Чувства или программа?.. (Часть 3)

Первый, ещё тускловатый солнечный лучик пробился сквозь полупрозрачные бледно-фиолетовые занавески покоев Адама и упал на потрёпанные белоснежные волосы экзорцистки. Она приоткрыла тяжёлые веки, сладко потянулась, как только что проснувшаяся кошка, расправила немного затёкшие крылья и посмотрела на Адама. Он спал, но теперь на боку, а потому храпа уже не было слышно. Только глубокое, спокойное дыхание в утренней тишине светлой, просторной комнаты. Лют прилегла на спину, глядя в белоснежный потолок. На этот раз ей не снились кошмары. Возможно, потому что тот, за кого она переживала и во сне, и наяву — рядом, и ангел была уверена, что совершенно точно сможет защитить его, если это потребуется. Скоро архангел проснулся, громко зевнул с лёгким похмельным хрипом. — Ох, блять... Где я? — Спросил он, открывая опухшие глаза, лениво присев и потягиваясь до хруста костей. — В своих покоях, сэр, — Монотонно ответила Лют, уставиашись на потолок и держа руки, сложенными на животе. Возможно, в этой белизне ей снова виделись очертания грешников, обломки ангельских крыльев, лужи золотой сияющей крови и тела соратниц в ней. Временами мысли сами уносили её туда, и золотые лучи напоминали сияние их глаз перед битвой, готовность и уверенность, что потом разбилась о правду об их оружии, к которой истребители не были готовы. Но вдруг Адам навис над ней, заслонив солнечный свет. Положив руки ей на плечи и, с пошлой ухмылкой и похотливой дерзостью в голосе, проговорил: — Эй, сучка, ты помогла мне лечь вчера, так почему бы тебе не отвлечься от своих адских флешбэков и не помочь мне уложить моего грешника?.. Его палец игриво проскользнул от её плеча по груди к животу. Но она лишь нахмурилась и, осторожно убрав его руку, тихо и отрешённо проговорила: — Кажется, алкоголь не до конца покинул ваш разум, сэр. Вам не следует переходить грани. Он удивился и спросил: — Что? Ты думаешь, я никогда не видел, как ты на меня смотришь? — Архангел наклонился ещё ближе к её сонному и удивительно спокойному лицу. — Признай, ты всегда меня хотела, а теперь я решил утешить тебя и развеять страхи, дав тебе вдвойне больше, чем ты желала. Грешников валить нельзя, но одного-то можно... Адам усмехнулся. Его рука начала стягивать ободранный рукав её серого платья со стороны протеза, но Лют тут же дала ему между ног, скинув с кровати и вырвавшись. — Адам! Я же сказала нет! Прошлое в прошлом, а сейчас я не чувствую ничего, кроме боли, гнева и грёбаного страха перед неизвестностью! — Яростно крикнула ангел, стоя на кровати в боевой позе. На её щеках проступала желтизна от смеси смущения, раздражения и неловкости всей ситуации. — Да ладно, киса, только я начал понимать твою ценность, а ты отказываешь мне. Признай, что всегда хотела! — Всё так же похотливо ответил он. Хулиганская улыбка не сходила с его лица. Нет, командир не был пьян. Таким был его странный способ выразить благодарность, ведь Адам был уверен, что половой акт с ним - лучшая награда для любой экзорцистки. Он был избирателен и делал такое не с каждой. Но, кажется, сейчас он не замечал поломку одной из самых близких. В глазах Лют проступили слезы от горечи и обиды, и она выкрикнула: — Я верила, что ты действительно увидел во мне ценность, что стал внимательнее к моим словам, но прямо сейчас ты меня не услышал! Я ничего не хочу сейчас! Я в боевой готовности, потому что я, блять, боюсь за себя и за будущее экзорцистов как вида! А я - одна из них, Адам! Не тупи! Пока она говорила, он уже разделся и соблазнительно лежал на кровати в одних трусах и в бинтах, о которых забыл. Он все так же улыбался и заигрывал бровью. Возможно, этот глупый и самоуверенный флирт привлек бы ее в прошлом. Но теперь тревога о грядущем была превыше. Экзорцистка резко развернулась, забрала со стола меч и, надев шлем, тихо, но твердо проговорила: — А знаешь, Лилит и Ева были правы, когда решили бросить тебя. Ты не понимал слова "нет", а теперь не понимаешь, что даже мир истребителей не крутится только вокруг тебя. Она ушла, хлопнув дверью, за которой послышался быстро удаляющийся стук ее каблуков. Фраза о Лилит и Еве прозвучала для Адама как гром среди ясного неба. Словно слова его лейтенанта, чьи границы он нарушил, вырвалаи из него осознание:

