Начало утилизации (Часть 9)

Утром все было как и обычно. Только всю ночь, даже по окончании дежурства, Лют так и не смогла уснуть. Все мысли были о загадочной экзорцистке в ночном коридоре. Время потеряло счет. Невозможно было оценить техники полета, сражения, выполнение нормативов — только застывшая тревога. Да и 031 так и не вернулась... Гнетущее чувство не оставляло сломанную последним истреблением душу. Но внезапно, в спарринге, одна из экзорцисток была случайно ранена копьем и стала падать. Лют заметила это и успела среагировать. Пара мгновений, и раненная была поймана в самый последний момент. Она мягко опустила подчиненную на пол тренировочной площадки и перевела дыхание. — Доложить о ранении — Скомандовала лейтенант, выпрямившись. — Я... Кажется, повреждено правое крыло... — Ответила экзорцистка, слегка двинув крылом, проверяя его. Из раны струилась ангельская кровь, окрашивая черно-белые перья в золотой. — 242, прости, я не специально, — Проговорила ее напарница, спустившись следом. В этот самый момент Лют поняла всю значимость 031, которая знала, что делать с различными травмами, но раз ее не было, оставалось только увести раненную из зала. — 344, уведи напарницу в кабинет целителя. А когда вернешься, доложи все как есть — Сказала лейтенант твердо, но в голосе все равно ощущалась легкая, едва уловимая тревога. Она не смела показать растерянность. 242 увели, тренировку закончили, и все ангелы ушли в душевую. Все так, как того и требовал их привычный режим. Настало время завтрака. Экзорцистки любили этот момент дня после своих непростых тренировок, что были у них вместо утренней зарядки. Но усталость и сонливость как рукой снимало, когда бежать предстояло до столовой. Нет, ничего вкусного там не давали, но если вдруг было хоть что-то, что было есть приятнее всего прочего — это уже походило на праздник. Однако сегодня было то же самое, что и вчера, да еще и, похоже, слегка подпорченное. Каша имела странный желтоватый оттенок, кисловатый вкус и не самый приятный запах. — Вам не кажется, что что-то не так? — Спросила 099 у сидящих рядом соратниц. Все трое переглянулись, ища согласие во взгляде друг друга. — Чему ты удивляешься? Я же всегда говорила, что говно дают — Ответила 189, но тут же притихла, как только подошла Лют. Казалось, что сейчас она снова наденет тарелку ей на голову и скажет: "Жри, что дают", но... — Да. На этот раз говно — К удивлению соратниц, сказала лейтенант, согласившись с ними. — На кухне сказали, что ничего нового не готовили, потому что ничего нового и не завозили. Она держала руки за спиной и сохраняла самообладание, но невольно задумалась: — А что, если это начало того, чего я опасалась?.. Но прибежавшая 031 не дала этим раздумьям продолжаться. Она опять чуть не столкнулась с Лют. Наверное, сбивать друг друга с ног становилось особенностью их встреч, но сейчас подчиненная была непривычно суетливой. — Лют, они исчезли! Они! Они... — Сбивчиво начала говорить 031, словно не зная, с чего начать и задыхаясь после быстрого полета к штабу. Лейтенант твёрдо положила ей на плечо свою механическую руку и усадила за свой отдельный столик, чётко отдав команду: — Отставить панику! Докладывай по порядку. 031 держала в дрожащих руках бумаги. Немного отдышавшись, ангел расслабила напряжённые плечи и крылья и начала свой доклад: — Когда я пришла, мне сказали, что 356, 710 и 890, находящиеся в коматозном состоянии, были отключены от аппаратов жизнеобеспечения, потому что очнулись, но им требуется восстановление. Мне было разрешено их навестить. Они были в порядке, но ещё не могли подняться. Мы общались. Я рассказывала им, как обстоят дела у нас, решила не волновать их новостью о прекращении истреблений, пока они не выпишутся, и мы ещё обсуждали резню... — Её голос стал тише, а выражение лица печальнее. — А когда я забрала отчёты и ушла из больницы, на полпути назад я вспомнила, что забыла в палате свой шлем, и пришлось возвращаться. Дорога заняла некоторое время, но когда я зашла за шлемом — их в той палате уже не было! Лют напряглась и спросила, нервно ковыряя когтем протеза потёртую древесину стола: — Может, их переложили в другую палату?.. — Вот и я так думала! — Продолжила 031. — А мне сказали, что их выписали и выдали бумаги. Но этого не могло быть, ведь им ещё нужно было лечение! И я не знаю, что происходит! Простите, я не знаю! Подчинённая отдала Лют все отчёты и прочие документы, полученные в больнице, и устало опустила голову. Лейтенант стала внимательно рассматривать слегка смятые страницы. Там была информация о количестве экзорцисток, об их состоянии здоровья, их анализы, медицинские показания, справки о выписке... — Это что?! — Резко и с ужасом спросила Лют, внезапно наткнувшись на один из документов. 031 вздрогнула и села ровно, с опаской оглядевшись, будто она пропустила какую-то опасность Ангел протянула ей лист, на котором было крупно написано: «Приказ об утилизации». Теперь обе экзорцистки рассматривали этот документ, вчитываясь в каждое слово:

Приказ об утилизации

Ежегодная операция «Истребление» была отменена после подтверждения возможности искупления грешной души на примере грешника Сэра Пентария (он же Сэр Пентиус).

