Часть 2

Прошло три года. Химавари исполнилось шестнадцать. Каваки уже не был тем истощенным злым подростком. Он вытянулся, стал шире в плечах. Отец устроил его на работу в местную пекарню, и он даже начал иногда смотреть на людей, а не сквозь них. Но внутри он остался таким же закрытым. Они жили в одном доме, но будто в параллельных вселенных. Она здоровалась — он кивал. Она оставляла ему еду в холодильнике — он ел. Иногда их взгляды встречались, и тогда Химавари казалось, что она падает в черный омут, но она всегда первой отводила глаза и улыбалась. В то утро все пошло наперекосяк. — Ко-ро-лева! Ко мне! — звала Химавари, вглядываясь в кусты. Ее маленькая рыжая такса, которую отец подарил ей на четырнадцатилетие, исчезла. Калитка была приоткрыта, и собака, видимо, учуяла что-то интересное в лесу, который темнел за околицей деревни. — Королева, ну куда же ты?! Паника сдавила горло. Этот лес был большим, и в нем легко можно было заблудиться. Она уже собиралась бежать туда одна, когда услышала позади тяжелые шаги. — Стоять. Каваки нагнал ее у самой кромки леса. Он был без куртки, в одной черной футболке, и смотрел на нее с привычным раздражением. — Туда нельзя одной. — Но там моя собака! — выпалила Химавари, готовая расплакаться. — Королева убежала, она маленькая, она испугается... Каваки поморщился. Он слышал от Наруто-сана, что Химавари ищет собаку. И почему он должен в это ввязываться? — Ладно. Идем быстро. Не отставай и молчи. Они пошли в лес. Химавари то и дело звала собаку, всхлипывая, а Каваки шел молча, внимательно осматривая землю. Между ними было расстояние в несколько метров, и никто не проронил ни слова. Тишина звенела в ушах, нарушаемая только треском веток под ногами. Вдруг Химавари оступилась. Земля под ногами предательски поползла, и она вскрикнула, проваливаясь в пустоту. Старый овраг, заросший мхом и папоротником, скрывал глубокую яму. Но падения не произошло. Резкая боль пронзила запястье — Каваки, среагировав мгновенно, рванул ее на себя. Он поймал ее за руку на самом краю, дернул так сильно, что она врезалась в него, и они оба полетели назад, на мягкий мох, но уже в безопасное место. Химавари на мгновение потеряла сознание от испуга и резкого движения. Когда она очнулась, то лежала на чем-то твердом, но при этом теплом. Вокруг был полумрак, пахло сырой землей и... им. Тем особенным, чуть горьковатым запахом, который она ловила, когда проходила мимо него на кухне. Она не сразу поняла, где находится. Ее рука, повинуясь инстинкту, поползла вверх, ощупывая поверхность. Твердая, бугристая мышца. Еще выше — ключица. Шея. Она пыталась понять, за что ухватиться, чтобы подняться, и не осознавала, что ее ладонь скользит по его груди, по его плечу, задевает кадык... И тут она почувствовала это. Жаркое, прерывистое дыхание у своей шеи. Она замерла, подняла взгляд и утонула. Каваки смотрел на нее сверху вниз. Он был совсем рядом. Его глаза, обычно пустые, сейчас горели странным, тяжелым огнем. В них читалось напряжение, какая-то дикая, хищная сосредоточенность. Он смотрел на ее губы, на ее глаза, на то, как она лежит на нем, и не двигался. До Химавари дошло осознание. Твердая поверхность, которую она так старательно ощупывала... это была не земля. Это была его грудь. Его плечи. Его шея. Ее рука все еще лежала у него на ключице. — А-а-а! — взвизгнула она, резко отскакивая в сторону, как ужаленная. Она вскочила на ноги, отряхивая колени, и ее лицо залилось краской до корней волос. Что сказать?! Что сделать?! Паника была такой сильной, что мозг отключился. Нужно было разрядить обстановку, сделать вид, что ничего не случилось. — Ка-какая маленькая лягушка! — выпалила она первое, что пришло в голову, и демонстративно потерла ладонь о колено, будто пытаясь стереть с нее что-то грязное или противное. — Прямо под руку попалась... Фу... Она даже не смотрела на него. Она смотрела на свою руку, делая вид, что ее только что коснулось мерзкое земноводное. Каваки медленно сел, опираясь на локти. Его брови поползли вверх. Удивление на его лице — это было что-то новое. Он смотрел на нее, на ее пунцовые щеки, на то, как она усердно трет руку, и уголок его рта чуть дернулся. Маленькая лягушка? Он посмотрел вниз, на свои джинсы. Уж что-что, а маленьким его достоинство точно не назвал бы никто. Даже в спокойном состоянии оно было внушительным, а сейчас, после того как она терлась об него всем телом... — Там нет лягушек, — сказал он ровно, но в голосе проскользнула странная нотка. — Вставай. Идем. Он поднялся, отряхнулся и пошел дальше, даже не взглянув на нее. Химавари выдохнула и поплелась за ним, проклиная себя за тупость. Они разошлись в разные стороны, чтобы обыскать лес. Каваки нашел Королеву через десять минут — та сидела под корнями дерева и дрожала. Он просто поднял ее за шкирку и молча передал подбежавшей Химавари. Домой они возвращались порознь. Вечером, лежа в кровати и обнимая спасенную собаку, Химавари уткнулась лицом в рыжую шерсть и прошептала: — Зачем я сказала про лягушку? Какая же я дура... — Она зажмурилась, вспоминая его взгляд и ощущение жара на шее. — Он ведь совсем не маленький. Он... ой. Она зарылась лицом в подушку и тихо застонала от стыда. Королева лизнула ее в ухо. Каваки в это время стоял под холодным душем и пытался понять, почему его так взбесило это слово. «Маленькая лягушка». Почему ему захотелось доказать этой наивной дурочке, как сильно она ошибается? Он зло ударил кулаком по кафельной стене. Хватит. Ему плевать. На всех плевать.