю секунды, в его глазах мелькает искра сомнения — едва уловимое колебание перед неизвестностью. Демон, будучи прагматиком и мастером интриг, задается вопросом: а не ловушка ли это? Ведь старуха достаточно хитра, чтобы разыграть подобную карту в данный момент. Но он тут же отметает все мысли с брезгливостью, ведомый тем, что сломленная физически престарелая женщина сейчас вряд ли способна на столь дерзкий ход. Маг вновь посмотрел на Фарагонду, и усмешка сама собой осела на его губах ядом. Он сделал широкий театрально-пригласительный жест в сторону зеркальной глади. — Прошу, директриса. Покажите же мне этот ваш зал, — лениво скрестив руки на груди, произнёс маг. — Не вынуждайте меня вскрывать эту дверь грубой силой. Женщина молчала, глядя на него с измождённым выражением, на котором застыла маска стоического смирения. Она тяжело вздохнула, отводя взгляд, и, едва волоча ноги, прошла мимо мага к своему столу, мерно постукивая тростью по паркету. — Ключ в потайном ящике, — тихо пояснила Фарагонда, огибая массивную столешницу. — Дерзайте, — бросил Валтор, сложив руки за спиной, и вальяжно прошёлся вслед за женщиной. — Я подожду. Директриса, отставив клюку в сторону и придерживаясь за край стола, медленно опустилась на колени у нижнего ящика. Её пальцы, подрагивая, нащупали скрытый едва заметный рычаг внизу, пока маг наблюдал за ней с терпеливым любопытством. Раздался глухой щелчок, и узкая деревянная панель со скрипом отошла в сторону. Фарагонда словно нарочито долго начала копаться в ворохе старых свитков, хрипло дыша. Свободной рукой женщина опиралась о пол, и можно было подумать, что у неё едва хватало сил на то, чтобы удерживать тело в вертикальном положении. Наконец, она извлекла из недр потайного ящика небольшую синюю бархатную шкатулку. Ткань на старой вещице местами выцвела, но золото петель всё ещё тускло поблёскивало в полумраке кабинета. Фарагонда бережно, дрожащими руками, поставила её себе на колени, обхватив сухими пальцами со всех сторон. Валтор нахмурился. Ухмылка сползла с его лица, сменяясь настороженной складкой меж бровей. Он ожидал увидеть ключ — обычный или же любой из магических, неважно, — но не странный предмет, от которого отчётливо веяло древней, явно мощной магией. Внутри демона под толстым слоем самоуверенности кольнуло недоброе предчувствие. Он, напрягшись всем телом, посмотрел на директрису с бдительной опаской; пальцы за спиной сами собой сложились в пасс, плетя запасной выход на тот случай, если старуха решит сделать хоть одно резкое движение. Инстинкты хищника, никогда его не подводившие, сейчас кричали об опасности. И не зря. В одно мгновение вся видимая слабость Фарагонды испарилась, и она рывком откинула крышку шкатулки. Комнату затопило ослепительным, холодным свечением. Шесть небольших фигур, вырвавшись из бархатного ларца, мгновенно устремились к магу, как рой разъярённых пчёл. В доли секунды они окружили демона, образовывая замкнутое кольцо. — Ты спрашивал, где Водные Звёзды? — Фарагонда смотрела прямо в холодные глаза. — Получай! Удар был мгновенным. Волшебные моллюски не пронзили тело мага — они впились в саму его суть, в самую основу его магической структуры, с леденящей яростью выжигая магию тёмного пламени Дракона. Демон стиснул зубы, чувствуя, как реальность вокруг начинает дрожать и распадаться на куски. Зрение заволокло серой пеленой, дыхание превратилось в сухие, хриплые рывки. Боль можно было сравнить с тем, как если бы его душу медленно разрезали на части. — Спектакль окончен, Валтор. Занавес, — прошипела женщина, видя, как маг корчится под гнётом противоположных Огню Дракона первоэлементов. — Гори в аду, тварь! Маг, чьи черты искривились от нестерпимой боли, медленно поднял голову. Каждое движение давалось ему ценой невероятных усилий, словно он пытался сдвинуть гору. С трудом разлепив тяжёлые веки, он встретился взглядом с Фарагондой, и, несмотря на то, что его сущность сейчас медленно аннигилировала, на бледном лице, вопреки всему, заиграла ядовитая усмешка. Презирая терзающую агонию, он ударил ладонью по воздуху, и пространство, послушное его искажённой воле, отозвалось рваной, чёрной воронкой. — Бр-раво, — прохрипел он. — Вы… Нгха-а-а! Его тело, из которого вырвался приглушённый стон, больше похожий на рык раненого зверя, прошило невидимой волной боли. Демон согнулся пополам, выплёвывая на пол сгусток крови. — Вы подарили мне… интересную партию, директриса… И бесценный опыт, — с трудом выдавил он, разгибаясь. Безумная ухмылка стала лишь шире, обнажая окровавленные клыки через боль. — Передавайте… привет Совету. Портал, подобный зияющей ране в самой ткани мироздания, с жадностью втянул мужчину в себя и с коротким треском схлопнулся. Ослепительное свечение Водных Звёзд мгновенно угасло, и в кабинете воцарилась гнетущая тишина. — Проклятье, — прошептала Фарагонда, с трудом поднимаясь с пола. Опираясь на столешницу, она протянула кисть к хрустальному шару. Проведя ладонью над магической поверхностью, директриса сосредоточенно замерла, ожидая, пока в глубине сферы проступит очертание собеседника. — Салладин, — почти шёпотом выдохнула Фарагонда. — Он снова был здесь. Руки била крупная дрожь. Женщина только что обрушила на демона своё самое мощное оружие, способное стереть носителя пламени Дракона с лица измерений — и с ужасом осознала свою ошибку: она позволила ему ускользнуть, потому что сама же повелась на его переписанный в моменте сценарий. С пугающей ясностью в голове пронеслись мысли, что произошедшее, поставившее мага на грань небытия, было лишь прелюдией. Игрой, в которой он проверял на прочность её последний рубеж.

