Правда под витражами (Часть 7)

Экзорцистки жили своей повседневной жизнью. Толпой шли в душевую, оттуда в казармы, из казарм в столовую, а потом... Да кто их знает? Адам провел в раздумьях весь день и не заметил, как наступил вечер. Закатное солнце стало прощально мерцать в витражах окон штаба, окрашивая белые стены в историю, собранную из цветных осколков. Свет падал на один из витражей так, что силуэт экзорцистки с четырьмя бараньими рогами на шлеме и с нимбом в виде тернового венца возник на стене вытянувшейся тенью. Как если бы она восстала откуда-то. Эта крылатая загадочная тень возвышалась над Адамом. Архангел замер. По спине невольно пробежали мурашки. Лишь он один осознавал почему. В памяти возникли образы из прошлого, и он смиренно прошептал в никуда: — Я должен рассказать...

***

Этим вечером дежурить по коридору штаба решила Лют. Экзорцисты распределили ночное дежурство по этажам и разбились на пары. Лейтенант специально прихватила робкую 031, чтобы было кого пинать между делом, чтобы было не скучно. Эта "неправильная" экзорцистка лажала максимально часто. Адам застал Лют под одним из витражей, отображающих падение Люцифера и гнев небес. Он не стал выдавать свое присутствие, потому лишь подглядывал из-за угла. Ангел смотрела, как блики мерцают на цветном стекле. Кажется, глядя на эту сценку, отображенную на окне, она начинала задумываться о справедливости небес, и собственные мысли пугали сильнее любого приговора: — Может, Люцифер был прав? Что, если он не возгордился, а просто указал небесам на их ошибки?.. Но... - Она взялась за рога шлема желая заткнуть эти размышления - Мне неположено думать о таком! Ангелы не могут ошибаться, а небеса всегда правы! — Она встряхнула крыльями, как будто в ее раздумьях не было ни доли сомнений. Как будто это было обращение к самой себе: "Не смей спорить с истиной!" Но, убрав напряжение, Лют едва слышно прошептала: — Но... Они не правы... Это осознание ломало собственное мировосприятие. Экран светодиодной маски заглючил — ошибка... Из полумрака к ней вышел Адам. В походке его не было привычной показушной уверенности, но теперь у него точно не было сомнений в ее "поломке". — Лют... — Тихо начал он, сняв перед ней шлем. — Нам надо поговорить... Экзорцистка замерла — он редко показывал свое лицо. Чаще наедине, где их никто не видел, но коридор, пусть и пугающе опустевший — проходное место. Значит, разговор предстоял действительно важный... — Лют, прости меня за то, что было утром... — Сказал он, неуверенно подбирая слова на ходу, после чего продолжил с притворной безмятежностью: — Я поступил неправильно и все такое, но это помогло мне кое-что понять... Адам внимательно смотрел на ее реакцию, а после того, как уловил в ее позе легкую расслабленность, резко выдал в манере привычной ему небрежности: — Короче, твоя программа полетела ко всем чертям, как и ты, в день истребления. Поняла отсылку? — Архангел наигранно похлопал её по плечу, надеясь сбавить нарастающее напряжение — Всё, что ты чувствуешь сейчас — это результат поломки. Ну и капля проблем с башкой. Ангел застыла на месте, словно зависла. Её маска снова глюкнула. — Что значит «программа»? — Тихо спросила она. — И что значит «поломка»? Это метафора или?.. Теперь ей стало не по себе. Но Лют понимала, что прямо сейчас грянет правда, к которой она не готова. Адам вздохнул и устало сказал: — Как бы сказать... Ты и сама знаешь, что я тот ещё лох, которого бросили обе девушки, для которого они и были созданы. Одна, кстати, из моего ребра... — Он раздражённо фыркнул. — Короче... Создать и возглавить вашу армию решил я, когда это понадобилось. То, что вы послушные мне девушки, созданные для меня и преданные мне — моя попытка проработать эту мою вековую травму. А так как вам предстояло мочить адских тварей, чьей королевой является эта шлюха Лилит — вы меня радовали вдвойне. Вместе с вами я мстил ей за моё прошлое... — Сэр, я это знаю, — Перебила его лейтенант. — Но что насчёт ваших слов о программе? Архангел замер — слишком увлёкся рассказами и без того очевидных и давно известных мотивах его решения. — В общем, я боялся, что все вы тоже разочаруетесь во мне и уйдёте, хоть мы и не в отношениях, и вы — армия... Поэтому ваша преданность мне и небесам — программа. Как и ненависть к грешникам, как и вся ваша повышенная раздражительность, проблемы с гневом, агрессия и кровожадность. Но в тебе этого всего оказалось больше, чем в ком-либо из них. В ее руках появилась дрожь. Вот она — та самая правда, перевернувшая привычную реальность и вызвавшая море вопросов. Лют чувствовала себя как безнадежно больной, которому озвучили диагноз. — Но… — Она сняла с себя шлем, и в ее глазах мерцали слезы. — Адам… Это значит, что… Что все наши… Мои чувства к тебе, моя любовь к твоим песням и моя самоотдача службе небесам — не мои?.. Кто я? Адам поджал губы и тяжело выдохнул. Он видел, что это новое знание о сути экзорцистов действительно сильно пошатнуло ее и без того нестабильную психику. — Лют… — Снова тихо проговорил он, наклонившись к ней и слегка касаясь крылом ее плеча, будто желая поддержать. — Небесам нужны были живые машины для убийства грешников. Первая партия от 000 до 010 были лишены всяких эмоций и чувств. В них была только программа преданности мне и небесам. Но хотя бы малейшего чувства страха и самосохранения у них не было, так что за пять тестовых истреблений вымерли все, кроме 009 и 007… — Командир внимательно следил за напуганным взглядом своей подчиненной. — Но знаешь, что спасло их помимо счастливого случая? Наличие капли эмоций и чувств. Так что новые партии экзорцистов имели не только эту базовую программу, но и способность чувствовать. Хотя, будем честны, эмоциональный интеллект у вас так себе... — Адам! — Крикнула она, перебив его. Этот крик подхватила пустота коридоров. Нависло напряженное молчание. Архангел задумался, стоит ли сказать ей о договоре, о неразглашении информации об операциях по истреблению до подписания договоров, о силуэте на витраже… Но думать не пришлось, ведь надев маску, она быстро убежала прочь. — Стой, тупая сука! Я недорассказал! — Прокричал Адам ей вслед, но не последовал за ней. — Стой… Он понял, что сломал не только их дружбу утром, но и чей-то маленький мир в этот вечер. Отблески витражей на стенах таяли в подступающих сумерках. Загадочный силуэт экзорцистки с четырьмя рогами растворился, оставшись только на оконном стекле, и теперь начинал постепенно сливаться с темнеющим небом. — Что? — Спросил первый человек у силуэта. — Знаю, что опять облажался и потерял кого-то уже в который раз… Они разошлись. Их шаги на этаже стихли. Теперь громче любых слов была тишина…