первый человек — первое разочарование для всех, а теперь даже для тех, кто был точно так же, как Ева и Лилит, создан для него.

— Ебать, я мудила... — Прохрипел архангел в полнейшей тишине. Ласковое утреннее солнце, словно улыбающееся в окно и заливающее комнату золотистым светом и теплом, сильно контрастировало с той пустотой и нарастающей болью, которые испытывал командир. Командир тех, кто был предан ему. Не по своей воле, а по воле их программы. Девушки знали о своём искусственном происхождении, но не знали о том, что их жажда крови, садизм, агрессия, танатофорные наклонности, ненависть к грешникам и преданность ему — программа. — Как я мог не заметить... — Прошептал Адам, вспомнив об этом. — Она действительно сломалась... На столе ещё лежал пакет со вчерашними рёбрышками — она позаботилась о том, чтобы ему не пришлось готовить завтрак. Вот только архангел не притронулся к еде, а ещё сильнее задумался: — Я знал, что у неё были чувства ко мне. Но был уверен, что это программа, что это то, что и должно быть, как данность. А что, если они были настоящими? Как понять? Есть ли они сейчас? Это у неё сейчас обида? Разочарование? Если да, то это действительно поломка. Они не могли обижаться, поэтому я не боялся, но теперь... Но теперь он впервые осознал, что только что повёл себя как дикарь. Как тот, у кого тоже была программа — плодиться и размножаться, а теперь... — Бляяядь! — крикнул Адам. Поток мыслей со множеством вопросов и поиском всё новых пугающих ответов разрывал его изнутри вместе с неизвестными ранее эмоциями, от которых он всегда бежал, сам того не замечая. И ото всех этих мыслей его спасала одна единственная на весь рай душа, которая шла с ним и в огонь, и в воду, и в бой, и на рок-концерт — Лют. Единственный, кто поднял на уши больницу, чтобы его вылечили. Единственный, с кем было не страшно засыпать, боясь очередного ночного кошмара. Она подпевала ему, когда он брал гитару и пел свой очередной хит, ей нравилось залезать ему на спину или сидеть у него на плече. Сам архангел не всегда замечал, что это происходит, но только ей было это позволено. Наверное, это был его единственный друг, а может, и больше. Даже больше, чем если бы это была девушка или партнёр — родственная душа. Белоснежные стены с золотистыми витееватыми узорами украшали его гитары, их совместные фотографии с Лют, плакаты с анонсами его концертов (куда, по большей части, только экзорцистки и приходили) и половина разбитого экрана его прошлой маски, сломавшейся на последнем истреблении. В каждом из этих моментов она была с ним, как часть его самого. Они делали вместе почти всё. По его щеке невольно прокатилась слеза — большая редкость для первого человека, того, кто создан Богом из праха и глины. Возможно, оттого он и был таким стойким, крепким и непробиваемым, как камень. Адам вытер эту скупую слезу, медленно оделся, а потом выпил немного воды из-под крана, чтобы убрать сушняк после той вечерней попойки. Архангел не мог найти ответы на все свои вопросы, но твёрдо знал одно: — Программа она или нет, но я должен её найти... И, снова надев свой рогатый шлем, он решительно покинул покои, ставшие давящими и чужими..