В связи с этим небесам больше не требуется живое оружие — ангелы вида «Exorcists». В силу невозможности изменить заложенную в них программу и адаптировать к мирной жизни, принято решение: утилизировать данные биомашины.

Чтобы не сеять панику среди солдат, решено начать утилизацию с нефункциональных и малофункциональных, а потому утилизации подлежат экзорцисты в тяжелом состоянии, раненные, если ранения нарушают исправное функционирование, контуженные, психически нестабильные (когда поведение и мировосприятие выходит за рамки программы), инвалиды.

В довершение всего договор был подкреплен печатью серафимов и подписями исполнителей. Тихий гул разговоров, звон тарелок, ложек, шелест крыльев, как будто отключились для них. Мир перестал звучать и существовать. Лют и 031 долго сидели в ступоре. Они молчали, и в этом тревожном молчании не было лейтенанта и рядового — было два равных создания, только что прочитавших приговор для всего их вида. Среди бумаг затаился и отчет о проведении утилизации, в котором были номера тех трех экзорцисток, дата, время, подписи... — Но… но… — Не сдерживая слез обиды и унижения, начала 031, слегка запинаясь. — Мы преданно служили небесам… А мы для них оружие? Программа? Инструменты?.. Биомашины? Но если так, то почему так болит то, что я считала душой?.. Она ударила по столу и закрыла глаза руками. Ее крылья и плечи подрагивали. Лют стиснула зубы. Ее переполняло отчаяние и горечь от того, что она была права в своих домыслах, и они не были параноидальным страхом. — 031, я хотела тебе рассказать о программе вчера, но я видела, что ты выбивалась из того, что этой программой являлось, поэтому… — Лейтенант недоговорила, внезапно осознав что-то. 031 подняла на нее заплаканный взгляд и увидела самый настоящий ужас в глазах сестры. — 344! — Крикнула Лют. Экзорцистка встала из-за стола и подошла к ней ровным шагом. — 344, доложи, где твоя раненная напарница! — Скомандовала она, уже не пряча панический ужас от осознания всего происходящего. — Я отвела ее в кабинет целителя, но целителя в кабинете не было. Был богомолоподобный ангел. Какой-то из высших, видимо. Он куда-то ее увел. Я думала, это тоже был лекарь — Доложила подчинённая. — Блять! — Лют резко схватила 031 за руку и выбежала из столовой в сторону кабинета целителя. Видимо, времени прошло не так много, а значит, их ещё можно было застать. На фоне прочитанного приказа было страшно услышать о каком-то стороннем ангеле, что увел одну из них. И действительно - около настежь открытой двери кабинета осталось упавшее с ее поврежденного крыла черно-белое перо. А далее по холодному мраморному полу коридора тянулся след из капель сияющей золотой крови. Капли эти вели в сторону совершенно непарадной лестницы, по местами стершимся каменным ступеням вниз и до самого подвала. Там, в полумраке и сырости, находились темницы для задержанных шпионов, которые ожидали суда или казни. Тут ранее сидел и Пентиус, ожидая райского суда. Но сейчас эти камеры с ржавыми прутьями из старой ангельской стали пустовали. Капли крови и перья вели ангелов во мрак. Ряд пустующих клеток казался бесконечным. Чем дальше они заходили, тем тревожнее становилось и тем сильнее ощущался гадкий запах тлена и сырости. Внезапно, откуда-то из самой кромешной тьмы вдалеке, послышался леденящий душу крик, полный безысходного ужаса. Он пронзил тишину подземелья, словно клинок плоть грешника. Обе экзорцистки застыли на месте. Блеск капель крови тянулся далеко, и темнота поглощала их неоновый свет. Никто не решался идти вперед, а по телу пробежала знобь. Лют сжала пальцы и руку 031, которую уже трясло от ужаса. — Валим, — Быстро проговорила Лют, боясь быть услышанной. — Просто валим отсюда нахуй! Экзорцистки сорвались с места и убежали так быстро, как никогда ранее не бегали. К свету, к жизни и относительной свободе - подальше от этого подвала и клеток, прочь от тлена и мучительного ожидания. Они поняли, что утилизация уже началась, и они обе попадали под ее категории. И больницы, и штаб и, возможно, башня серафимов теперь были за одно. Спасения искать было негде. Было ли начало истребления истребителей их кармой за убийства грешников? Кто знает... Прибежав обратно в столовую, Лют скомандовала всем идти в казарму и не высовываться, а сама, прихватив ту самую 031, срочно направилась в кабинет Адама.

Но они не знали, что палач уже вышел за ними...