***

One Direction — Night Changes

Гардиния… Маленький прибрежный городок на юге Италии, где море встречается с сушей в пенном поцелуе, а ветер несёт в себе ароматы соли и цветущих олив. Вечер опускался мягко, почти невесомо, стирая дневную суету и окрашивая улочки, по которым шагала рыжеволосая девушка, в холодные, сумеречные тона. Здесь Блум знала наизусть всё: каждый поворот, каждый фонарь, каждую трещину на асфальте. Где-то за домами полоска моря теряла свою яркость, сливаясь с горизонтом в глубокое фиолетовое марево. Закат догорал, уступая место густеющей синеве, и воздух, пропитанный запахами лаванды и подрумяненной корочки из местной пиццерии, был таким родным, что у хранительницы невольно щемило в груди.

Chasing it tonight,

(Этой ночью она поторопила события,)

Doubts are running round her head.

(И её одолевают сомнения.)

В наушниках играла знакомая мелодия, и фея беззвучно шевелила губами, повторяя слова, пока голова сама собой покачивалась в такт. Со стороны она, наверное, выглядела как самая обычная девчонка, возвращающаяся домой после долгой прогулки. Глядя на неё было сложно поверить, что она — часть мира, где крылья за спиной — не выдумка. Мира, который обычным людям показался бы доброй сказкой, но для неё был суровой реальностью.

Moving too fast…

(Она слишком спешит…)

Moon is lighting up her skin.

(На её кожу падает лунный свет.)

She's falling, doesn't even know it yet.

(Она влюбляется, хотя пока этого не осознаёт.)

Having no regrets is all that she really wants.

(Ни о чём не жалеть — вот всё, чего она действительно хочет.)

Выходные пролетели как одно мгновение, и даже случайная встреча с Митси, которая, как обычно, не упустила случая съязвить, не смогла испортить ей день. С утра Блум успела помочь маме в цветочном магазине: подрезала стебли, расставляла горшки и слушала бесконечные истории Ванессы — про несвежую партию гортензий и про синьора Росси, который, кажется, наконец решился сделать предложение своей возлюбленной. А вечером, по традиции, Блум и её родители собрались за чаепитием с настольными играми. Ванесса испекла свои фирменные кексы с ванильным кремом и ягодами, и весь дом наполнился сладким, тёплым ароматом, от которого всегда становилось уютно. Они втроём уселись вокруг стола, спорили, смеялись, шутливо обвиняли друг в мухлеже, и мама, как всегда, выиграла.

Does it ever drive you crazy,

(Тебя не сводит с ума то,)

Just how fast the night changes?

(Как быстро сменяется ночь?)

Everything that you've ever dreamed of,

(Всё, о чём ты так мечтала,)

Disappearing when you wake up.

(Растворяется в момент пробуждения.)

А теперь, когда кексы были съедены, а чай допит, Блум, сунув руки в карманы лёгкой куртки, шла по родным улочкам, стараясь заучить каждую деталь: мягкий свет фонарей, что дрожал на брусчатке и отражался в стёклах закрытых лавок, выхватывая из темноты увитые бугенвиллией балконы и пустые столики уличных кафе; шорох волн внизу, у пирса; тёплый ветер, что трогал волосы и пах солью. Она знала этот городок наизусть — и всё равно пыталась запомнить его заново. Будто боялась, что, уехав, уже не вернётся.

But there's nothing to be afraid of:

(Но тебе нечего бояться:)

Even when the night changes,

(Даже если ночь изменчива,)

It will never change me and you.

(Она никогда не изменит меня и тебя.)

Внутри трепетало странное, тревожное предчувствие. Оно не душило, не давило, а просто сидело где-то под сердцем, тихо напоминая о себе каждый раз, когда Блум замедляла шаг и смотрела по сторонам. Будто этот тёплый уютный вечер дома мог оказаться последним… Будто там, за гранью этого мира, в Волшебной Вселенной, её ждала не просто очередная учебная неделя, а что-то, что изменит всё. Переходя дорогу, хранительница невольно залюбовалась кольцом Стеллы на безымянном пальце — подруга сунула ей его перед отъездом в Гардинию, чтобы Блум не тратила лишние силы на создание портала и могла спокойно вернуться в Магикс. Камень меча Соляриса, пойманный светом уличного фонаря, отозвался мягким, золотистым сиянием. Фея задумчиво покрутила вытянутой кистью, наблюдая, как внутри артефакта танцуют крошечные искры, напоминающие солнечных зайчиков. Под рёбрами кольнуло двойственное чувство. С одной стороны — благодарность: Стелла так просто и беспечно одолжила подруге ценную семейную реликвию, словно это было самым обычным делом. С другой — горький осадок от мыслей, которые не давали ей покоя последние недели. Разве может та, кто так безоговорочно доверяет столь важную вещь и проявляет такую заботу, плести интриги за спиной? Откуда-то сбоку в сознание ворвалась резкая вспышка — она смяла все мысли в кашу, превращая мир в безумный калейдоскоп из света и боли. Глухой, взявшийся будто из ниоткуда утробный рёв мотора ударил по ушам, но девушка почти не услышала его: острая боль пришла секундой позже и захлестнула её целиком. Блум даже не поняла, летит она, падает или ударяется о землю. Мир вспыхнул и погас в одно мгновение, будто кто-то разом выключил свет во всей вселенной.